Часть двенадцатая. Минский троллейбус

 Минский троллейбус.

Один раз ехала на железнодорожный вокзал в городе Минске, в столице Беларуси.

Муж в тот день очень активно устал от Беларуси. Она, в общем - то, очень сырая страна. Здесь хорошо растут растения и свежим зеленым ковром, на заглядение, разрастаются, на всех окраинах города Минска, посадки кукурузы. Наверное, на силос или на зелёный корм для коров. Сплошные посадки кормовой культуры, которая никогда уже не встречается больше в России, выглядели восхитительно в минском влажном и очень дождливом, в начале июля месяца, климате.

Кукурузе постоянные дожди шли очень в пользу. А людям, как понимаю, нет...

Горячую воду выключили. Потому что рядом со старым минским домом, что располагался в самом центре Минска, и был вполне ухоженным и благоустроенным, снесли очень старый дом и выстроили новое, многоэтажное здание.

Новый дом обещался быть комфортным. Но пока еще был только застройкой. И темнел провалами будущих дверей и окон, со всей своей высоты.

Впрочем, визжали инструменты, звучали за сплошной оградой дома глухие удары от непонятных и сокрытых заборами механизмов строительства. И будущий дом покрывался панелями и благоустраивался день ото дня.

Даже в субботу и воскресенье шла на стройке работа. И вот разрыли большую яму точно посередине двора. Дружелюбные белорусские рабочие в касках загрузились внутрь ямы на два с лишним человеческих роста. И дружелюбно объясняли, использовали русский язык, только немного и неуловимо отличающийся от говора самой Центральной России, наиболее приближающейся к Москве.

Рабочие объясняли, что монтируют отопительную систему для всего большого и будущего дома. Поэтому открыли длинную траншею, что отрезала последний проход к подъезду "нашего" дома. И я пробиралась над глубокой траншеей по хлипким мосткам, с замиранием сердца высматривала доски с надломами и трещинами, старалась не отпускать своей руки от перильцев заслуженных этих мостков.

Доски мостиков, очевидно, из экономии, переносились со стройки на стройку несколько раз. Посередине доски бывали с трещинами, бывали проломленные.

И так волнительно бывало представлять, что хрупнет надломленная доска посередине перехода по мостикам. И полетишь вниз, в недолгий, возможно, смертельный, экстремальный туризм...

Если не сумеешь, бросая сумки с продуктами, за другие доски или ограждение мостков задержаться...

Белорусские рабочие со мной, как с постоянной жительницей, уже здоровались. И объясняли, что траншея глубокая, что вела в подвал дома и ходить мешала, тоже очень нужна. Смонтируется к осени усиление отопления для всего "нашего", заслуженного дома. И будет зимой во всех квартирах намного - намного теплее!

Я только вздыхала. Соглашалась. Международный конфликт не провоцировала.

Зимой я буду в своей России ее резко - континентальный климат и снежную морозную зиму переживать.

И буду уезжать из Прекрасного Города Минска через три с половиной недели, через три недели, через две...

Тем временем, отрывки большую канаву к подвалам дома, рабочие отобрали и горячую воду тоже.

Полотенцесушитель мгновенно сдох! Единственная отрада в минской благоустроенной, но очень сырой квартире, полотенцесушитель, благословенная, изогнутая трубка, наполненная и летом горячей водой, позволял не обогревать всю квартиру, но, хотя бы, вещи быстрее подсушивать, досушивать и сушить...

И в каменных домах - многоэтажниках сразу стало сыро и очень холодно.

Я понимала тогда, что, может быть, всегда поругиваемая всеми русскими людьми сплошная беспорядочность России, не зло, а благо...

В ухоженной и очень упорядоченной стране Беларусь не было в нашем дворе и ни в каком другом дворе столбов для сушки белья, между которыми растягивались несъемные или съемные бельевые веревки.

Во влажном Минском климате постиранное белье не желало высыхать вообще! И я не могла решиться на межгосударственный или международный скандал, развешивая бельишко во дворе, чтобы оно не просохло, но, хотя бы, поделилась на ветру и на ветвях ухоженного и старого Минского дерева...

Я выходила в магазин, согревалась на улице, под солнышком. А муж лежал всегда в сырой и холодной комнате. И жаловался муж, и страдал. И требовал, чтобы увезли его немедленно из бесконечной сырости, влажной одежды и постоянного, проникающего в глубину всего тела холода...

Поехала посмотреть, можно ли безболезненно обменять билеты на более ближнюю дату.

Сутулилась, зевала, устала в тот день очень.

И, когда стала входить в троллейбус на площади Машерава(Машерова), не могла пробиться к водителю, чтобы отдать белорусский рубль(тридцать рублей наших) и получить купон билета, чтобы потом его пробить.

И так оплатить свой проезд.

Минские водители очень самостоятельные.

Написана табличка на кабине водителя:

- Не стучать.

Один раз один мужчина стоял и ехал в троллейбусе рядом со мной. Ему надо было быстро билет купить.

Он надавил на лоток для приёма денег. Лоток открылся в кабину водителя. Не отрываясь от вождения автобуса, свободной рукой, Минский Водитель, так смачно захлопнул лоток, перед носом своего пассажира, что я поняла все, об отличиях русских и белорусских водителей!

Написано "Не беспокоить", значит не надо беспокоить!

И вот стою я в троллейбусе, еду до площади Пирамоги(это площадь " Победы" по - белорусски). И такая правда жизни открывается в этих словах, когда доезжаешь, вместе с троллейбусом, до изначального значения Великого Слова:

Нет победителя! Есть тот, кто дожил, сдюжил и перемог, трудности. Он и побеждает, получается...

И вот, доехавши до плошади Пирамоги, затисканная окружающими пассажирами и ещё более уставшая, я выхожу из троллейбуса, чтобы выпустить всех пассажиров, которые доехали до своей остановки.

А потом загружусь и поеду дальше. И, может быть, смогу привлечь внимание строгого Минского водителя, чтобы он мне купон - талон для проезда продал...

И тут симпатичная девушка выходит из троллейбуса и мне в руку талон сует.

Не поняла сначала, потом сообразила, что дали мне просто так талон.

Грузилась через среднюю дверь, там было просторнее. И попросила пробить мне талончик. Вернули через две минуты, объяснили, талон пробит.

- Но как же, - не понимала я.

Талон на проезд окружающие внимательно изучили, сличили даты всей ближней ко мне частью троллейбуса, вынесли решение:

- Талон сегодняшний, по нему можно ехать.

И ехала я потом до своего железнодорожного, то есть, "Чыгуначны вокзала" и оттаивала потихоньку душой, потому что столкнулась с тем, что хорошие люди минчане, увидели, что водитель занят и никакого внимания на пассажирку не обращает.

И постарались обо мне позаботиться!