Дюма не Пушкин. ДНК 33

Глава 33. Гораций. Латинизмы. 

Я имею дурную привычку ценить в художнике в первую очередь человеческие достоинства – это прелестный ум, неутомимый рассказчик, путешественник, искренний друг, не знающий зависти собрат, забывающий о себе ради других.
У людей искусства ум такой странный – говорят на таком необычном, эксцентричном языке, что понять их может лишь посвященный.
Как всем известно, в течение медового месяца решения принимает жена.
В Голландии пьянеют от корнишонов и крутых яиц и протрезвляются с помощью пунша и вафель.
Воспоминание, чудесный дар Неба, с помощью которого человек переселяется в прошлое.
Я же, будучи немного язычником, не обращался ни к Богу, ни к дьяволу, а просто пережидал дождь.
Признаваясь женщинам в любви, мы никогда не сообщаем им ничего нового, поскольку они прежде нас самих замечают нашу любовь.
Блюда были самые изысканные: мыши в меду, акула, отваренная с мокрицами, черви с касторовым маслом, ласточкины гнезда с толчеными крабами, бамбуковый салат.
А. Дюма «Женитьбы папаши Олифуса»

Поедем, я готов; куда бы вы, друзья,
Куда б ни вздумали, готов за вами я
Повсюду следовать, надменной убегая:
К подножию ль стены далекого Китая,
В кипящий ли Париж, туда ли, наконец,
Где Тасса не поет уже ночной гребец…
А. Пушкин (1829 год).

Примечание: в стихотворении Пушкина, видимо, пропущено слово «Россия» в третьей строчке после слова «надменной»: убегая от надменной России; я понимаю так; если у вас будет другое мнение, поделитесь – выявим истину. Готов был он и в Китай, хоть на край света!


Гораций

Как-то, будучи еще студентом, я попытался «перевести» уже переведенную кем-то 14-ю оду Горация из Второй книги:

«Увы, о Постум, Постум! летучие
Года уходят, и благочестие
Морщин и старости грозящей
Не отдалит ни всесильной смерти…».

У меня получилось так:

«Увы, о Постум, мчатся годы,
Не изменить нам ход природы,
Пройдут года – придет к нам старость –
Морщины, седина, усталость,
И благочестие не отдалит
Всесильной смерти грозный вид.
Какие б не носил подарки
Богам – в году все триста дней –
Пройти нам всем придется Арку
У входа в Царствие теней»

И так далее. Привел для того, чтобы вспомнить, что сам тоже причастен к Горацию, когда-то увлекался им.

Гораций и Пушкин

Фразу «Увы, о Постум, Постум, быстротечные мчатся годы» Пушкин использовал дважды в «Путешествии в Арзрум».

Гораций: «Exegi monumentum aere perennius».
Я воздвиг [себе] памятник долговечнее бронзы.

Пушкин: «Я памятник себе воздвиг нерукотворный».

Гораций: «Non omnis moriar, multaque pars mei vitabit Libitinam».
Я умру не весь, моя большая часть спасется от Либитины. (Либитина - древнеримская богиня мёртвых, смерти и погребения).

Пушкин: «Нет, весь я не умру - душа в заветной лире Мой прах переживет и тленья убежит».

Гораций: «Sublimi feriam sidera vertice».
Коснусь поднятой головой звезд.

Пушкин:
«Вознесся выше он главою непокорной Александрийского столпа».

Гораций: «Fabula quanta fui».
Я стал сущей молвой.

Пушкин: «Слух обо мне пройдет по всей Руси великой».

Гораций: «Miserarum est neque amori dare ludum».
Горе тем, кто не может дать воли чувству любви.

Пушкин: «Что чувства добрые я лирой пробуждал».

Гораций: «Pictoribus atque poetis quidlibet audendi semper fuit aequa potestas».
Художникам и поэтам всегда одинаково разрешалось дерзать в чем угодно.

Пушкин: «Что в мой жестокий век восславил я Свободу».

И так далее. Мы видим, что Пушкин написал свой «Памятник» в подражание Горацию. Упомянув Александрийский столп, он отдает дань уважения императору Александру, на голову которого в молодости насылал всякие беды. Подражали Горацию многие, Пушкин всех переиграл. Мы знаем только его «Памятник».

Но мне с детства нравится такое стихотворение, выученное наизусть:
(Пушкинский перевод стихотворения Горация «На возвращение Помпея Вара»).

