Дары маленького народа

Портной и ювелир гуляли вместе и
однажды вечером, когда солнце опустилось за горы, услышали
звук далекой музыки, которая становилась все более отчетливой; она звучала
необычно, но так грациозно, что они забыли обо всей усталости и
быстро двинулись дальше. Луна уже взошла, когда они подошли к
они достигли холма, на вершине которого увидели толпу маленьких мужчин и женщин
, которые схватились за руки и
кружились в танце с величайшим удовольствием и радостью; они подпевали этому самому
прекрасному; и это была музыка, которую слышали путники.
В центре сидел старик, немного выше остальных,
одетый в пеструю юбку и с ледяной седой бородой
, ниспадающей на грудь. Двое в полном изумлении остановились и стали наблюдать
за танцем. Старик махнул рукой, чтобы они вошли, и маленький
Фольк охотно открыл свой круг. Ювелир, который
Горбун и, как все горбуны, был достаточно дерзок, подошел;
портной сначала почувствовал некоторую робость и сдержался, но,
увидев, что все идет так весело, он собрался с духом и последовал за ним.
Тотчас круг снова замкнулся, и малыши запели и пустились
в самые дикие пляски, а Старик взял широкий
нож, висевший у него на поясе, взмахнул им и, когда он
был достаточно заточен, огляделся в поисках пришельцев. Это было дано им
испугавшись, но у них не было времени долго размышлять, старик
схватил ювелира и с величайшей быстротой состриг ему
волосы на голове и бороду; то же самое произошло
и с портным. Но их страх исчез, когда старик после совершенного
Уорб дружески похлопал их обоих по плечу, как бы говоря, что
они хорошо справились, что они без упреков позволили всему
случиться по своей воле. Он указал пальцем на кучу углей,
лежавшую в стороне, и жестом указал им, чтобы они убрали свои
Им следует набивать карманы. Оба повиновались, хотя и не
знали, для чего им нужны угли, а затем отправились
на поиски ночлега. Когда они спустились в долину,
колокол соседнего монастыря пробил двенадцать часов; в одно мгновение
пение стихло, все исчезло, и холм остался в одиночестве.
Самогон.

Двое путников нашли ночлег и укрылись своими
юбками на соломенном подстилке, но из-за усталости забыли
заранее вынуть угли. Сильное давление на ваши конечности
разбудил ее раньше обычного. Они полезли в карманы и
, не веря своим глазам, увидели, что они набиты не
углями, а чистым золотом; волосы
на голове и борода, к счастью, снова были на месте во всей полноте.
Теперь они стали богатыми людьми, но ювелир, который по своей
жадной натуре набивал карманы лучше, обладал еще
большей суммой, чем портной. Жадный, когда у него много, требует
еще больше, ювелир сделал предложение портному, еще
задержаться на день, а вечером снова выйти, чтобы забрать
еще большие сокровища у Древнего на горе. Портной
не захотел и сказал: »У меня достаточно и я доволен; теперь я
стану мастером, выйду замуж за своего приятного человека (как он
называл свою возлюбленную) и буду счастливым человеком«. Однако, чтобы доставить ему удовольствие, он хотел
остаться на следующий день. Вечером ювелир перекинул
через плечо еще несколько мешков, чтобы можно было хорошенько набить их, и направился к
холму. Он обнаружил, что, как и в предыдущую ночь, маленькая
Народ пел и танцевал, но старик снова гладко подстриг его и велел
принести углей. Он, не колеблясь, сунул все, что хотел, в
свои карманы, вернулся домой в полном блаженстве и накрылся
юбкой. »Если золото тоже давит, - сказал он, - я
уже хочу это вынести«, - и наконец уснул со сладким предчувствием
, что завтра проснется богатым человеком. Когда он
открыл глаза, он быстро поднялся, чтобы осмотреть карманы, но каково
же было его удивление, когда он не вытащил ничего, кроме черных углей, ему так понравилось
вникать в это чаще, чем он хотел. »У меня еще осталось золото, которое я
выиграл прошлой ночью«, - подумал он и достал его, но как
же он испугался, когда увидел, что оно тоже снова превратилось в уголь.
Он ударил себя по лбу покрытой черной пылью рукой и почувствовал
, что вся голова лысая и гладкая, как борода. Но его
несчастьям не было конца, он только теперь заметил, что к
горбу на спине у него на груди прирос еще второй, такой же большой
. Тогда он осознал наказание своей жадности и громко начал:
плакать. Добрый портной, разбуженный этим, утешил
несчастного, как мог, и сказал: »Ты был моим товарищем
в походе, ты должен остаться со мной и питаться вместе с
моим сокровищем.« Он сдержал слово, но бедному ювелиру пришлось
всю жизнь носить эти два горба и покрывать лысину
шапкой.