Фрагменты и заготовки

Одни говорят, что литература в наше время умирает. Да она уже умерла, а её труп -- журналы, книги, издательства, разлагается и смердит.

Другие успоряют, что она преобразуется в новые формы, которые пышным цветом оккупировали литературные сайты. Её основной, если не единственный жанр -- чат. Кто-то, назовём его условно автором, пукает в сетевое пространство чем-то, назовём условно произведением: коротким стишком, либо миниатюрой в несколько строк. Ему тут же возражают или соглашаются такими же короткими пукам, наполняя пространство этаким благорастворением воздухов. И в этой творческой перекличке все уже авторы и все читатели, где автор отличается от других участников только первым порядковым номером.

101. Тоже мне, бином Ньютона

Люди, которые встречаются в жизни, кажутся мне (как и многим другим) менее настоящими, чем литературные персонажи. Причины этого

а) у реальных людей мнения не согласуются с их поступками, а поступки и мнения между собой

б) и мнения, и поступки определяются ситуативно и чаще всего из шкурных интересов

НО

При всём при том, эти люди не представляют собой загадки. Ибо во всех их противоречиях просматривается некий определённый психотип. И этот то психотип схватывается литературой

100. Без конца мусолить читанное

Есть люди читатели по сути. Я из таких, могу читать и перечтывать до бесконечности. Потом мусолить читанное, сопоставлять, делать выписки, сортировать. А вот разговор с людьми утомляет. Ну да, большинство скучны и однообразны. Но ведь попадаются и такие собеседники, услышанное от которых доставляет пищу для размышлений. Но для меня только post factum

99. Меньше знаешь, крепче спишь

Постепенно рвение к занятиям ослабевает. Сравниваешь, сколько ты уже успел, и сколько такими темпами ты ещё можешь успеть. Причём ни память, ни трудоспособность, ни даже физические возможности уже не те. Нужно ограничить себя, выбрать что-то одно и сосредоточиться на этом. А накопленного и не доведенного до ума просто жаль

98. Папа и сын моя твоя не понимай

Извечная проблема поколений: нам никогда полностью не понять родителей: мы не чувствуем времени, в котором они жили, а они никогда не увидят мира, в котором предстоит жить нам

97. Одним предложением

Истины одобренные, проверенные и сертифицированные

96. Школьная литература ещё не вся литература

Наверное, правы те, кто исходит кипятком, что в школьные программы нужно включать и те произведения, которые школьников заинтересуют. Именно так: "и включать", ибо если ориентироваться только на то, что их, юных балбесов, может заинтересовать, далеко можно упороть. Тогда самые отъявленные шедевры нацлитературы окажутся за бортом программы. А это стопроцентный шанс, что до большинства граждан они так и не добредут. Поскольку только в школе большинство из нас и знакомится с базовыми ценностями культуры, до которых последующее мотыляние по жизни как-то располагает не очень (а точнее, совсем не располагает).

Поэтому, "Война и мир", а не "Анна Каренина", "Евгений Онегин", а не "Дубровский", "Преступление и наказание"... ну здесь, правда, с "Братьями Карамазовыми" роман на равной ноге.

И ещё. Вопрос не столько чтО давать, сколько как давать. "Преступление и наказание" до сих рассматривается с точки зрения права неординарной личности ради блага на преступление. Что ж такой мотив в романе присутствует, но ведь есть и мотив отвязанности подонка от морали, которому, видите ли мешает быть человеком отсутствие денег. Проблема достаточно большая и, как мне кажется, почти не исследованная в рамках интерпретации романа.

Главные требования к литературным персонажам я бы определил так:

1. Изображаемые люди должны быть интересными

2. Герои художественных произведений должны быть полезными для читателя.

Полезными, значит учить понимать окружающую жизнь, людей, себя. Учить не проповедуя, а показывая. А уж выводы читатель должен для себя делать сам. Это касается, разумеется, сформировавшихся, взрослых людей. А школа, обучая классике, должна закладывать фундамент. Ни "Война и мир", ни "Евгений Онегин", ни "Отцы и дети" не для детских умов. Но когда начинаешь думать о жизни, ты невольно обращаешься к классике, как больной к врачу, а школа даёт тебе направление поисков, где и как искать пищу для размышлений

95. Художественная проза и идеи

Нельзя одновременно распространять идеи и писать художественную прозу. И если художественной прозе опасно быть рядом с пропагандой, я должен держать руки чистыми

94. О писании рецензий в сети

Никак не могу пристроиться писать рецензии на проза.ру. Меня порою, и довольно часто притом,цепляют те иные моменты в читаемом. Иногда уже вода в жопе не держится, обязательно нужно отметиться. При этом и сами авторы, и их произведения в общем-то мне до лампочки

93. Правдивый балабол

Он был невероятно правдив и, сколько я знаю, говорил только то, что думал. И если нередко себе противоречил, то лишь потому, что его постоянно кидало из стороны в сторону. И когда он даже сегодня утверждал одно, а завтра совсем противоположное, то в обоих случаях искренне то, что он думал в данную минуту

92. Мопассан я наблюдаю всегда, почти против воли

Мопассан много размышлял о природе художественного творчества. Только его замети в роде нижеприведённой не систематизированы, а как блёстки рассыпаны в отдельных произведениях.

"En lui aucun sentiment simple n’existe plus. Tout ce qu’il voit, ses joies, ses plaisirs, ses souffrances, ses d;sespoirs, deviennent instantan;ment des sujets d’observation. Il analyse malgr; tout, malgr; lui, sans fin, les coers, les visages, les gestes, les intonations" (Мопассан)

91. У меня такое мнение

Когда в ответ на критику тебе выдают: "У меня такое мнение" или "Сколько людей, столько и мнений", то это значит не что иное, как "какая бы дурь ни пришла мне в голову, то я и говорю. И идите вы все в задницу со своей критикой". Так что "И не оспаривай глупца" остаётся актуальным и поныне

90. Ты можешь писать и это радует

Ты можешь писать -- и это радует

Ты можешь публиковаться, хотя бы в Интернете -- и это радует

Массам всегда нужен смешной балаган -- но литература существует, несмотря ни на что -- разве это не радует?

89. Настоящий интелигент должен быть сознательным

Настоящий интеллигент должен быть сознательным, то есть послушным исполнителем воли начальства и при этом не требовать за это награды: так учили нас в советские времена

88. Люди с широко раскрытыми глазами, ау

Людей, которые живут с 'широко раскрытыми глазами', сами принимают решения и думают своей головой, не очень-то любят, даже близкие. Поэтому я стараюсь не ввязываться в дискуссии,  особенно по посторонним вопросам. Так "как живешь?" , "как здоровье" и скорее мимо.

