Наследница Зарийского трона. Глава 6

Сознание возвращалось к Алану медленно, рывками, словно кто-то неуверенно крутил регулятор питания. Сначала был лишь гул — низкий, навязчивый, отдающийся где-то в глубине черепа. Потом пришла усталость — тягучая, липкая, такая, что прижимала к поверхности, на которой он лежал. И лишь после этого появились ощущения.
Боль.
Он открыл глаза не сразу. Веки словно налились свинцом и не желали подчиняться. Когда же ему всё-таки удалось их разомкнуть, мир перед ним утонул в полумраке.
Медотсек «Призрака».
Алан узнал его не сразу — привычная стерильная яркость исчезла. Вместо неё пространство рассекали тонкие линии аварийного освещения: тусклые, красновато-белые, они едва освещали ближайшие поверхности, оставляя углы помещения тонуть в тенях. Медицинское оборудование казалось призрачным — панели безжизненно тлели индикаторами, силуэты капсул и стоек терялись в полумраке.
Он попытался пошевелиться.
Тело ответило резкой, ноющей болью — будто каждый нерв был натянут до предела, и кто-то провёл по ним всем сразу. Алан стиснул зубы и тихо выдохнул сквозь них.
— Спокойно… — прошептал он сам себе, скорее по привычке, чем в надежде, что это поможет.
В глубине теней возникло едва заметное движение.
Кто-то подошёл ближе, и мягкий свет индикатора выхватил из темноты лицо доктора Ники Рель. Освещённое снизу, оно выглядело суровее, чем обычно — резче обозначились скулы, тени под глазами выдавали усталость. Но в её взгляде мелькнуло заметное облегчение.
— Очнулся. Отлично, — сказала она, наклоняясь к нему.
Её руки действовали уверенно и быстро. Она осторожно коснулась его затылка, проверяя повязку, затем скользнула пальцами по шее, проверяя реакцию.
— Как себя чувствуешь?
Алан сглотнул. Горло пересохло, язык будто был ватным.
— Лучше… — ответил он хрипло. — Наверное. Что происходит? Почему на корабле нет света? Мы… где?
Ника не стала медлить с ответом. Она выпрямилась, но не отступила, оставаясь рядом.
— Мы в точке назначения. Креон прямо перед нами, — сказала она спокойно. — Во всей своей красе.
Она коротко кивнула в сторону потолка, словно там, за обшивкой, уже виднелась планета.
— А со светом всё сложнее. В бортовой компьютер был внедрён вирус. Серьёзный. Он блокирует большинство функций корабля. Инженеры пытаются разобраться, но пока без особых успехов.
— Вирус… — Алан нахмурился, морщась от новой волны боли. — Значит, корабль…
— Практически обесточен, — закончила за него Ника. — Мы рядом с Креоном, но сейчас «Призрак» наполовину слеп и глух.
Он на мгновение закрыл глаза.
— Сколько я был без сознания?
— Почти пять часов.
Эта цифра больно кольнула. Алан попытался подняться. Мир сразу качнулся, и если бы не руки Ники, он снова рухнул бы на койку.
— Осторожно, — предупредила она.
С её помощью он всё же сел, опершись спиной о холодную стенку капсулы. Голова кружилась, но уже терпимо. Несколько секунд он просто сидел, собирая мысли воедино.
— Мне нужно на капитанский мостик, — наконец сказал он, подняв на неё взгляд. — Поможешь дойти? Не уверен, что справлюсь сам.
Ника внимательно посмотрела на него, словно взвешивая риски.
— Помогу. Но сначала — это.
В её руке появился автоинжектор. Небольшой, почти незаметный, но Алан знал, что внутри.
— Стимулятор, — пояснила она. — Прояснит сознание и немного выровняет состояние.
Он кивнул и протянул руку.
Холодный укол — и почти сразу по телу разлилось тепло. Усталость отступила на шаг, гул в голове стал тише. Мысли начали выстраиваться в более чёткую линию.
Через несколько минут Алан уже чувствовал, что может идти сам. Но, поднявшись, всё же не отстранился от Ники — разум подсказывал, что самоуверенность сейчас неуместна.
Они вышли из медотсека и двинулись по коридору.
«Призрак» выглядел неестественно мёртвым. Аварийное освещение отбрасывало резкие тени, двери кают были закрыты, а воздух казался густым и тяжёлым. Где-то в глубине корабля доносился приглушённый гул — инженеры продолжали бороться за питание.
Когда они добрались до капитанского мостика, стало ясно: работа здесь не прекращалась ни на минуту.
В полумраке аварийного света люди двигались от консоли к консоли, переговаривались вполголоса, ругались сквозь зубы. Лица были измождённые, глаза покрасневшие. Тела командного состава уже убрали — пустое пространство на мостике ощущалось почти физически.
Голограммы дёргались и мигали, высвечивая критические ошибки. В воздухе стоял запах перегретого оборудования и озона.
Появление Алана не остановило работу, но не осталось незамеченным.
Ника осторожно подвела его к ближайшему креслу — навигаторскому. Едва он опустился в него, к нему начали подходить другие: Эллара, Кирон, Зигги, следом — Вера и Гром.
На их лицах читалось одно и то же: усталость, напряжение… и подозрение.
Несколько секунд на мостике ничего не происходило.
Работа продолжалась, но напряжение стало почти ощутимым — словно воздух между людьми сгустился.