«Кто из богов мне возвратил
Того, с кем первые походы
И браней ужас я делил,
Когда за призраком свободы
Нас Брут отчаянный водил?
Ты помнишь час ужасный битвы,
Когда я, трепетный квирит,
Бежал, нечестно бросив щит,
Творя обеты и молитвы?
Как я боялся! как бежал!
Но Эрмий сам внезапной тучей
Меня покрыл и вдаль умчал
И спас от смерти неминучей.
Теперь некстати воздержанье:
Как дикий скиф хочу я пить.
Я с другом праздную свиданье,
Я рад рассудок утопить».

Видимо этому возгласу Пушкина-Горация ответил Александр Блок: «Да, скифы мы, да, азиаты мы!».
Гораций был одним из любимых пушкинских поэтов; с Лицея, с лекций Н. Ф. Кошанского Пушкин хорошо знал его жизнь, поэзию и судьбу. В послании 1817 года «В. Л. Пушкину» Гораций назван «бессмертным трусом», имея в виду его бегство во время битвы при Филиппах, описанное в этой оде.

Гораций и Дюма

Фраза из швейцарского очерка Дюма:
«Следом за ним (ослом по имени Пьеро), но видимым образом уступая ему в проворстве настолько же, насколько раненый Куриаций уступал целому и невредимому Горацию, мчался крестьянин и на бегу, пуская в ход все свое красноречие, убеждал беглеца остановиться».

Роман Дюма «Воспоминания Горация» (Арт-Бизнес центр, 2019)

«Воспоминания Горация
1 стр.
Мое рождение. - Мой отец. - Три моих имени, их происхождение. -- Венузия и ее окрестности. - Первые годы моей юности. - Отъезд в Рим. - В дороге. - Виа Аппиа. - Въезд в Рим.

Я родился в Венузии, старинном городе на границе Апулии и Лукании, на западном склоне тенистого холма, у подножия которого берет начало прелестный ручей, чуть поодаль, милях в пяти или шести, впадающий в Ауфид[2]и, по моему разумению, являющийся его главным истоком.
Расположенная у подошвы Вультура, среди гор, перевалы в которых она держит под надзором, Венузия не могла не привлечь внимания сынов Ромула, и потому, примерно в 460 году от основания Рима отняв ее у самнитов, победители вывели туда колонию и проложили к ней ответвление Аппиевой дороги.

Я родился 8 декабря 689 года от основания Рима, при консулате Аврелия Котты и Манлия Торквата, которые в том же году едва не были убиты Катилиной, Автронием и Гнеем Пизоном. Заговор, напомню, провалился лишь потому, что Катилина чересчур поторопился подать сигнал и его сообщники большей частью еще не успели собраться.
В тот же самый год, став эдилом, Юлий Цезарь устроил грандиозные игры, на которых сражались триста двадцать пар гладиаторов, и, воспользовавшись этими играми, снискавшими ему расположение народа, восстановил в Капитолии статуи Мария и вновь водрузил трофеи его побед.

Отца моего звали Гораций Флакк. К этим двум именам мне добавили личное имя Квинт. Первое из имен Гораций и Флакк досталось моему отцу не потому, что он был потомком кого-либо из членов прославленного рода Горациев, как ни старались уверить меня в этом, видя, что я оказался в милости при дворе Августа, а потому, что он был вольноотпущенником Горациевой трибы, имевшей власть над городом, которому он принадлежал в качестве servus рubliqus. (Общественный раб  - лат.)

Что же касается прозвища Флакк, то есть «вялый», «дряблый», «расслабленный», «лопоухий», «вислоухий», доставшееся нам невесть отчего, то я и сам, как мне это в достаточной степени присуще, посмеивался над ним, чтобы над ним не посмеивались другие, и говорил: Nam si quid in Flacco viri est… (Ведь есть у Флакка мужество (лат.) - Гораций, «Эподы»).