В дискуссии стараюсь не вступать: эта привычка далась нелегко. Раньше чуть что ввязывался в спор. А потом думаешь: ну какого хрена ты этого дурака, с которым тебя ничего не связывает, пытаешься вразумить. Тем более, что в следующий раз он будет утверждать прямо противоположное тому, за что драл глотку сегодня. Ведь большинство людей лишены принципов и убеждений и действуют под влиянием минуты.

87. Интеллигент и неоплачиваемый долг

Характерная черта русского интеллигента -- чувство его неоплатного долга перед народом; в советские времена власть включила этот долг в свой расчёт, чтобы сделать из интеллигента безропотного вьючного осла

86. Широко шагаешь штаны порвешь

Часто принимаясь за что-то, человек строит грандиозные планы, лелеет наполеоновские замыслы. Но встретив на пути препятствия, а чаще по собственной лености, начинания не получают развития, а планы так и остаются планами. А бывает, что человек, напротив, втягивается в однажды начатое, и хотя сам ли взялся за гуж, хотя явно не дюж, обломывается ли жизнью -- последнее обычная песня в искусстве, науке, политике -- но так и не может остановиться и корячится пока есть силы.

Я как-то умудрился отнестись себя и к первому и ко второму типу.

85. Молилась ли ты на ночь, Дездемона?

Есть определенная группа авторов в сети, которые выворачивают наизнанку цитаты известных людей. Этакий школьный способ цитирования: вырвать цитату из
контекста и подхихинуть. Помню, как пацаном мне очень нравилось: "Молилась ли ты на ночь Дездемона. Или ты антирелигиозна?" Но иногда ведь надо и взрослеть

84. Есть люди, у которых всё в строку

Ньютону как-то, чем бы он ни занимался, все занятия были в строку. В университете он начинал с увлечения астрологией. Купил за большие деньги книгу и  ничего там не зная астрономии не понял. Взявшись  за астрономию, увлёкся движением планет. Но без собственных наблюдений дело подвигалось туговато. Тогда Ньютон приобрёл телескоп и обратно же самый дешёвенький. Пришлось самолично улучшать его. Шлифуя стёкла, пристрастился к занятиям оптикой.

И так со всем. Но во второй половине пруха кончилась: его вдруг заарканило богословие. "Европа потеряла великого учёного, и приобрела взамен дряного богослова", -- резюмировал эти занятия Лейбниц. И ему можно верить: ведь Лейбниц сам подвизался на этом поприще. Но его-то богословские изыскания никак не подходили под разряд дряных. Теодицея, учение о монадах, понятие о предустановленной гармонии занимают умы  мыслящих людей -- верующих и неверующих -- в отличие от ньютоновых изысканий до сих пор, потому что поднимают коренные вопросы бытия.

83. Лозунг это нерв жизни

Если центральным лозунгом экономической жизни 1960-х гг -- а нервом жизни общества полагалась именно экономика -- был "Мы придём к победе коммунистического труда", то 1970-х "Экономика должна быть экономной"

82. Хоть убей, не понимаю нынешних молодых

Изредка общаюсь с молодыми авторами. Чаще по Интернету. И меня удивляет, что им совершенно неинтересно, то что я пишу. Причём именно что;, а не как. Философия, мировая литература, история. Да что там история. Им не интересна даже политика, что и как происходит и в мире и даже у нас в стране

81. Долг интеллигента помогать двоечникам

Это чувство долга советского интеллигента воспитывалось в нас самым извращенным образом: ты лучше других учишься, значит должен помогать отстающим товарищам: объясняй им то, чего они не догоняют -- так настаивали учителя, делай за них уроки, подсказывай им на экзаменах -- так понимали это сами товарищи

80. Поэзия анакреонтическая и лирическая

Существует анакреонтическая поэзия (Пушкин), а существует лирическая (Байрон). Обычно их не различают. Анакреонтическая поэзия пасётся на нескольких стандартных темах, в сути своей неизменных у разных народов  в разные века. Лирическая индивидуальна у лирического поэта. Анакреонтическая говорит больше о любви как абстрактном чувстве и потому универсальна и всем понятна, лирическая же об индивидуальности любящего, и неотрывна от его личности. Поэтому весь интерес лирической поэзии в личности любящего, любовь здесь выступает лишь как средство её раскрытия

79. Идеи для творчества

Глупо пытаться извлечь творческие идеи из мира вокруг нас.

Все идеи, которые можно извлечь оттуда извлечь, уже давно извлечены, нужно уметь лишь ими пользоваться. Все лучшие рассказы Чехова, Мопассана, Гашека, Марк Твена... -- это анекдоты с бородой. Что не мешает находить в них все новый и новый цимус.

78. Зло это свойство мелочных людей

Ошибаются, мне кажется, когда демонизируют зло. Весьма притом. Зло завистливо, мелочно, безответственно. Оно смешно и нелепо по большей части. Но его следствия -- неисчислимые, масштабные трагедии

77. Как иногда цитируют цитаты

Есть определенная группа авторов в сети, которые выворачивают наизнанку цитаты известных людей. Этакий школьный способ цитирования: вырвать цитату из контекста и подхихинуть. Помню, как пацаном мне очень нравилось: "Молилась ли ты на ночь Дездемона. Или ты антирелигиозна?" Но иногда ведь надо и взрослеть

76. То, что нужно в командировке

Глупо было приезжать сюда без дневника, зная, что каждое утро у меня полна голова идей. Очень интересно их записывать

75. Плач Ярославны по философии

Глупо было приезжать сюда без дневника, зная, что каждое утро у меня полна голова идей. Очень интересно их записывать

Встретил знакомого, бывшего ещё с советских времён преподавателем философии. И тот завёл типичный для наших дней плач Ярославны штатного философа, сильно урезанного в материальном плане.

"Сегодня многие современные [молодые люди]... воспринимают курс философии как что-то далёкое, нудное, ненужное, не имеющее отношения к реальности"

А "когда-то раньше было восхищение философией, утешение философией, понимание необходимости её".

Я только поддакивающе кивал головой, хотя никогда такого не было ни в истории человечества, ни нашей страны. Чтобы утверждать это нет необходимости возюкаться в архивной пыли, достаточно житейского здравого смысла. За интерес к философии философ на окладе принимает бзыки салонных дур, немецких студиозусов или обязаловку советской политучебы. И хотя философией нас накачивали по самое не могу, всем она была по барабану.

Философия всегда была уделом немногих. И слава богу. Иначе куча шизиков и фреников, людей в обычной жизни часто здравомыслящих, как мой знакомый, замусоривает печатное, а теперь уже и киберпространство своими измышлениями.

