Тень Йоля. приход Крампуса

«Тень Йоля: приход Крампуса»

I. Предвестники зимы
Декабрь в этом году пришёл не как обычно — не с лёгким морозом и робкими снежинками. Он ворвался в город чёрным ветром, который выл в трубах и ломал ветви старых лип на бульваре.

С первым снегопадом начались странности.

Снег падал слишком тихо. Не было привычного шуршания — только глухая, вязкая тишина, будто небо накрыло город одеялом из ваты. Фонари мерцали, их свет дробился в воздухе, словно отражаясь от миллионов невидимых зеркал.

Анна Лисовская, библиотекарь городской библиотеки, заметила это первой. Она возвращалась домой после смены, когда на перекрёстке увидела след.

Огромный, как от копыта лося, но с глубокими, острыми отпечатками когтей. Внутри следа дымился иней, будто земля там ещё не остыла от жара.

— Что за… — она присела, коснулась пальцами. Снег под рукой зашипел.

Из;за угла донёсся звон колокольчиков — но не весёлый, как на рождественских ярмарках, а тяжёлый, будто били в колокола из свинца.

II. Первые знамения
На следующий день город окутал туман — густой, как молоко, с привкусом железа. В нём двигались тени: высокие, сгорбленные, с длинными руками, волочащимися по земле.

В библиотеке Анна нашла старую книгу — потрёпанный том на немецком, изданный в 1847 году: «Krampus: Der Herr der Julzeit» («Крампус: Повелитель Йоля»).

Страницы пахли плесенью и чем;то звериным — как шерсть волка после дождя. Анна открыла её и прочла:

«Когда Йоль вступает в свои права, врата между мирами истончаются. Крампус, его тёмный страж, выходит из лесов, чтобы карать недостойных. Его свита — демоны в шкурах зверей, его оружие — цепи, его суд — без жалости».

Она перевернула страницу. На рисунке — фигура в меховой маске с рогами, в руках — хлыст, сплетённый из корней и костей. Под ним — дети, связанные колючей проволокой, с лицами, искажёнными криком.

— Это… это же просто миф, — прошептала Анна.

Но за окном, в тумане, что;то захохотало.

III. Встреча с Повелителем
Ночью она увидела его.

Он стоял у её окна — высокий, выше человеческого роста, в шкуре, сотканной из тьмы и мха. Лицо скрывала маска — деревянная, с оскалом зверя, глаза светились, как угли в печи.

— Ты читала, — его голос звучал не в ушах, а в костях. — Ты знаешь.
— Кто ты? — Анна отступила, но ноги не слушались.
— Я — Крампус. Повелитель Йоля. Время моего правления наступает.

Он поднял руку. На пальцах — когти, длинные, как ножи.

— Люди забыли Йоль. Забыли, что зима — это не праздник. Это испытание. И я пришёл, чтобы напомнить.

За его спиной из тумана выступили другие: фигуры в звериных шкурах, с рогами и клыками, с цепями, которые звенели, как льдины в реке.

— Твоя очередь, — сказал Крампус. — Ты видела. Теперь ты — свидетель.

IV. Разрастание тьмы
С этого момента город начал меняться.

Деревья вдоль улиц покрылись инеем, но не белым — чёрным, как будто их обволокли паутиной.

Окна домов изнутри запотевали, и на стекле появлялись рисунки: рогатые фигуры, цепи, глаза.

Люди начали пропадать. Утром соседи находили их вещи — шапки, перчатки, ключи — но самих людей не было. Только следы когтей на полу.

Анна пыталась предупредить других. Но те лишь смеялись:

— Это просто зима. Просто холод.

Однажды ночью она увидела шествие.

По главной улице шли фигуры в звериных масках, несли факелы, пламя которых было синим, как лёд. Они пели — но звук был не голосом, а скрипом дерева, воем ветра, хрустом костей.

За ними шагал Крампус. В руке — хлыст. На плечах — плащ из теней.

Когда они прошли, на асфальте остались следы: отпечатки лап, капли чего;то густого, как смола.

V. Испытание
Крампус пришёл снова.

— Ты знаешь, что должно быть, — сказал он. — Йоль требует жертв.
— Жертв?! — Анна попятилась. — Но это же люди!
— Они забыли страх. Забыли тьму. Забыли, что мир не только свет.

Он протянул руку. В ладони лежал маленький колокольчик — чёрный, с трещиной посередине.

— Возьми. И ты увидишь.

Анна коснулась колокольчика.

Мир перевернулся.

Теперь она видела:

под кожей людей — тени, шевелящиеся, как черви;

в углах комнат — глаза, следящие из темноты;

над городом — разлом, как трещина в небе, откуда лился холодный свет Йоля.

— Это реальность, — прошептал Крампус. — А ты думала, что живёшь в мире света?

VI. Выбор
Анна стояла на мосту над замёрзшей рекой. Внизу — лёд, но под ним что;то двигалось. Тени, длинные, как щупальца, тянулись к её ногам.

— Ты можешь уйти, — сказал голос за спиной. Это был не Крампус — другой: фигура в белом, с лицом, скрытым под капюшоном. — Ты не обязана быть свидетелем.
— А если останусь?
— Тогда ты станешь частью Йоля. Ты будешь видеть. Ты будешь помнить. Ты будешь карать.

Анна посмотрела вниз. Под льдом — глаза. Десятки, сотни глаз, смотрящих на неё.

— Я остаюсь, — сказала она.

Белый силуэт исчез.

А на мосту появился Крампус.

— Добро пожаловать в Йоль, — его когтистая рука коснулась её плеча.

VII. Йоль наступает
Город погрузился в вечную ночь.

Фонари больше не горели. Вместо них — синие огни, висящие в воздухе, как блуждающие звёзды. Улицы покрылись чёрным инеем. В окнах домов — силуэты, танцующие в темноте.

Анна шла по городу. Теперь она видела всё:

где прячутся тени;

кто из людей уже стал частью Йоля;

куда ведут следы когтей.

Она подняла руку. На пальце — чёрный колокольчик, звенящий без звука.

Из тумана вышли её собратья — другие свидетели, с глазами, горящими как угли.

— Мы — стражи Йоля, — сказала Анна. — И мы помним.

VIII. Последний звон
В канун Рождества город опустел.

Люди ушли — или стали частью тьмы. На площадях стояли пустые ёлки, украшенные цепями. В воздухе висел запах снега, крови и хвои.

Анна поднялась на крышу старого собора. Там ждал Крампус.

— Время Йоля кончается, — сказал он. — Но ты остаёшься.
— Почему я?
— Потому что ты поняла. Тьма — это не зло. Это равновесие.

Он протянул руку. На ладони — маленький колокольчик, такой же, как у Анны.

— Возьми. Это твой.

Анна взяла его.

И тогда зазвонили все колокольчики.

Не звон, а гул, проходящий сквозь кости, сквозь землю, сквозь небо.

Город дрогнул.

IX. После
Утром снег был белым.

Фонари горели. Люди спешили на работу, не замечая, что на подоконниках лежат чёрные кристаллы инея. Не слышали, как в подвалах кто;то скребётся. Не видели, как в зеркалах на долю секунды мелькают рогатые силуэты.

Анна сидела в библиотеке. На столе — книга о Крампусе. Страницы пусты.

Но она знала: если прислушаться, можно услышать звон колокольчиков.

Иногда она смотрит в окно. В отражении стекла — она, но другая: с глазами, как угли, в плаще из теней.

И тогда она шепчет:

— Йоль вернётся.

Конец.