Именно в этом уединенном уголке Апулии я провел первые годы моей юности, удаляясь от своего родного города лишь для того, чтобы совершить прогулку по тучным равнинам, окружающим город Ферент, вдохнуть восхитительную свежесть лесов Банции, взобраться на стены Ахеронции, расположенной, словно орлиное гнездо, на вершине скалы, или, проявляя еще большую отвагу, наклониться над потухшим кратером величественного Вультура.
Но самой излюбленной моей прогулкой была прогулка к дивному роднику Бандузии, которому я посвятил стихи, свидетельствующие о том, с какой радостью я вновь оказался на его берегу, после того как был вынужден столь долго находиться вдали от него.
Но, возможно, столь дорогим для меня этот родник был потому, что на его берегах я впервые удостоился знака благосклонности, ставшего предвестием любви ко мне муз. Однажды - и это все, что я в состоянии припомнить, настолько еще мало было мне лет, - утомленный игрой, я уснул на склоне Вультура, обращенном в сторону Лукании.
И пока я спал, прилетевшие голуби усыпали меня свежей листвой, так что поселяне, проходившие мимо, с изумлением увидели меня там, где постоянно бродили медведи и кишели черные змеи, спокойно дремлющим и не имеющим против свирепости одних и яда других никакой иной защиты, кроме миртовых и лавровых ветвей.

Среди таких ребяческих прогулок и детских забав я достиг восьмилетнего возраста. И тогда отец, хотя и был человеком небогатым, задумался о моем образовании. С тех пор, как у него родился сын, мой славный отец мечтал лишь об одном: сделать человека из этого сына. В итоге, путем строгой бережливости, ему удалось собрать некую сумму, весьма скромную, наверное, для всякого другого, но достаточно значительную для него.

Некто Флавий держал в Венузии школу. Тем не менее, хотя самые знатные жители города посылали в нее своих сыновей, чтобы они усвоили там чтение и счет, отец, невзирая на то, что даже такое образование превышало все, чего можно было ожидать от сына вольноотпущенника, без колебаний решил не только отправить меня в Рим, но и самолично сопроводить меня туда».

Мы посмотрели одну страницу романа, возможно, это творческий перевод-переложение Дюма самого Горация, для вывода нам достаточно одной страницы.
Пушкин знал досконально творчество Горация, писал на его мотивы и сюжеты стихи, которые были необходимы русскому читателю и которые были легки и изящны для прочтения.
Да, Пушкин знал все о Горации, проникся им, душа была полна Горацием, поэтому, чуть позже… написал роман о Горации Дюма!

А мы романов не пишем, может быть, и зря, но зато мы ставим
улику-ген: Гораций.

Латынь и древние (латинские, греческие) авторы

«Латынь из моды вышла ныне»
 А.С. Пушкин «Евгений Онегин».

У меня под рукой есть учебник «Латинский язык» (Издательство «Медицина», Москва, 1972). Мне было 20 лет, когда решил изучить латинский язык, чтобы читать в подлиннике авторов Древнего Рима. На русском языке их читал в областной библиотеке Саратова. У меня даже есть в своей библиотеке букинистическая книга 19-го века на латинском языке. Других учебников по латыни не продавалось. В этом учебнике есть грамматика, упражнения для повторения целых фраз, но он был предназначен для студентов фармацевтических училищ. Взял потому, что старшая сестра окончила такое училище. Немного попрактиковался и бросил. По крайней мере, понимаю, что такое латинский язык. Языку нужно учиться под надзором опытного учителя, штудировать, повторять, выполнять задания, то есть, жить этим. Поэтому, когда читаю, что молодой Дюма изучил латынь, бегая одновременно по лесам, то, кроме улыбки, никаких чувств такая сказка не вызывает.

После изучения мертвого языка в школе необходимо и дальше регулярно читать на этом языке, потому что языковой практики в жизни не будет. Это касается и древнегреческого языка, который тоже изучал Пушкин в Лицее.
Вывод из предисловия: самостоятельно древние языки выучить практически невозможно. Это по силам только специалисту – литератору-переводчику, литературоведу, филологу, историку, который использует язык в дальнейшей работе.

Латинские тексты Пушкин встречал еще в долицейский период, читал переводы с латыни писателей 18-го века; в лицее изучал латынь и древнегреческий, затем читал древних авторов на этих языках – это и есть штудирование в течение 6-7 лет, пока он находился в Лицее, затем периодически – в течение жизни.

Для сравнения с «учебой» Дюма предлагаю прочесть статью (в сокращении) об обучении древней литературе Пушкина в лицее.

Из статьи Д. П. ЯКУБОВИЧ «АНТИЧНОСТЬ В ТВОРЧЕСТВЕ ПУШКИНА»

По кровле и в окошко лазил
И забывал латинский класс
Для алых уст и черных глаз.