74. Делая выписки

Не получается ли, делая выписки, что умные мысли переходят из одной книги в другую, минуя голову?

73. Если ищешь приключений на свою задницу

Я всегда относился к своим соотечественникам очень хорошо, исключая отдельных особей. И если что меня раздражало, так это особенность делать всё по-своему, так, как они -- непонятно почему -- считали нужным. Я же сам всегда был послушным: если так положено, значит так положено. Наверное, это у меня от мамы. И тем не менее был конфликтным. И как раз потому, что ни коллеги, ни непосредственное начальство не делали так, как положено.

72. Начихать на автора как личность

Меня, как человека, выступавшего в жанре критики более всего доставали критикуемые мною авторы. Почему-то они считали, что автор стоит во главе литературного произведения, а критик его обслуживает: хвалит за достоинства, поругивает за ошибки. А мне всегда было начихать на автора как личность.

Люди пишут, потому что пишут. Люди судят о написанном, потому что судят. Критикуют не для писателя (хотя и для него тоже) и не для общества (хотя и думают о нём, когда критикуют). Критикуют для себя и для мира, для "других". Иными словами критикуют, потому что критикуют. Писатель пишет о человеке, об обществе, о природе, критик пишет о том же, только через читанные им книги

71. Мой зять украл машину дров

Какой только дряни не пишут литературоведы на окладе лишь бы присосаться к грантам или нагнать количество публикаций. В своё время меня очень позабавил опус страниц где-то под 150: "Шукшин и Шекспир". В частности, сравнение автором наглой общественной бабы из "Мой зять украл машину дров" с шекспировско-пушкинским "Анджело". Якобы демагогические приёмы этой бабы и Анджело ложатся друг на друга как муж и жена одна сатана. Сходство, возможно, и было, и даже разительное. Но не проще ли было бы предположить, что Шукшину незачем было ходить за образцами демагогии в глубь веков, когда "Правда" и советское телевидение предоставляли их ежедневно до одурения и отвращения.

70. Редактор должен издавать, а не издаваться

Прочитал, как редакторша ЭКСМО с упоением описывала, как ловко она отшивает желающих опубликоваться. При этом сама она не преминула издать там две свои книги. Вообще-то есть такая профессиональная этика, согласно которой задача продавца продать товар, а не тащить к себе домой. Соответственно, редактор должен помогать автору, а не публиковаться сам.

При всех недостатках советской издательской системы это правило соблюдалось неукоснительно. Или, как мне сказал главред Алтайского книжного издательства, где я работал редактором, когда я отнёс большой критический разбор наших алтайских писателей: "Ты уж выбирай что-нибудь одно: публиковать авторов или публиковаться самому". О чём говорить, если секретарь крайкома по идеологии, высший авторитет в вопросах кого издавать, а кого нет, так и не сумел до самого конца эпохи социализма издать у нас свой поэтический сборник.

Сейчас, конечно, иное дело: редакторы издают сами себя: до авторов им нет дела. Понятно, что в издательство приходит много чудиков: писнул 2 строчки, и он уже поэт. Но тем и отличается работа редактора от работы учителя, где "каждый человек нам интересен, каждый человек нам дорог", что он должен найти в куче дерьма крупинки таланта.

69. Идеи, овладевшие массами

Прочитал, как редакторша ЭКСМО с упоением описывала, как ловко она отшивает желающих опубликоваться. При этом сама она не преминула издать там две свои книги. Вообще-то есть такая профессиональная этика, согласно которой задача продавца продать товар, а не тащить к себе домой. Соответственно, редактор должен помогать автору, а не публиковаться сам.

При всех недостатках советской издательской системы это правило соблюдалось неукоснительно. Или, как мне сказал главред Алтайского книжного издательства, где я работал редактором, когда я отнёс большой критический разбор наших алтайских писателей: "Ты уж выбирай что-нибудь одно: публиковать авторов или публиковаться самому". О чём говорить, если секретарь крайкома по идеологии, высший авторитет в вопросах кого издавать, а кого нет, так и не сумел до самого конца эпохи социализма издать у нас свой поэтический сборник.

Сейчас, конечно, иное дело: редакторы издают сами себя: до авторов им нет дела. Понятно, что в издательство приходит много чудиков: писнул 2 строчки, и он уже поэт. Но тем и отличается работа редактора от работы учителя, где "каждый человек нам интересен, каждый человек нам дорог", что он должен найти в куче дерьма крупинки таланта.

68. Приятно чувствовать себя умным

Я многое уяснил из Канта и тащусь по этому поводу от тихого удовлетворения. Сколько людей не читали и не понимали Канта, как и других философов, и ничего: живут себе припеваючи, чего и нам желают. А я нет. И зачем тогда, кажется, Кант? И все же когда чувствуешь себя умным, есть в этом какая-то отрада: с полным правом смотришь на своих сограждан, даже на тех, кого уважаешь, как скажем на математиков, которые такие логические цепочки выстраивают в уме, что мама не горюй; и даже на тех, кого любишь -- так вот даже на них, как бы снисходительно.

67. Специалистам можно доверять лишь в специальных вопросах

Рассуждения специалиста, когда он выныривает из ведомственным недр и являет себя публике, чаще всего отдают ненужным педантизмом. Он обычно растекается в мелочах и малопонятных, либо утомительных деталях, не в состоянии представить идею в целом, которую, чаще всего, сам же и не понимает

66. Типичный подхалим наших дней

Типичный подхалим и лизоблюд -- это обычно такое рептилоидное существо. Заглядывает начальству в глаза, заискивает перед ним, потакает во всех его наклонностях. Разновидность -- этакий душка-парень, друг на все 100. Сейчас более в ходу иной тип, описанный ещё Тацитом: правдоруб, не боится резать правду-матку прямо в глаза, остро критиковать патрона. Но вся его правда странным образом совпадает с теми желаниями начальника, которые тот лелеет, но по тем или иным причинам боится или не считает целесообразным говорить вслух. А сам же современный начальник внешне больше похож на классического подхалима: рептилоид либо душка-человек

65. Моё хобби составление словарей

На пенсии я увлёкся составлением словарей, в т. ч. и иностранных слов. Увлекательное, доложу я вам занятие. Делаю это так. Выписываю сам для себя отдельные предложения, примерно треть из словаря, а две трети из читаемых мною текстов. А потом постоянно их перечитываю, просто так подряд, не особенно заморачиваясь и не особенно стараясь запоминать. И если я это делаю для себя, то почему бы не предложить и людям?

