Смерть митрополита - часть вторая

  С М Е Р Т Ь  М И Т Р О П О Л И Т А

                Готическая поэма

                Часть вторая
I

Мертвец:
«Я вижу тень твою, архиерей покойный,
Она с тобою больше не дружна,
Ты стар и в облачения лжи замотан,
Великой гордости твоя душа полна:
Стоит, как ворон, крылья распахнула
Лелеет воспоминания прошлых лет,
Скажи – разве тебе не дурно?
Иметь в душе такой гнилой подклет?
Годами дланью Бога прикрывался,
Любовью проповеди наполнял,
Но верой, что перед народом клялся,
В сердце своем не разделял.
Давно душа твоя к живому охладела,
Пустынны стали церкви для тебя,
Молитва из уст твоих летела,
А на душе и сердце – пустота.
Признаться, Он, что снизу – в восхищенье,
И передать просил тебе «привет».
Готов он дать тебе рабов в повиновенье,
И с нетерпеньем ждет ответ.
Не торопись креститься, дряхлый старец,
Власти такой не снилось никому,
Ты сам прекрасно знаешь, что не агнец,
Нет места для тебя в Раю»

II

Владыка темной речи испугался,
И вспомнил фреску древнюю одну:
Рядами черными седые старцы в рясах
Без нимбов шли к горящему котлу.
Великий ужас озарили очи,
Архиерей не верил сказанным словам,
И утаил старик, что было мочи,
Замершее согласье на устах.

III

Митрополит:
«Ты власти надо мною не имеешь,
Узри же крест святой на мне!
Ты сгинешь, адово отродье,
В своей бесовской пустоте!
Не верю я твоим словам, немертвый,
И даже если смерть таится в темноте,
Я верю в Господа и Троицу Святую,
Узри же дьявол, крест на мне!»

IV

Старик в душе не верил в те проклятья,
Что молниями слал на упыря,
Дрожащая рука под звуки жуткого ненастья
Пустую нить вместо креста нашла.
И с ужасом крестился старец -
Небесную молитву вслух читал,
Но утопали звуки в мрачной дали -
Полны безверия были его слова.

V

Владыка слабо усмехнулся,
Он осознал, что битву эту проиграл,
Не потому, что Ангел не услышал,
А потому, что сам всю благость растерял.
Все дни, что проводил он в тихой злобе,
Все те часы, что гордостью себя питал,
Все те минуты, что хладело его сердце,
Все те секунды жизни, что он презирал.

VI

Митрополит:
«Доволен, нечестивый монстр, тварь?
Ты стал свидетелем того, что видел.
Много ли ты знаешь, что печаль,
Посеянная в сердце - сеет гибель?
Я был велик, всеми любим и уважаем,
Я душу Богу отдал на алтарь,
Всю жизнь молился, верил, ненавидел,
Да, я человек, неужто ты не знал?
Лишился близких очень рано,
Был сиротой, пороги оббивал,
Терпел лишения, голод и болезни,
Я ничего чужого в жизнь не брал!
Я заслужил почет и уважение,
Я заслужил трепещущих вокруг себя!
Я пастырь, слышишь? Вера не беззуба!
Без силы в наше время – никуда!
Я защищал Святую веру,
Я ошибался, падал духом, погибал,
Я воскрешал себя, слезами умывался,
За что теперь такая казнь ко мне пришла?
Какую весть принес мне Дьявол?
На что ему моя несчастная душа?

VII

Мертвец:
«Красиво говорить не разучился,
Ты лжешь, как проповедуешь – печаль!
Что за тоска в сердцах твоих обосновалась?
Тоска о безвозвратных временах?
Расшитое шелками облачение,
Блестит камнями златый крест,
Во взгляде гордость и презренье,
К толпе, что днями ничего не ест.
С гордыней ты покинешь своды храма,
Пройдешь, минуя черный люд,
Вот, как ты думаешь поныне,
Когда часы оканчивают круг.
О чем печалишься? О золоте и славе?
Да, такое время было у тебя!
И многим ль ты помог, поборник правды?
Кроме своих приспешников-собак?
Ты в лай увещевательный влюблен был,
Ложь не покидала твоей жизни никогда,
Ты знал, что преданная свора,
Не укусит персты деспота.
Ты был когда-то беден – это правда,
Но разумно рассуждать о том, кем стал,
Ты обет держал пред милостивым Богом,
Которому все время лгал!
Трусливый, жалкий человечек,
Что спрятался за митрой расписной,
На деле – треск: в один прекрасный вечер,
Твой мир обрушился хромой.
Отправил Господин тебя в изгнание,
И ласково назвал это «покой»,
Теперь ночами долгими себя жалеешь,
Ведь ты остался здесь наедине с самим собой!
Здесь ни прислуг, ни знатных генералов,
Ни губернаторов, ни богачей,
Здесь только ты и тьма немая,
С которой ожидаешь окончания дней.

VIII

Митрополит:
«Скажи, что Дьявол передать тебе велел?
Какую весть принес, уродец нечестивый?

IX

Мертвец:
«Смотрю, архиерей, ты быстро осмелел!»

X

Митрополит:
«Ты речи заводил о должности великой?..»
- едва не вырвалось из митрополичий уст,
Но старец только взглядом молчаливым
Испуганно окинул полуночный труп.

XI

Мертвец:
«Так стало быть, митрополит решился?»
Немертвый понял все – он был не глуп.

XII

Бледнел седой митрополит, дрожали губы,
Он знал, что места нет ему в Раю,
Ведь за грехи минувшие правленья нет пощады -
Всерьез задумался старик: кому продать судьбу?
А буря за окном не утихала,
Гремели ставни все сильнее и сильней,
Гроза взрывает небо огненною лавой,
А дождь бушует силой всех семи морей.

XIII

Мертвец бесшумно улыбнулся,
И оголил свои клыки,
Митрополит с испугом обернулся:
Упали с полок книги, псалтыри.
Раздался смех немертвого загробный,
Как был ужасен он в ночи!
Мертвец руками к старцу потянулся,
Роняя пласт запекшейся крови:
«Я за тобой, митрополит, вернулся!
Хвала судьбе, ты Господа совсем забыл!
Ты, верно думал, Темной силе приглянулся?
Нет! Я в эту ночь к тебе пришел один!»

XIV

Митрополит от ужаса затрясся,
В судорогах покинул он кровать,
Все это время мертвый потешался:
Наигрался с жертвою он всласть.
Ветра над лесом завывали,
Ночь провозглашала свою власть,
И бледное лицо при лунном свете,
Беззвучно раскрывало свою пасть…