«Из положительных знаний, отражающихся в лицейских стихотворениях Пушкина, - отметил Я. Грот, - замечательно его знакомство с греческим и римским миром. Еще в родительском доме, до поступления в лицей, он прочел в переводе Битобе всю Илиаду и Одиссею. Впрочем, свои познания в мифологии он почерпнул не из одного чтения французских поэтов, но и из книг, специально посвященных этому предмету. Без сомнения и Кошанский, объясняя на своих уроках поэтические произведения древних, присовокуплял к тому толкования из истории литературы и мифологии.
В 1817 г. Кошанский издал учебник в двух томах под заглавием „Ручная книга древней классической словесности, содержащая археологию, обозрение классических авторов, мифологию и древности греческие и римские“.

Это перевод сочинения Эшенбурга с некоторыми дополнениями переводчика. Но прежде издания этой книги Кошанский уже пользовался ею при своем преподавании.
Таким образом нам становится ясным, почему Пушкин еще в Лицее так любил заимствовать из древнего мира образы и сюжеты для своих стихотворений.
Еще в 1811 г. Кошанский издал „Цветы греческой поэзии“, антологию, по которой, в частности, Пушкин мог познакомиться впервые с Мосхом (греческим поэтом II в. до н. э.).
Несомненно, Кошанский, особенно в обстановке Царского Села, сыграл большую роль во вкусах лицеистов.

„Цветы“ состояли из следующих разделов: I. Текст греческий творений Биона и Мосха II. Российские переводы, сделанные самим Кошанским; отрывок „Клитемнестры“ трагедии Софокла; стихотворения Мосха; и шестая песнь Одиссеи.
Цель книги определялась здесь Кошанским, как поиски цветов, не всеми виденных:

Их сами времена от тления спасли.
Ах, как бы посадить на русской их земли!
Боюся, что они в руках моих завянут,
Зефиры, Грации, Амур от них отстанут.

Здесь же упоминались имена Анакреона, Фесписа, Феокрита, Аристарха, Эсхила, Эврипида, Софокла и др., перечислялись и пояснялись античные понятия, образы мифов (паны, сатиры, силены, дриады, Стикс, Флегетон, Парки, Арион, Пирам и Физбе), делались ссылки на латинскую литературу - „Метаморфозы“ Овидия, сатиры Ювенала, оды Горация: „К Левконое“ и „К Постуму“ и т. п.

Как всегда в своих работах Кошанский старался перебросить мост между древностью и современной Пушкину литературой, цитируя ее и замечая: „Мы видели некоторые бесценные остатки сих произведений в творениях Державина, Карамзина и Дмитриева; Костров показал нам язык богов Гомеровых. Что может быть любезнее произведения Богдановича. Кто не плакал о бедствии Эдипа, изображенного Озеровым?“
 
Мифы об Арионе, Дедале, Прозерпине, Пигмалионе, Адонисе, нимфе Эхо, Орфее и Эвридике, Леде - т. е. весь круг антологических представлений, постоянно встречающихся в стихах Пушкина-лицеиста, назван в книге Кошанского. Очевидно, встречаясь с этими именами у поэтов, Кошанский пояснял их лицеистам в духе Эшенбурга. Как видим, даже поверхностное знакомство с одними „Цветами“ уже было достаточным, чтобы пробудить интерес лицеистов к поэтической древности Эллады.

Другой автор, которого читал в Лицее Кошанский, был Непот. О характере этого курса дает представление книга „Корнелий Непот о жизни славнейших полководцев с замечаниями, хронологическою таблицей и двумя словарями 1) для географии; 2) для слов. Издание учебное.
Здесь давались характеристики Мильтиада, Фемистокла, Аристида, Алкивиада, Ганнибала, Катона и др., чьи имена постоянно звучат в лирике Пушкина. В промежуток с 1 августа до 15 декабря 1813 г. в латинском классе была прочтена из этой книги жизнь Мильтиада. По поводу географического словаря указывалось, что он „может быть полезен при чтении и других древних писателей“.

Важнейшим, подлинным пособием к изучению античности являлась „Ручная книга древней классической словесности, собранная Эшенбургом, умноженная Крамером и дополненная Н. Кошанским“. 
Руководство охватывало как греческую, так и римскую словесность и состояло из следующих отделов: „Археология“, „Обозрение классических авторов“, „Мифология“, „Древности“.
Прекрасно владея предметом, Кошанский в то же время подавал лицеистам античность под углом зрения историко-литературных аналогий: „остается желать, когда наш Август... дарует мир вселенной, и златой век России“. Столь излюбленная впоследствии аналогия между Александром I - победителем и просвещенным монархом - и Августом, таким образом, впервые преподносилась Пушкину еще лицейским наставником».
 