Легко видеть, что если посмотреть все мои выписки, то они вертятся вокруг небольшого количества слов: 200-300, не более. Но все эти слова даны в разных грамматических формах и в окружении других, менее употребимых слов. Так, между делом, если не осваивается -- начатки грамматики всё же нужно знать -- то закрепляется знание языка не высосанными из пальца, а конкретными примерами. При этом я стараюсь приводить примеры так, чтобы каждый из них был самодостаточен, то есть мог бы рассматриваться или как афоризм или как исторический факт или, на худой конец, как определение вещи.

64. В литературоведении не только прохиндеи

В науках о языке и литературе доказывать нужно не меньше, чем в математике. Только доказательства там другого характера: наука о языке имеет дело не с математическими объектами, чисто умственными конструкциями, а с отражающими реальность. Конечно, в литературоведении масса прохиндеев: я бы их назвал штатными литературоведами, литературоведами на окладе. Именно от них все эти "великие писатели", "актуальность", "партийность" и прочая дребедень. А вот текстологический анализ -- здесь требуются точность, точность и ещё раз точность

63. Что такое стиль?

О стиле говорят многие, а литературоведы так встают и ложатся спать с рассуждениями о нём на устах. А что такое стиль определить легко, хотя аспектов в этом понятии и много. Стиль -- это всегда отбор особенного из многого: слов (возвышенные, просторечные, архаизмы), способов выражения (ораторский, педантичный, путаный, афористичный), стилистический окрас (риторика, ирония, сентиментализм) и мн другое. И автору, пишущему о литературе желательно больше налегать на примеры, чем на дефиниции

62. Важно ни что люди думают, а думают ли вообще

Часто встречаешь людей в годах и даже стариков, которые рассуждают как молодые, то есть шпарят школьными прописями. Такой старческий инфантилизм раздражает не меньше, чем старческая деменция. Наша беда, как кто-то подметил не в том, что мы говорим и думаем, если это называется думанием, не правильно или неправильно, а по шаблону

61. Ребята, давайте жить дружно

Часто приходится слушать как панацею от всех бед "Ребята, давайте жить дружно". А по-моему, это голимое прекраснодушие. Кретина можно перевоспитать только врезав ему по рылу. Хорошо организованное общество даёт для этого инструменты. А любовь и вера хороши и даже необходимы любому человеку, потому что, как показывает опыт, мерзавец, как правило, в конце концов наказывает себя сам. Поэтому устроить  Град божий в своей душе -- это не только пожелание, но и необходимость. Но именно в своей душе. Но упаси бог -- в обществе. Пока жизнь накажет мерзавца, он столько переломает, столько горя принесёт окружающим, что его скотские страдания никак не перетянут его преступлений. Кроме того, когда человек бичует за грехи себя, он редко на этом останавливается. Тому мы тьму примеров видим

60. Мне не нужен в литературе быт без бытия

С трудом осилил до середины повесть Толи Кирилина, нашего алтайского мэтра. История, которая вызывает недоумение. О чём она? Хотя персонажи и узнаваемы и очень жизненны. И где-то похожи на всех нас. Больше всего своей беспонтовостью. Но неужели это литература? Неужели литература -- это хроника бытовых дрязг и неурядиц. Ты (я в частности) читаешь и пишешь, чтобы забыть о своём быте, лишённым бытия, а тут тебя тыкают им в харю

59. Писатели по привычке

У многих писание входит даже не в привычку, а в плоть и кровь. Особенно у людей культурных. Они так же не могут перестать писать, как вести беседы, читать, думать.

Я часто не могу понять, зачем люди выставляют в Интернете разные сведения, компилируют книги, и делают это чаще всего совершенно бескорыстно, даже не указывая имени.

58. Наука и учёные это из разных областей

Смешно в наше время говорить об учёных. Есть профессора, доценты и даже академики. Все они заняты ставками, публикациями, степенями. До науки ли им? То же касается философов, писателей, художников

57. О любви это ещё ни о чём

Есть сакраментальная для литературы фраза: "он любит" или он "не любит", словно этим всё сказано. А этим ещё ничего не сказано. Это лишь заявка на важнейшую в жизни человека сферу его... Существует разная любовь: любовь-обожание, половая любовь, любовь-уважение, любовь-жалость....Разные люди любят по-разному. Но и в отдельном человеке, порой сменяя друг друга, а порой и одновременно существуют разные любови. Впрочем, это касается не только любви

56. Литературные персонажи интереснее живых людей

Почему живые люди так неинтересны по сравнению с литературными персонажами? В них нет того, что называется стилем. Они говорят одно, а делают другое. При этом даже не осознают разлада между делами и поступками. Одни как бараны твердят одно и то же, о чём бы ни шла речь. Другие же сотканы из противоречий, но эти противоречия не делают их богаче, а превращают их внутренний мир в помойку, где можно наткнуться на что угодно, но никогда на то что нужно.

55. Тургенев мечтал дотянуться до Шекспира

Что делает русскую литературу великой, по крайней мере, понятной у разных времён и народов -- это идеализация изображаемого. Идеализация -- не совсем точное слово, но лучшего придумать не могу. Обычно под идеализаций понимают приукрашивание действительно, выдавание желаемого за действительное. Ничего подобного в русской литературе нет. Она именно и прославлена беспощадной  правдой, срыванием всех и всяческих масок. Когда мы говорим об идеализации, мы имеем в виду другое: изображение действительности в её наиболее общих, сущностных чертах, без тех подробностей и деталей, которые слишком привязывают предмет изображения к определенному месту и времени.

Поясню конкретным примером. Тургенев сообщает о своей работе над "Степным королём Лиром": Я начал повесть, в которой главное действующее лицо, старик-помещик, задумал при жизни своей передать свое родовое имение двум своим дочерям. (Дело происходит в 40-м году.) Мне нужно знать в подробности, как это делается или делалось, кому, в какое место подавалась просьба, как составлялся акт, как он приводился в исполнение, кто при этом должен был присутствовать в качестве свидетелей, какие полицейские или административные лица (исправник, дворянский предводитель? и т. д.). Всё это потрудитесь написать мне самым обстоятельным, деловым образом. Даже, если это Вас не затруднит, приложите образчики просьбы, акта (дарственной записи) и т. д."

