1. 13. Понятие свободы

    Свободой обычно называют возможность что-либо делать без ограничений. Но сама эта возможность зависит от того, чем делать, и в чём делать. Если человек находится в чистом поле, он свободен идти на все четыре стороны. И есть свобода бежать с желаемой скоростью, но она ограничена его телосложением, лимитом сил, и наличием затрудняющих движение факторов. Свободы же взмахнуть руками и лететь, как птица, у него нет, потому что руки не крылья. Нужны дополнительные технические ухищрения, позволяющие исправить этот недостаток. Но чтобы это иметь иметь, нужен соответствующий уровень технологий, без которых такие вещи будут невозможны.
    Чтобы иметь соответствующую технику, нужны соответствующие производства, которые позволят её производить в нужном объёме. Вокруг них могут потребоваться соответствующие заборы, которые ограничат к ним доступ тех, кто хотел бы разворовать продукцию и материалы. Ещё нужны соответствующие науки, позволяющие открыть нужные технологии. А значит, нужны дисциплины по их изучению. Может потребоваться финансирование на эксперименты, а это означает ограничение трат на другие нужды, и направление части средств на опыты. А ещё изучение наук может потребовать самоограничения. Не рассеиваться на всё подряд, а сфокусировать своё внимание на определённом предмете, чтобы достигнуть в его изучении высот, которых без этого не достигнуть.
    Получается, свобода в одной области может достигаться ценой ограничений в чём-то другой. Но ценой этих ограничений будет выстроена свобода в данной области таких действий, которые без этого невозможны.
    Птицы могут летать без технологий, но только потому, что у них есть крылья. А крылья даны им эволюцией, в процессе которой их предки, возможно, были подвергнуты каким-то ограничениям, заставляющих их осваивать новые направления свободного перемещения. А ещё птица не могла бы летать без воздуха, опираясь крылом на который, она подымает себя вверх. Впрочем, птица вряд ли об этом задумывается, воспринимая как должное ту среду, которую ей предоставило формирование планеты.
   Поразмышлять обо всём этом есть возможность у человека. О том, как и посредством чего можно летать, как и почему происходила эволюция, и благодаря чему наша планета не растеряла атмосферу (в то время, как её сосед утратил свою практически полностью). Подумать о том, что мы свободны в полёте по высоте длине и ширине только благодаря тому, что пространство трёхмерно. И прикинуть, как бы изменилась свобода, если бы оно было двухмерным или четырёхмерным. Подумать, почему оно именно такое. И почему мы можем об этом думать, и что бы мы могли, если бы принадлежали к другому виду.
    Конечно, можно летать и без размышлений. И птицы, наверное, так и делают. И их никто не заставляет, а стало быть, они свободны от необходимости этим заниматься. А ещё можно летать и без крыльев. Так делает пущенный из пращи камень. Вот только он не может летать как птица, потому что у него нет того, чего есть у неё. Может только по той траектории, которая обусловлена законами физики. И только тогда, когда его для этого используют (ну или просто во время обвала с горы и всегда вниз). Другого он не может, так же как птица не может думать, как человек. А камень не может думать ни как человек, ни как птица – он вообще не может думать. И он не может знать, чем он отличается от птицы, и вообще, кто он. А соответственно, не может понимать, чего у него нет.
    Если тебе нечем думать о том, чего у тебя нет, не может быть и понимания того, что у тебя этого нет. А значит, у тебя может не быть свободы, но ты можешь об этом не знать, если у тебя нет способности понимать, что это такое. Так же, как если у тебя нет глаз, у тебя нет полноценной свободы видеть, куда можно лететь. И если у тебя нет ушей, ты не сможешь слышать, куда можно лететь. И если у тебя нет языка, ты не сможешь об этом разговаривать. Свобода – это возможность не только что-либо использовать, но и понимать, что такое свобода.
    Свобода зависит от понимания того, что можно строить и использовать. От возможностей понимания, как строить и как развивать свои возможности двигаться дальше. А развитие может иметь свои направления, выбрав одно из которых придётся ограничится в возможностях использовать другие.
    Если хочешь построить военный корабль, то твоя свобода реализации ограничена возможностями удерживания его на плаву. Если хочешь, чтобы он был более быстроходным, он должен быть менее тяжёлым. А если ещё и манёвренным, то не очень большим. И если хочешь потяжелее пушки, то придётся взять полегче броню. А если хочешь потолще броню, то поменьше пушек и амуниции. А если хочешь и крепкость, и огневую мощь, то придётся прощаться с быстроходностью.
