Сдохшее село

Из нелюдимой дикой чащи,
Под стухший запах костреца.
Встречая солнце, наводяще,
Одушевились три слепца.

На головах незрячих старцев,
Держащих в дланях по суку.
Сверх трёх наглазников, скитальцев -
По пресвятому колпаку.

Где без кричащего узора,
Что б легче встречному прочесть.
На каждой шапке, без повтора -
Свобода, Праведность да Честь.

А рядом с дикою чащобой,
Откуда двинулись слепцы.
Простёрлось поле хлеборобов,
Тянувших лошадь под удцы.

Тяжёлый плуг за лошадёнкой,
Кромсал засохшую межу.
Забрав последние силёнки,
От Белогривушки ножу.

Десяток истых хлебопашцев,
Стегавших тощий шкапин круп.
Не дали лошади, ни шанса,
Вгоняя в ступор полутруп.

И все заветные желанья,
Убогих злыдарей к стерне.
Остались верхом ожиданья,
К пустой площадке на гумне.

Давая пуганым тупицам,
Без сучьей злобности понять -
За счастье с властью, нужно биться,
А не на слабых вымещать.

* * *

Незрячим выходцам из леса,
Излишня надобность в глазах.
Что б видеть каверзы, от беса,
При человеческих грехах.

А ощутив провинность грешных,
Каких забрал с мозгами бес...
Святая троица, поспешно,
Поворотилась снова в лес.