Все эти материалы писатель получил и тщательно воспроизвёл их в первоначальном тексте повести, связав с сюжетом. Но, работая над беловым автографом, Тургенев был озабочен тем, чтобы сделать более ощутимыми черты сходства рассказанной им истории с трагедией Шекспира. Характерные именно для русского быта и нравов детали как затемняющие композиционную схему повести, путающие аналогию главных героев с "Королем Лиром", последовательно обобщались до общезначимых. Рука писателя не дрогнула перед тем, чтобы убирать колоритные подробности. Так, есть в повести такой абзац "Евлампия себя в обиду не даст".  Точка. А дальше в черновике был текст: "Я был того же мнения, — но, признаюсь, не мог себе представить эту мощную красавицу женою подобного [балбеса] господина. Самому Житкову она очень нравилась; он даже как-то особенно хмыкал, когда упоминал о ней. Он был великий охотник до женских прелестей; но по тупоумию успевал мало".

А "некто Викулов, кронштадтский мещанин (почти все тогдашние вольноотпущенные приписывались к Кронштадту)" сократилось до "некто Викулов, из мещан". Или объяснение юридической процедуры отъёма у главного персонажа имения с путаного юридического языка было переделано в "Али закон вспомнил: коли принявший дар учинит покушение на жизнь дателя -- то датель властен всё назад потребовать!"

54. Работа над композицией

Я начинаю работу над композицией с того, что  нахожу 2-3 фразы, а нет, так и придумываю сам, а уж вокруг них раскручиваю маховик своих мыслей.

Не обязательно гнаться при этом за оригинальностью, и ещё менее красотой выражения. Любые, самые запоминающиеся фразы, если вырвать их из контекста, чаще всего банальны: "Любви все возрасты покорны", "весь мир театр", "жизнь есть сон". Но если есть, что сказать, то для тебя они наполняются особым смыслом. Поэтому ключевые фразы, они ключевые для автора только тогда, когда служат ему ключом, отпирающим запутанные проблемы.

Более продуктивно поэтому (так, кстати, предлагали писать Вольтер и Гёте) составить себе план, пунктами которого можно сделать афоризмы, главное в которых не оригинальность выражения, а суть идеи, пусть и выраженной в банальной форме. А потом вокруг этих афоризмов и развивать своё произведение

53. Интеллигент от слова телега

Точно подметили, у нас интеллигент -- это не только ум, образованность, но и линия поведения: вежливость, доброжелательность. Интеллигент это также у нас жизненное credo -- культуртрегерство, чувство общественного долга, верность идеалам добра и гуманизма. К сожалению, интеллигент это также слюнтяйство, некоторая истеричность, чистоплюйство

52. Как это часто не совпадает

Я любил, и меня любили, но как-то это не совпадало. И это печально, когда тебя любят, а ты не можешь ответить взаимностью: чувствуешь себя непоправимым бякой

51. История это люди и события

Когда авторы опираются на конкретно-исторический материал, обязательно со ссылками на источники, это всегда интересно, независимо от исходных идеологических постулатов и выводов. В отличие от общих рассуждений, скажем, о возрастании роли гуманитарных наук в XXI в

50. Стараюсь писать короткими заметами

Стараюсь писать короткими заметками. Одна мысль на заметку, так чтобы весь план можно было свести к одному предложению. Два-3 примера  Если есть дополнительные мысли или интересные факты, то лучше дать ещё одну статью. Ибо многие, даже неплохие авторы, не понимая специфики интернета, размахиваются как для литературного журнала

49. Давид и Голиаф

Давид и Голиаф -- один из распространённейших мировых сюжетов. Но в современном исполнении он чаще всего маркирует человеческую неполноценность (речь идет, понятно, об авторской позиции, в жизни это может быть вполне преуспевающий дебил), растерянность перед жестокостью жизни. Но неужели наша жизнь такая безнадега, чтобы ублажать себя историями о Давиде, который вдруг непонятно откуда явится и наподдает Голиафу?

48. Интересно, а как сочиняли акыны?

Совсем не могу сочинять в голове. Как ни пытаешься составить план, продумать отдельные эпизоды, ничего не выходит: мысли путаются, и только тупо твердишь какую-нибудь фразу. И лишь, когда начинаешь писать, выстраивается какая-никакая композиция. Меня часто упрекают, что я слишком книжный человек. Да так, похоже, оно и есть

47. Где вы, гурманы?

Возможно, и есть среди наших мужиков гурманы, но я таких не встречал: главное у нас набить брюхо, да посытнее. То же и с выпивкой, хоть и употребляют кто побогаче дорогие коньяки, но трескают их как водку. И с женщинами та же петрушка: обходятся без галантности

46. Не стоит завидовать редакторам

Когда-то редакторская работёнка была довольно блатной (хотя особой ностальгии нет). Сегодняшний же редактор зачуханное и задерганное существо. О каких чувствах и сопереживаниях автору может идти речь, если на редактора взвалена как на ломовую лошадь поклажа правки авторов, которых ему всучивает начальство и которые берутся неизвестно откуда (конечно, известно: из администрации, но как они попадают туда, от редакторских глаз скрыто). Причем править приходится таких авторов вплоть до полной переписки текста. А зарплаты нищенские

45. Люди в книгах реальнее тех, кого знаешь по жизни

"Люди, о которых я читаю в книгах кажутся мне более настоящими, чем те, кого я вижу в действительности. И мне интересно читать про таких людей и совсем неинтересно читать про настоящих. В настоящих намешано слишком много всякого, и намешано как попало, без смысла и... И воображать я предпочитаю вымышленные ситуации, в которых людям, которых я встречаю в жизни, нет места"

44. Любовь и нравственность это из разных опер

Как бессмысленно было всё то, что считалось мною любовью. Я понял, что когда любишь, то в своих рассуждениях об этой любви нужно исходить от чего-то иного, от более важного, чем счастье или несчастье, нравственность или безравственность  в их ходячем смысле. Любовь это из совсем другой оперы и здесь вообще нужно не рассуждать

43. Проходя мимо, проходи мимо

Жизнь в книгах и размышлениях -- только ею хочу жить и только она имеет для меня значение. Но реальность не оставляет меня, вмешивается в так тщательно сооружаемый мною мир. Сегодня видел лежащего прямо на тротуаре пьяного, прошёл, стало стыдно, вернулся -- "не помочь ли?" А он меня сфотал, а теперь боишься, как бы это фото не сыграло против меня

42. Заратустра не позволяет

Есть люди непроходимой дремучести или взглядов, не то что принять, но даже допустить право на их существование Заратустра не позволяет. Мимо таких нужно просто проходить мимо. В литературе это золотое правило, а в жизни оно часто не катит, ибо ты с такими просто оказываешься впряженным в одну упряжку

41. Язык мой враг мой

Если бы математики были знакомы с философией, им бы никогда не пришла в голову такая бредовая идея, как автоматический перевод с одного языка на другой (хотя это не единственная бредовая идея, которую математики пытаются оседлать уже не одно столетие). Они бы знали, что математическими методами могут решаться лишь стохастические проблемы, т. е. такие, когда любой самый запутанный вопрос можно разбить на множество простых, каждый из которых дает однозначный ответ -- "да" или "нет".