Вот на каких книгах воспитывался Пушкин. Помните выражение о книгах: что читает человек, таким и вырастет. Правда, у меня есть пример, когда человек читает правильные книги, но хорошего не могу ничего сказать. Видимо, в детстве были другие книжки. Но для творческого человека багаж знаний, полученный в молодом возрасте, всегда с собой.
 
Цитата из статьи о переводах Пушкина:

«В зрелой поэзии Пушкина нет границ между переводом и лирикой - недаром никому из его серьезных издателей не приходило в голову выносить переводы в специальный раздел, как это принято в собраниях других поэтов.
Можно говорить об особом типе переводной лирики у Пушкина, когда чужое слово становится средством лирического самовыражения».

Из статьи Пушкина «О поэзии классической и романтической»:

«Гимн Руссо духом своим, конечно, отличается от оды Пиндара, сатира Ювенала от сатиры Горация, Освобожденный Иерусалим от Энеиды – однако ж все они принадлежат к роду классическому. К сему роду должны отнестись те стихотворения, коих формы известны были грекам и римлянам; или коих образцы они нам оставили…. Едва спаслась латинская грамота; в пыли книгохранилищ монастырских монахи соскобляли с пергамента стихи Лукреция и Вергилия и вместо них писали на нем свои хроники и легенды».

Названные Пушкиным имена: Ювенал, Гораций, Вергилий, Лукреций – римские авторы, которых он изучил, так как в статье и в своих произведениях не употреблял незнакомых имен. Еще звучит горечь его, что не все стихи римских авторов дошли до современности. Овидий, Апулей – эти имена мы можем встретить в его стихах.

Вот чему удивился бы Пушкин, если б мог заглянуть в наше время: в 1970 году в двух зарубежных журналах были опубликованы латинские переводы стихотворений Пушкина, принадлежащие рижскому филологу Р. С. Цесюлевичу.

Перевести-то перевели, а кто читать будет? Мертвые?

Пушкин цитирует Горация только в небеллетристической прозе: кроме «Путешествия в Арзрум», в неопубликованных «Моих замечаниях о русском театре», в трех письмах Катенину и Тургеневу, в наброске отзыва на трагедию Олина и в черновой статье о Мюссе.

«Путешествие в Арзрум», здесь уже Гомер:
«В Ларсе остановились мы ночевать. Тут нашли мы путешественника француза, который напугал нас предстоящею дорогой. Он советовал нам бросить экипажи в Коби и ехать верхом. С ним выпили мы в первый раз кахетинского вина из вонючего бурдюка, воспоминая пирования Илиады:
И в козиих мехах вино, отраду нашу!
Здесь нашел я измаранный список «Кавказского пленника» и, признаюсь, перечел его с большим удовольствием. Все это слабо, молодо, неполно; но многое угадано и выражено верно».

Латинизмы в произведениях Дюма.

Вначале вспомним биографию Дюма: «Александр начал свое образование под руководством аббата Грегуара, который едва мог выучить его по-латыни и не добился выучить арифметике».

Вот и начнем с арифметики.
Читая Дюма, обратил внимание, что в разных романах латинизмы – цитаты из древнеримской литературы и крылатые латинские выражения – представлены по-разному. В некоторых романах – единицы, в других – десятки.
Из этого я сделал свой вывод, что романы с латинизмами писал именно Дюма, потому что в них больше жизни, а выражения древних авторов вплетаются в канву повествования.

Там, где латинизмов меньше, меньше и присутствия Дюма. Это справедливо и по отношению к древнегреческим и библейским выражениям.
Как было в его «фабрике романов»: основу пишет «раб», работник, получивший задание, а Дюма переписывает, оживляя своим языком. Если работник являлся хорошим писателем, то Дюма мог оценить, сделать поправки или указания,  и только  потом отправить в типографию. Таких вещей – единицы, но они есть.