Алан чувствовал это кожей.
Он успел заметить, как Эллара бегло оценила его состояние, как Зигги задержал взгляд чуть дольше, чем нужно, а Кирон едва заметно нахмурился. Но сильнее всего давило присутствие Веры.
Она стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. Плечи напряжены, подбородок приподнят. В её взгляде не было ни облегчения, ни радости от того, что он очнулся. Лишь холодная, почти выжидающая злость.
Первой заговорила именно она.
— Кто ты такой, Алан? — спросила Вера.
Голос был ровный, без крика, но именно это и настораживало. Она сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию.
— Судя по тому, с какой лёгкостью ты снял капитанскую блокировку системы… — она прищурилась, — я уверена, что ты знаешь о «Призраке» гораздо больше, чем показываешь.
На мостике стало тише. Даже гул оборудования словно приглушили.
— И ещё, — продолжила Вера, не давая ему вставить ни слова, — мне очень не нравится, когда кто-то играет в тени, пока мои люди гибнут. Так что без фокусов. Объясни нам, во что мы вляпались.
Последние слова прозвучали уже не как вопрос. Это был приказ. И в нём чувствовалась угроза — не истеричная, а холодная, отточенная годами.
Алан медленно перевёл взгляд с Веры на остальных.
Он видел их лица. Усталость, страх, раздражение, недоверие. Все они ждали ответа. Не оправданий — объяснений. И он слишком хорошо понимал: сейчас для них он либо ключ, либо следующая проблема, от которой придётся избавиться.
Он глубоко вдохнул и заговорил первым, не позволяя ситуации окончательно выйти из-под контроля.
— Сначала расскажите вы, — сказал Алан. Голос всё ещё был немного хриплым после стимулятора, но звучал твёрдо. — Что вам удалось выяснить. И по кораблю, и по тем, кто устроил резню.
Он сделал короткую паузу.
— Потом я дополню недостающие детали. Если сочту нужным.
Несколько человек переглянулись.
Гром хмыкнул — негромко, но с явным оттенком уважения. Он бросил на Алана короткий взгляд, словно прикидывая, из какого тот теста сделан. С его командиром так разговаривали редко. Обычно — один раз.
Вера напряглась. В её глазах мелькнуло что-то опасное. Она уже собиралась шагнуть вперёд, и Алан почти физически почувствовал момент, когда всё могло пойти по худшему сценарию.
— Стой.
Эллара подняла руку, перехватывая внимание Веры.
— Он прав, — сказала она спокойно. — Нам сейчас не до разборок. Если он действительно понимает системы корабля лучше нас, кулаками ответов мы не выбьем.
Она посмотрела на Алана.
— Я начну.
Кирон без лишних слов протянул ей планшет. Эллара активировала голографическую проекцию — в воздухе вспыхнули слои схем, строки кода, тревожные маркеры ошибок.
— В бортовой компьютер был внедрён вирус, — начала она деловым тоном, словно докладывала на совещании. — С таким я раньше не сталкивалась.
Она увеличила один из фрагментов.
— Нам удалось его изолировать. Временно. Каждый прыжок корабля даёт ему шанс вырваться из «клетки», и тогда процедуру придётся повторять с нуля. Как удалить его полностью — я не знаю. И, честно говоря, не уверена, что это вообще возможно без серьёзного риска для системы.
Эллара перевела дыхание и продолжила:
— Энергоснабжение мы перенастроили, пустив цепи в обход повреждённых участков. Это тоже временное решение. В худшем случае вирус может ударить в любой узел. Предсказать, куда именно, невозможно. Полное восстановление питания — примерно час. По остальным системам диагностику раньше провести нельзя.
Она замолчала и посмотрела на Веру, передавая слово.
Та несколько секунд молчала, явно собираясь с мыслями. Затем заговорила.
— Мы прочесали весь корабль, — сказала она сухо. — Из пятидесяти трёх человек на борту, включая моих бойцов, в живых осталось тридцать три.
Эта цифра ударила сильнее любого обвинения.
Алан почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он знал, что потери были серьёзные. Но не настолько.
— Весь командный состав уничтожен, — продолжила Вера. — Кого-то зарезали в каюте. Кого-то застрелили на посту. Нескольких — прямо здесь, на мостике.
Её взгляд скользнул по полу, словно она всё ещё видела следы крови.
— По нашим с Громом оценкам, действовали как минимум трое. Подготовленные, работали быстро и слаженно.
Она сделала паузу.
— Мы проверили экипаж. Тень и Марик Осадчий исчезли. Они забрали один из боевых модулей и, воспользовавшись хаосом, покинули корабль.
Имя Осадчего Алан знал. Не лично — по слухам. Профессионал. Тихий. Опасный.
— Значит, по меньшей мере один ещё может быть на борту? — уточнил он.
— По меньшей мере, — отчеканила Вера, глядя прямо на него.
Алан перевёл взгляд на Грома.
— Вы не смогли вычислить третьего?
— Нет, — коротко ответил тот.
Вера снова повернулась к Алану.
— Теперь твоя очередь, гардемарин, — сказала она жёстко. — Во что мы ввязались? И почему мой боец, который пять лет служил в моей группе, пошёл на это?
Алан почувствовал, как на него снова давит внимание всего мостика. Он медленно выдохнул.
— Хорошо, — сказал он. — Вы хотите правду — слушайте.