    Возможность строить что-то одно часто исключает возможность строить другое. И возможность выбирать решение есть свобода выбора. А свобода выбора – одна из основных составляющих понятия свободы. И именно здесь начинается различие между принципами света и тьмы.
    Когда кто-то выбирает для своего пути определённое направление, он закладывает в свой путь все те закономерности, которые с этим связаны. И эти закономерности работают так, как работают, независимо от того, кто как хочет, и как он их понимает.
    Если клеточка существует в организме, у неё есть возможность работать на него, и получать взамен за это от него определённые возможности. И если клеточка работает на организм, она ограничивает себя в правах что-то от него брать, и возлагает на себя обязанности определённую норму отдавать. А взамен она получает возможность существовать так, как она не могла бы существовать вне этого организма. Но если она не хочет этих ограничений, то у неё есть возможность попробовать устанавливать свои правила. И тогда действовать по принципу «Я хочу брать столько, сколько мне нужно. И я не хочу признавать никаких обязанностей что-то за это отдавать. И я презираю всех, кто себя этим ограничивает! Я хочу брать своё без границ, и я будут это делать. И я считаю себя выше их всех, потому что я беру больше, расту дальше, и ставлю и своё благо превыше их блага!».
    Это другой расклад возможностей и ограничений. И когда клетка действует по такому принципу, то она (до поры до времени) может расти больше других. И своё внутреннее богатство она (наверное) нашла бы со своей точки зрения очень красивым, если бы она могла думать и чувствовать, но только снаружи она отвратительная опухоль, которая чем больше растёт, тем большее вызывает отвращения.
    Это закон природы: если ты своей свободой душишь свободы других, то у тебя всё выворачивается наоборот: изнутри для себя ты красава, а снаружи – урод. Потому, что твои стремления не гармонируют со стремлениями окружающих. И твой взгляд на вещи становится противоположным их взгляду, как становится противоположной твоя воля их воле.
    И этот закон накладывает свою волю на расклад, определяющий, чего можно хотеть, и чего можно получать. По этому закону устроено всё в этом мире. С той только разницей, что все живые существа не являются в нём изначально единым организмом, но имеют возможность эволюционировать в направлении системы, строящей существование по принципу организма. А также имеют свободу и эволюционировать в обратном направлении: эксплуатировать друг друга, высасывая друг из друга все соки, и пожирать друг друга снаружи и изнутри.
    Это два совершенно разных вида свобод, реализация каждой из которых исключает реализацию другой. И там, где одна что-то даёт, другая берёт. И там, где в одной требуется добровольное самоограничение, в другой ничего не требуется. Зато там, где в одной есть какие-то возможности, в другой их не будет.
    Это два разных пути со своими закономерностями. И те, кто живут по принципу «не поступай с другим так, как не хотел бы, чтобы не поступали с тобой», называют свой путь свободой, а всё, что выходит за его рамки – вседозволенностью. А те, кто выбрали путь «нагибай другого так, как ни в коем случае не позволяй нагнуть себя», называют свободой его, а вседозволенностью они уже ничего не называют. Потому что, понятие свободы для светлых самоограничивается там, где начинается территория вседозволенности. Свобода же тёмных никаких границ для себя знать не хочет, а потому им не нужны никакие другие понятия на её пути.
    И можно построить общество, основанное на принципе симбиоза. Где каждый будет работать над общим благом. И заботиться о своём собственном ему можно будет самый минимум потому, что эту роль на себя возьмёт общество. И оно смогло бы давать ему максимально много, потому что не будет тратить силы на внутреннее противостояние. А все силы будут направляться на общее развитие, от которого напрямую будет зависеть благополучие каждого. И все попытки паразитировать будут пресекаться общими силами, и каждому участнику будет необязательно работать над максимальным развитием личной силы. Будет свобода от этой необходимости и свобода использовать все возможности этого общества.
    А можно построить общество, основанное на принципе паразитизма. И там будет иерархия эксплуатации, в которой более сильные нагибают более слабых. И любая попытка отменить основной принцип будет пресекаться всеми силами системы. И там не будет свободы что-то делать ради того, чтобы всем было хорошо, и получать поддержку и благодарность пропорционально самоотдаче. И там будут предельно ограничены возможности противиться, если кто-то более сильный захочет брать с тебя то, что ему надо. Но там будет свобода не быть ничего должным тем, кто слабее тебя, и брать у них то, что нужно, не спрашивая их согласия.
    Каждый выбирает тот путь, который его более устраивает. И каждый может быть свободен в своём выборе в меру свободы своих чувств, воли, ума, совести, и развития. Вот только те, у кого этого всего недостаточно, могут думать, что они свой выбор делают свободно, в то время как решать, что именно они будут хотеть, будут не они.