Единственная шахматная партия

Сосед Вовка, что учился в классе на год младше, приходил ко мне теперь реже – с тех самых пор, когда закончили мы играть в наши пограничные страны с солдатиками и пластилиновыми человечками. Теперь он являлся  в тот  час, когда солнце короткого зимнего дня начинало клониться к закату. Предки были еще на работе, посуда за целый день не мыта, пыль не вытерта, а паласы не подметены.

Вовка наведывался  за книгами –  отдать прочитанные, взять новые. У  нас была приличная библиотека, и мать разрешала давать читать книги аккуратным  друзьям: «Только  ты записывай в тетрадку и говори, чтоб заворачивали в обложку».  Разумеется, понимающе кивая,  я всё пропускал мимо ушей.

Володя (как и другой мой друг детства – Костя, что был на год старше) копался в книжных недрах секретера долго и обстоятельно. За это время  я успевал «мухой» помыть посуду, смахнуть пыль и прошуршать веником паласы. Так что когда друг, прижимая парочку книжек к груди, уже выходил в кухню в намерении надеть пальто и шапку, я неизменно вставал на пути:

- Ну что – может партейку?

- Только одну, ладно? – в явном страхе упреждал ученый уже Вовка.

- Идёт!

Мы возвращались в мою комнату и усаживались на кровати друг против друга: я – по-турецки, Вовка – просто присев на краешек, словно намереваясь быстро убежать.  Шахматная доска открывалась между нами, начиналась та самая единственная, якобы, партия.

Вовка играл прилично. Чуть только хуже Кости – почти гроссмейстера. Костик-то выигрывал у меня почти регулярно. Помню, он  с удивлением бормотал по ходу какой-то партии: «Всё ищу твою ошибку, и к своему удивлению,  я её пока не вижу».

Да нет – не глупее этих двоих я был, просто внимательности и усидчивости не хватало. Вот если бы в «Чапаева» на шахматной доске  с налёта сразиться – я б их шашки вмиг порубал!

А еще Костян имел наипротивнейшую  привычку!  В самый ожесточенный момент партии в преддверие своего результативного хода занести над доской  руку с собранными в щепотку пальцами, и перебирая ими, как подсаливают еду, демонстративно кружил над моими фигурами, выбирая обреченную на сруб.  Конечно, просто бесило меня это в той ситуации! Но дать другу подлещика за такие номера за разностью веса и силы было  еще  фантастичнее, чем выиграть в шахматы.

С Вовкой было иное! И потому тогда, когда скоренько вкатив мне мат он намеревался  встать и уйти, я заявлял зло и  грозно:

- Так, пока не отыграюсь – не уйдёшь!

Клонилось красное солнце за морозный закат, а мы всё резались с Вовкой в очередной партии – и всё в одни ворота!

- Чего же – я теперь никогда отсюда не уйду?! – чуть не в слезах восклицал Вовка.

Естественно, такая уничижительная оценка моего потенциала ситуацию только накаляла.

Наконец, в шестом часу приходил мой отец – Вовкин спаситель. И тогда только друг получал шахматную амнистию. А иначе бы… Отыграться с 1: 9 (1:12, 1:16) вряд ли мне представлялось возможным.

Впрочем, Володя скоро нашел верный ход. Выбрав книгу, он безоговорочно соглашался на партию, и благополучно ту проиграв, с чистой душой отправлялся домой.  Такие явные поддавки привели в конце концов к тому, что перестал я предлагать эту «единственную»…

Однако на первенстве школы, что затеяли вдруг,  когда я был уже в выпускном десятом классе,  совершенно неожиданно разнёс было Вовку на шахматной доске, как Бог черепаху.  Оставив только голого короля против двух моих слонов, ладьи и самого ферзя! Друг ситный  видимо без должной серьёзности подошел к ответственному поединку – потому как наделал кучу ошибок. Ну  а я  поймал шахматные вдохновения и кураж. Но видимо, несло меня так же сильно, как Остапа в Васюках, в результате чего умудрился махом загнать я Вовкиного короля в патовую ситуацию: слоны – будь они неладны – всё дело испортили! Помешали ферзю и ладье спокойненько мат поставить.

- Пат! – не веря своей удаче, воскликнул Володя. – Пат, ничья!

И поспешил протянуть мне свою ладонь для рукопожатия.

Эх, Вовка, Вовка! Не в этот, конечно,  но в прошлые разы – когда играли по полтора десятка партий по дури моей – взял бы разок доску, да огрел ею как следует великого шахматиста – хозяишку чокнутого: самым справедливым итог партии бы и был!