Но самый простой вопрос, не разложимый на "да" или "нет" для наук, основанных на строгом методе, недоступен. И при всех успехах ИИ такой перевод будет неживым, впрочем, по качеству лучшим, чем у штатных переводчиков

40. Идею, как пакость, невозможно придумать

Художественная идея это то, что литературоведы называют мыслеобразом. Это когда отвлеченная абстрактная идея наполнена зримым ощущаемым образом. Ель на скале+одиночество -- вот вам идея. Ни образ ели, как бы зримо он ни стоял перед глазами, ни идея одиночества сами по себе бесплодны. Идею, как пакость, невозможно придумать, образу невозможно подыскать идею. Идеи, как и пакости рождаются сами по себе при взгляде на ближнего: разом и сразу в неразрывной связи образа и символа

39. Психологическая ловушка

Очень часто многие из нас -- по крайней мере, я -- попадают в психологическую ловушку. Человек относится к тебе доброжелательно, ты, тронутый, раскрываешься перед ним, откровенничаешь, а он это после использует против тебя. В худшем случае, а в лучшем -- оказывается, вовсе не на твоей стороне

38. Тщеславный народ артистов

Тщеславие -- необъятное чувство, и многообразны его разновидности: тут и жажда славы, и самолюбие, и дешевенькие амбиции и пошленькое желание "быть не хуже других" и жажда быть знаменитым: зачем и почему, не важно, лишь бы красоваться, быть на виду. Особенно последнее свойственно артистам.

Порой тщеславие проявляется в самой неожиданной и замысловатой форме. Уж куда как славой был не обижен Бах, особенно под конец своей жизни. Но что ему восхищение разных там курфюрстов и крон- принцев. Он любил переодеваться бедным школьным учителем и в таком виде появляться в какой-нибудь захолустной церкви. Там он просил у церковного органиста разрешения сыграть на органе. И если получал таковое, великий органист садился за инструмент и... Присутствовавшие в церкви бывали настолько поражены великолепием и мощью его игры, что некоторые, полагая, что обыкновенный человек не может играть так прекрасно, в испуге убегали... Они думали, что к ним в церковь заглянул... переодетый дьявол. Баху такое отношение к своим способностям было очень даже по нраву

37. Писатель по определению жалкое существо

Жалкое существо писатель, если он обременяет свою черепушку такой мутотой, как умение захватить внимание читателя. Главное захватить собственное внимание, и выдавить всего себя на бумагу. И если это будет сделано честно ("честно" -- а не талантливо -- единственное что важно), то и читатель непременно нарисуется тут как тут

36. Не всё полезно, что в рот полезло

Предлагают любить классику, учиться у классиков. Но ведь сама классика очень разная и не всё полезно и в рот полезет не всем

35. Есть такой бзик

Есть такой бзик: выдавать желаемое за действительное. Прогнозируя ситуацию, хоть в своей жизни, хоть в политике, я невольно предпочитаю рассматривать её в желательном для себя ключе, промусоливая и так и этак в извилинах. И если всё идёт не так, как мнилось, либо впадаю в отчаяние, либо, когда речь идёт о вещах, которые непосредственно меня не касаются, в ступор

34. О выписках

Я очень много делал выписок и продолжаю до сих пор, но вот до перечитки всё как-то не доходят глаза, и поэтому, когда читаешь их время от времени, будто бы читаешь впервые

33. О жлобстве

У нас очень распространено жлобство: "Я делаю, потому что мне надо, и идите вы все в жопу!" И ставит машину на газоне, потому что ему некуда её поставить, курит в общей комнате, включает среди ночи музыку на полную громкость. А большинство моих сограждан это хамство терпит

32. Юмор по персидски

Юмор по-персидски
в духовной традиции человек, через экстаз приобщающиеся к божеству, в обыденном же смысле -- пьяница (Галиб)

31. Нет читателей, нет интереса

Есть такая Книжная палата. Организация, которая должна была хранить книги вечно, теперь непонятно чем и как занимается. Конечно, рекламы и официальных материалов, где сотрудники рассказывают скучные байки как хорошо они работают, хватает и даже лишку. Печально, что теперь мы лишены возможности знать, что творится в мире науки, литературы и искусства. Ещё печальнее, что никому это в общем-то и знать неинтересно

30. Так сказал Икбал

Совершенствование человека, согласно его замыслам, состояло в том, что он должен воспитывать в себе черты божественной личности, а не идти путем избавления себя от мирских соблазнов через воздержание, , молчание, довольствование малым и тому подобное (Икбал)

29. Никто штаны через голову не надевает

Раньше в Советском союзе мы все думали одинаково (или думали, что думали одинаково). Потому что был "правильный" взгляд на вещи, линейка, по которой все равняли свои взгляды. А сейчас этой линейки нет. И слава богу, что нет. Раньше жили чужим умом, теперь показывают отсутствие своего. Но это только в отвлечённых вопросах. В жизни, чего бы человек ни говорил, как он думает (а вернее думает, что думает), штаны через голову никто не надевает и мимо рта ложку не проносит. А думать вредно. Меньше знаешь, меньше советуешься со своим внутренним голосом или споришь с внутренними недоброжелателями, крепче спишь

28. Люблю читать неподряд

Когда читаешь дневники, письма, фрагменты, перескакивая с темы на тему, переходя от настроения к настроению, тебя увлекает какое-то коловращеие и разнообразие жизни... Вот это обаяние жизни, пленяющее в первых главах, например, монтеневского труда, мало-помалу улетучивается к концу. Мораль для человека, пишущего в жанре эссе: черпай мысли из себя и из своего опыта, но не увлекайся чрез меру: человек слишком ограниченное существо, чтобы собой заполнить весь мир

27. Как бы не пропитаться Чеховым насквозь

Последнее время всё более и более проникаюсь Чеховым. Стал больше или по-новому понимать его? Нет, не то. Скорее стал как-то острее чувствовать писателя. Как-то даже поверх слов. Проникаться скорее настроением, чем смыслом. И боюсь, как бы не пропитаться Чеховым насквозь, особенно его порядочностью. Вещь для обыденной жизни весьма непрактичная

26. Обыкновенная жизнь

Жизнь в Советском союзе протекала вяло и неинтересно, без каких-либо целей, без перспектив. Ну нельзя же в самом деле считать интересными бесконечные мотания по очередям, изнурительную борьбу с ЖКХ, подневольные отработки на самой неквалифицированной работе или в колхозе. А официальные лозунги не то чтобы не принимались, а не вдохновляли

25. Я дерусь потому что дерусь Портос

Изобретает человек не для того, чтобы облегчить людям труд или там для пресловутой пользы общества, а для того чтобы изобретать, чтобы сделать что-то так, как не делает никто. И учёный работает не из благородных или даже низменных побуждений, а из-за жжения в заднице неостановимого libido sciendi. Точно так же писатель пишет не для денег или славы, а чтобы писать. Или, как говорил Портос: "Я дерусь, потому что дерусь"

24. Нужно уметь ограничивать себя

Не умею я собраться со своими занятиями. Слишком распаляюсь во все стороны: оттого и не поспеваю. И понятно, не могу я отдавать себя разным занятиям: и иностранный язык, да не один, и философия, и литература, и наука, пусть и в эклектическом оформлении, и политика. И чтение, и писание. Устаю, и даже не от перегрузки, а просто психологически. А отказаться не могу: болен какой-то жадностью к знаниям.