Теперь арифметика. В скобках с цитатой древнеримской литературы – древнегреческие выражения; в скобках с крылатым выражением – отдельно библейское выражение. Вот перечень романов по убыванию латинизмов  (цитата + крылатое выражение):

«Таинственный доктор. Дочь маркиза».1869: 62(70)+15 (46) = 193; 
«Белые и синие».1867: 41(65)+6 (30) = 142;
«Женская война».1844: 12(18)+10 (6) = 46;
«Сильвандир».1843: 12(12)+5 (2) = 31;
«Огненный остров».1859: 5(8)+2 (1) = 16;
«Предводитель волков».1857: 3(5)+1 (6) = 13;
«Женитьба папаши Олифуса».1849: 1(4)+(3) = 8;
«Генрих 4».1855: 2+2 (1) = 5;
«Графиня Солсбери. Эдуард 3».1836: 5(8)+4 (4) = 21;

Пример: Белые и синие». 1867: 41(65)+6 (30) – год написания 1867; 41 -  древнеримские цитаты,  65 - древнегреческие выражения; 6 – крылатые латинские выражения; 30 – библейские выражения.
Зная дату, можно оценить присутствие помощников. Примерно с 1855 года помощников не было. Дюма предлагал сыну заниматься с ним совместно, тот отказался и писал самостоятельно.
Два романа в одном томе объединены общим сюжетом и героями.
Примечание: два романа «Графиня Солсбери. Эдуард 3» печатались в 1836 году в газетах, отдельной книгой вышли в 1839 году.

Конец 1860-х годов – имеем здесь три романа с наибольшим употреблением древних и библейских выражений. В это время Дюма работал самостоятельно.
Делаем вывод, что все подобные выражения в других романах поставлены Дюма, даже если вещь создана изначально литературным работником. Разумеется, подобных вставок-латинизмов было гораздо меньше. Дюма только оживлял текст, вставляя интересные обороты, диалоги, выражения.

В результате подобного подсчета и сравнения мы убедились, что вставлял латинизмы в текст именно Дюма. В Сети можно встретить мысль, что другие соавторы могли тоже знать латинский язык и древнюю литературу. Мы сегодня поставили точку: это делал Дюма.
Итак, Пушкин изучал в Лицее латинский и древнегреческий языки, затем до конца жизни продолжал изучать древних авторов, писал статьи о них (в том числе) и произведения; Дюма вставлял латинизмы в произведения в течение всего творчества, но наиболее ярко - в период самостоятельной работы, когда его не отвлекали на «производственную» деятельность, когда он был раскрепощен в духовном состоянии.

Теперь уйдем от абстрактных чисел и приведем пример выражений древних авторов, используемых в одном романе Дюма.

Роман «Анж Питу»:

Стр. 72. Curiosus, или, скорее, avidus cognosiendi (жаждете познания… или … жажда читать книги)
…legendae historiae (исторические легенды)
  Nondivas vestitu sed ingenio (вы одеты небогато, но умны)
Стр. 73.  In crinibus angues Эвменид (змеи в волосах)
Стр. 85. Как жаль, что Аталанта была замужем! Питу сразился бы за ее руку и победил Гиппомена, не бросая на дорогу золотые яблоки!
Стр. 87. Тебе приснился сон, берегись! – Cave somniasti – Somniasti? -
 Неужели я опять употребил варваризм? Это всего лишь элизия: по правилам грамматики следовало бы сказать:  - Somniavisti.
- Удивительно, - продолжал Питу, - насколько лучше я знаю латынь с тех пор, как бросил учить.
«Глухо копыта коней колотят по рыхлому полю» (из «Энеиды» Вергилия)
Стр. 109. Гораций, который не нам чета, в первой схватке бросил оружие и бежал, а я сберег свой мушкетон; это доказывает, что я храбрее Горация.
Стр. 111. Vox faucibus haesit (Голос замер в гортани – из «Энеиды» Вергилия)
Стр. 113. Oro obtestorque (Заклинаю вас).
Стр. 125. Veni Creator (Гряди, Дух творящий!)
Стр. 256. Lilia pedibus destrue (Лилию ногами растопчи)
Стр. 303. Ipse cura, medici (Врачу: исцелись сам)
Стр. 357.  Ad eventum festina (Спеши к конечной цели)
Стр. 379. Rerum novus nascitur ordo (Родился новый порядок вещей)
Стр. 380. Errare humanum est, sed perseverare diabolicum (Человеку свойственно заблуждаться, но настаивать на заблуждении свойственно дьяволу)
Стр. 386. Frigida tempe (Прохлада Пенейской долины – «Георгики» Вергилия)
Стр. 455. Clemens ero (Буду милосерден)
Стр. 457. Смирять Нептуновым – quos ego  - Я вас!
Стр. 481. Философ Эпиктет кормился своим трудом, баснописец Эзоп в поте лица зарабатывал хлеб свой.
Ridicule tues - ты смешон.
Стр. 505. Этот упрямец, injustum et tenasem, несправедливый и твердый в решениях.
Стр. 509. Estpenes hominem arbit rium et ratio (Человек – существо, наделенное волей и разумом)
Tyrannos по-гречески «господин», такие сведения приводит Лансело в своем «Саду греческих корней».
Стр. 510. Contumelia non argumentum (Брань не довод)
  Abstrusum versis silicum (Из кремня извлекают потаенный огонь)
Стр. 511.  Objurgatio imbellem animum arguit (Гнев выдает слабость).
Стр. 530. Circumdedisti me hostibus meis (Ты окружил меня врагами моими).