23. Какая польза от философии?

Какая польза от философии? Практически никакой. Она есть гимнастика для ума и так же полезна как физические упражнения для тела. Ни от приседананий, ни от поворотов, ни от наклонов никакой пользы нет. Но если ты регулярно занимаешься гимнастикой, ты делаешься более способным к перенесению физических нагрузок. То же с философией. Она не подскажет тебе ни как решать задачи, ни какие ставить опыты, ни как наблюдать явления.

Но она разовьёт гибкость ума. Например, коронкой Канта был вопрос quid iuris? "Все знания порождены опытом". Каким опытом? Какие знания? И что такое опыт, и что такое знание? "Природа света одновременно волновая и корпускулярная". А что такое "волна"? И "что такое частица"?

22. Время Горького ещё не пришло

Горькому не повезло. При жизни он был очень популярен. Рассказывают, что даже нищие попрошайничали: "Подайте ради Горького". После смерти из него сделали идола, а сейчас как-то незаметно убрали с пьедестала: не знайся с вождями: в Советском союзе это чревато: разумеется, если думать о посмертной славе.

Горького не читали, и поэтому суждения о писателе отлились в чеканно-бронзовые формулировки, типа "Горький -- пролетарский писатель", "Горький -- основатель советской литературы" или, как недавно я услышал от знакомого книгочея "Не люблю Горького: у него всё про босяков, да про босяков".

Многое из того, чему он положил начало, живо до сих пор, например, основанная им серия "Жизнь замечательных людей". Он часто допускал ошибки, ибо был увлекающимся и, увы, подверженным чужому влиянию человеком. Но, как бы там ни было, Горький -- это фигура, и подобно другим нашим классикам его будут читать и перечитывать. Время окончательной оценки еще не наступило.

21. Вообще-то строго говоря авторский замысел

Вообще-то авторский замысел -- это достаточно объективная вещь, и он должен быть ясен из самого произведения. Дополнительные сведения, привлекаемые из истории создания произведения, могут быть интересны для понимания характера творческого процесса писателя, но не для оценки самого произведения.

Конечно, проследить историю становления замысла любопытно, но обычно у писателя, как и у всякого человека, на этот процесс влияют многие факторы, одни из которых в конечном итоге оказываются существенными, другие нет. Проследить одну из таких составляющих всегда интересно, но навряд ли таким образом можно распутать хитросплетения авторского замысла, хотя, если вещь отлилась в чёткие формы, он на поверхности. Другое дело, что и на поверхности нужно уметь наблюдать.

20. Тургенева почитают много, читают мало
Тургенев где-то как-то по большому счету засветился среди великих русских писателей, с каковой оценкой солидаризировалась и мировая литературная общественность. У нас его изучают со школьной скамьи. И, как и принято при изучении порядочных классиков в школе, вбивают в подростковые головы всякую дребедень. Которая, увы, остается там на всю жизнь. Но если на большинство классиков впоследствии находится достаточно голов, которые к чёртовой бабушке выбрасывают школьную премудрость, то Тургеневу в этом отношении не повезло. Каким его задают в школе, таким он и фигурирует в отечественной литературе.

Тургенева в литературоведении относят к классу реалистов. Но его мир -- это опоэтизированный мир дворянской усадьбы. Его герои переживают любовь (и это главное в их жизни), а по ходу рождаются, взрослеют, стареют и умирают. И все это в декорациях прекрасной природы, в сопровождении музыки, поэзии и прочего искусства. При этом герои ничего не делают, а только ведут умные разговоры, любуются природой, ходят на охоту, пьют чай на веранде летом (прочих времен года писатель категорически избегает). Подлинный помещичий быт не привлекал его, как и чиновничий, городской и всякий реальный (хотя его переписка показывает, что знал он его превосходно). И он уходил от них в поэзию, в литературу и там использовал детали этого быта для создания собственного поэтического мира

19. Долг советского интеллегета

Как-то так получалось, что если русский интеллигент был в неоплатном долгу перед народом, то долг советского интеллигента трансформировался в долг перед партией и правительством. И этот долг должен был быть смыслом его жизни и даже его счастьем. А в нынешней России у нищего и затюканного образованца, в который превратился интеллигент, и долга-то никакого нет

18. Плечо опытного писателя подпора для молодого

Вопрос взаимоотношения начинающего и известного автора интересен и всегда актуален. Если ты хочешь быть врачом, идёшь в медицинский институт, инженером в технический, учёным в аспирантуру. В литературе ничего подобного не сложилось (хотя в прежние времена, особенно на Востоке и были школы, где известный поэт обучал молодых). Поэтому, если человек решил стать писателем, то общество не расставило для него никаких указательных знаков, куда податься и к кому обратиться. Вот и прёт молодняк за советом и поддержкой к тем, кто уже сумел припасть к гонорарным струям Геликона

17. Замечания профессиональных учёных

Замечания профессиональных учёных, как правило, отдают ненужным педантизмом, который так раздражает, ибо цепляясь по мелочам, они не в состоянии ни оценить идею в целом, ни внятно изложить её

16. Герой романа не может быть героем

Герой романа не может быть героем в обыденном смысле слова. Неординарная личность она и есть неординарная, и писать о ней, это писать именно о ней. А когда в центре внимания средний человек, то писатель -- разумеется, одаренный чутьём и гением -- пишет не столько об этом человеке, судьба которого в общем-то сама по себе малоинтересна, сколько об обществе. Скажем, "Преступление и наказание", роман так и не понятый в русской литературе, потому что из ничтожного человечка, убившего старуху ради якобы идеи, делают воплощение зла. Трагедию общества превращают в трагедию ничтожной личности.

15. Ну ё моё

В молодости, далеко не первой, был я влюблён по собственному желанию в одну женщину. Молодая -- на 10 лет младше  меня -- красивая, стройная. А главное, этакая бледная, с тонкими чертами лица. Прямо-таки мечта интеллегента. А она всё больше давала шоферам, да рабочим склада. А мне нет.

И вот недавно она окликает меня на улице. Постарела, ходит с палочкой. Ну проговорили мы с ней часа полтора. Я слушал и слушал, а она всё говорила и говорила: всё то, да потому, всё то да потому: и про болезни мне свои и про бодания с родственниками из-за квартиры и про остальное всё такое. Мне бы покалякат о чём-нибудь более существенном: об априорном знании, о литературных схемах, о сути адиабатического процесса. Теперь, приходя в больницу, я осторожно оглядываюсь по сторона, дабы снова с ней не столкнуться.

А ночью мне приснился сон. И снова она: молодая, красивая, недоступная. И проснувшись я только и мог невольно воскликнуть: "Ну ё-моё! Это надо же. Ну никогда такого не было. И вот опять!"

14. Держи вора ИИ

Информационная тусовка бьёт тревогу по поводу ИИ и якобы умственной вследствие его распространения деградации общества. Хотя, на мой взгляд, газеты, телевидение и примкнувший к ним Интернет имеют гораздо боОльшие заслуги в оболванивании общества

13. Писателю без читателя ни-ни

Всякому пишущему нужен читатель, с которым бы он спорил, либо которому он бы рассказывал, либо просвещал. Иногда это реальное лицо, но чаще персонаж, такой же психологически необходимый как и персонаж автора

12. Субъективность литературоведения

Похоже, в литературоведении, истории исследователь имеет дело с разного рода субъективностями. И всё же в массе данных истина каким-то образом прорисовывается

11. Жить по правилам

Во мне, не знаю откуда, с детства укоренено убеждение, что всё должно делаться правильно, по закону. Такое убеждение во мне осталось до сих пор, хотя я и понимаю, что в жизни мало что делается по закону

10. Писательское чтение

Теперь читая я не очень-то настроен на то, чтобы понять то, чего там хотел донести до меня автор. Скорее выискиваю интересные мысли, факты, удачные выражения. Ставлю галочку, а потом перечитывая по ним, собираю и сортирую по своему интересующему меня произволу. Разумеется, такое не относится к немногим произведениям, где цепляешься за каждую запятую, каждую деталь, чтобы понять общий смысл читаемого: Маркс, Кант, Л. Толстой

09. Развивая конфликт в мыслях

Представляя себе, как будет развиваться конфликтная ситуация, моя мысль чаще всего накручивается вокруг самого худшего драматического сценария

08. Пушкин не лирический поэт

Пушкин в т. н. лирических стихах описывает свои чувства и переживания абстрактными формулами "тучи надо мною собралися в вышине", "в глуши, во мраке заточенья", "если жизнь тебя обманет"... Более конкретен он в своей анакреонтической поэзии, но сами ситуации стандартные

07. Л. Толстой не воспроизводит внутренний монолог

Лев Толстой описывает то, что думают и чувствуют персонажи во всех нюансах и подробностях, будто он досконально знает их. Или непосредственно наблюдал. Но описывает с протокольной точностью, языком, каким сами участники описать были бы неспособны. А вот Джойс пытается описывать именно от лица персонажей

06. Всё советское тогда потускнело

1970-е гг. Всё советское тогда обмякло и потускнело. Конечно, в сущности я был и оставался советским человеком по образу жизни и идеалам. Но всё это не грело, было чем-то рутинным и обыденным, обязаловкой. А душе хотелось чего-то иного, необычного, на свежачка

05. Достоевский вразумляет Августина

Читая Августина, натыкаешься на массу любопытных деталей. Взять хотя бы его рассуждения о libido sciendi. Оказывается, он осуждает не только учёных, но и верующих, которые ждут от бога знамения. Не ради благ для себя, а просто чтобы увериться во всемогуществе бога, чтобы тот хоть каким кивком сказал ему: здесь я, здесь. И самое интересное, что Августин и сам кается в этом грехе. Хотя он и пытается верить в бога чисто и просто, ни о чём не прося и не ища никаких доказательств. И всё же где-то в глубине сердца он, Августин, надеется, что бог подаст ему хоть какой знак, чтобы ободрить его, Августина в его безоговорочной вере.

Эх, Августин. Тебе бы с Достоевским поговорить. Он бы тебе быстро разъяснил, что ежели человек в бога не верит, как наши нигилисты, то ты ему хоть кол на голове теши, никаким чудом его не проймешь. А стоит только уверовать, как тут уж чудеса так и посыпятся, как из рога изобилия

04. О кружках по интересам

Всякий молодой кружок интеллектуалов переживает три стадии развития: поначалу беспорядочную и бестолково-весёлую, потом стадию упорядоченную, интеллектуальную и театрализованную, когда каждый познал свою роль и время вступления в ежевечернюю игру; есть клоуны и трагики, певцы и мимы, свои философы и свои брюзги. Третья стадия -- затухания, свадеб и распада. Четвертой стадией можно назвать воспоминания, которые не оставляют участников всю жизнь

03. Что такое рассказ

Что такое рассказ? В нескольких словах: рассказ это анекдот: случай и мораль. "Дама с собачкой" -- мужик сошелся накоротке в санатории с бабой, а потом полюбил ее и начал преследовать. Правда, "соль" и чеховского рассказа выпарена. Надо было, чтобы их застала жена. "Человек в футляре": жил себе в футляре, жил, до влюбился в женщину, а она оказалась вертихвосткой, он разорвал с ней отношения, да и умер с горя. "Огни" старый хрыч долго и нудно вешал лапшу на уши молодому коллеге об ответственности перед теми, кого мы приручили. А как дело дошло до дела, так грубо и отшил человека, нуждавшегося в помощи. Разумеется, все это схема, которая может быть реализована и в виде фарса, и в виде подлинной человеческой драмы

02. Читая биографии знаменитостей

Читая про многих классиков, которыми восхищаешься как писателями, вдруг узнаёшь о пятнах на их биографических лицах. И не перестаёшь ими восхищаться как классиками, но по-человечески осадочек в душе остаётся

01. О советской цензуре

Говорят о советской цензуре. Но что это такое? Мне кажется, здесь ошибка в определении. Цензура может существовать только там, где есть самодеятельная интеллектуальная деятельность. И есть власть, которая пытается контролировать её. Но в обществе, где всякая печать часть административного аппарата, ни о какой цензуре и речи идти не может. А только о тёрках внутри этого аппарата