Это еще не все. На самом деле, латинские слова и мысли в диалогах так и мелькают в тексте. Нам вполне достаточно, чтобы понять, что автор, его ум, настолько заполнен латынью, древними выражениями, именами древних героев и различных авторов, что мы обязаны сделать заключение: Дюма обучался в замечательной школе с настоящими педагогами, внедрившими в его сознание древний мир, без которого он не может творить; романы для Дюма – возможность высказать то, чем наполнена душа.

Ставим улику-ген: Латинизмы.


Список улик-генов за 33 главы:

А. «Анжель». Андре Шенье. Апеллес. Анахорет. Атеизм. Аглая-Адель. Альбом. Айвенго. Аи. Аббат.  Альфред де Мюссе. Академик. Аневризма.   13
Б. Боже, царя храни. Бильярд. Бестужев-Марлинский. Бокс. Бородино.   5
В. Вольтер. Вергилий. Воспитанность. Великан. Валаам. Витт. Воронцов. Волшебный сон. Вяземский. Вязёмы.      10
Г. Ганнибал. Гримо. Газеты. Гораций. 4
Д. Дева из Тавриды. Дуэль-шутка. Дон-Жуан и Командор. Двойная дуэль. Делавинь. 5
Е. Ермолов.   1
Ж. Жанна  д'Арк.   1
З. Золотые рудники. Занд. Заяц. Зизи.    4
К. Костюшко. Картошка. 0,5 «Каратыгины». Кулинария. Калмычка. Казнить нельзя помиловать.   5,5
Л. Лермонтов. Лестница. Лукулл. Лимонад. Латинизмы.  5   
М. Морошка. Магнетизм. Молчание.   3
Н. «Нельская башня». Ножка. Наполеон.  Нарышкин.   4   
П. Полина. Письмо военному министру.  Пороки. Подпись-перстень. Письма Пушкина и Дюма. Пальма. Пленные французы. Помпеи. Поэт.   9   
Р. Русалочка. Руссо.  2
С. Суворов. Сталь. Сан-Доминго. Снежная пустыня. Скопцы.  Сказочник. Стул.    7
Т. Трость. Тучков. Троица.     3
Ф. Фон-Фок. Фехтование.     2
Х. Ходьба голышом.  1
Ц. Цыганы.  1
Ч. Черный человек.  1
Ш. Шахматы. Шашлык.  Шекспир.   3
Я. Язык цветов.  1

Формула ДНКФ: (13)А(5)Б(10)В(4)Г(5)Д(1)Е(1) Ж(4)З(5,5)К(5)Л + (3)М(4)Н(9)П(2)Р(7)С(3)Т + (2)Ф(1)Х(1)Ц(1)Ч(3)Ш(1)Я = 90,5

(О ДНКФ см. главы 4, 15 и 30)
Оглавление (см. глава 30)

Анти-улики:
1. «Деятельность Дюма до 1837 года»: ДП1
2. «Рост»: ДП2
3. «Письмо Жуковского»: ДП3
4. «Каратыгины»: ДП4 (0,5).

Вероятность события:  90,5+3,5=94; 90,5 делим на 94, умножаем на 100 = 96,27%.

Для заключения достоверности ДНКФ необходимо иметь 99%, поэтому продолжаем искать новые гены «днкф».

Продолжение - глава 34: http://proza.ru/2026/02/14/568