Сиэль из Цукербурга. 6

Предыдущие истории:
1. http://proza.ru/2024/08/20/1058
2. http://proza.ru/2026/02/10/1979

~ О волшебных чернилах и сказочных драконах ~

Суббота в этот раз выдалась безрадостной. Это была настоящая катастрофа. Если бы не игра на лютне и редкие заказы на реставрацию книг, Сиэль в скором времени вполне мог бы считать себя разорившимся. Продажи за последний месяц упали чуть ли не в два раза — и это с его человеколюбивыми ценами! Конечно, были постоянные покупатели: фрау Тайге с подпиской на литературный журнал, где по-прежнему выходили остросюжетные рассказы, а недавно стали печатать и готические детективы с продолжением, поэтому Сиэль, испытывая странный стыд, стал заказывать два экземпляра. Клара ждала уже пятый том эльфийских сказок, который планировался на будущей неделе. Фрау Царт, та самая художница по фарфору, когда-то подарившая Сиэлю прелестный чайный сервиз, расписанный её рукой, заказала несколько научных работ по истории философии (все вместе они стоили целое состояние).
И всё-таки продажи ужасно упали. Сиэль решил наведаться в другой книжный магазин, «Островок книг» фрау Тильды. Он и предположить не мог, что фрау Тильда, прилавки которой всегда были заполнены любовными романами и журналами для дам, может составить ему конкуренцию. Её розово-белоснежный магазинчик с яркой розовой вывеской, при виде которой у Сиэля всегда возникало желание стереть это зрелище из памяти, находился в Квартале Негаснущих Фонарей на третьей улице. Рене жила на четвёртой в том же районе. По субботам, как мы помним, Сиэль навещал Рене. Конечно, он не любил отклоняться от привычного маршрута: дом, остановка «Улица Серебристых Облаков», место у окна в середине травмая по левой стороне (не забыть про затычки, чтобы не слышать разговоров и трамвайного радио), сорок две минуты в пути, остановка «Квартал Негаснущих Фонарей. Конечная», пятнадцать минут пешком, дом Рене. Хорошо, что хотя бы район тот же.
— Ну что, Маргарита, — вздохнул Сиэль, глядя на крольчиху, важно восседающую в кресле, — нас с тобой ждёт очередное небольшое приключение.
День определённо не задался. Трамвай опять опоздал (в этот раз на двести пятьдесят секунд), радио там играло как будто громче обычного, то самое место у окна оказалось занято (народу в субботу всегда было немного, почему заняли именно его?). Вдобавок ко всем неприятностям, которые обрушились на Сиэля, едва он вышел на конечной, начался дождь. К счастью, сегодня он взял с собой специальный рюкзак, в котором носил зонтик, однако дождь очень его разозлил. Идти с рюкзаком за спиной, переноской в одной руке и зонтиком в другой было очень неудобно; при попадании капель на лицо Сиэль морщился, не испытывая к воде, падающей с неба, никакой тактильной приязни.
Через десять минут он уже был в «Островке книг». Разместил зонтик в подставке у порога. К нему подбежала радостная сотрудница, с такой же словно приклеенной улыбкой, какая была у конферансье в цирке.
— Добрый день! — громко и очень радостно произнесла она. — Мы рады видеть вас в лучшем книжном города! Меня зовут Кристина — и сегодня я буду вашим помощником.
Сиэль всё ещё оставался в затычках. Он недоумённо смотрел на сотрудницу, совершенно не понимая, зачем она так широко открывает рот и так отчаянно жестикулирует. Он засомневался, но всё-таки решил вытащить затычки.
— Извините, я вас не слышал, — тихо сказал он. — Дело в том, что я плохо переношу уличные шумы, поэтому...
— Добрый день! — ещё громче продолжала сотрудница. — Мы рады видеть вас в лучшем книжном города! Сегодня я буду вашим помощником!
— Вы меня перебили, — произнёс Сиэль. — Пожалуйста, не надо так кричать, у меня отличный слух. Просто я не переношу уличные шумы, поэтому пользуюсь затычками. Я не успел их снять, когда зашёл в магазин.
Сотрудница продолжала счастливо улыбаться.
— Я поняла вас. У вас есть некоторые проблемы со слухом. Не волнуйтесь, я могу говорить ещё громче!
— Я не волнуюсь, — очень вежливо сказал Сиэль. — И у меня нет совершенно никаких проблем со слухом. А у вас, наверное, возникли некоторые сложности с пониманием моих слов. Спасибо, но я не нуждаюсь в вашей помощи. Я способен сам выбрать книги, которые меня интересуют.
Судя по выражению лица, сотрудницу несколько озадачили его слова. То ли она посчитала их очень наглыми, то ли вообще не поняла, о чём идёт речь.
Сиэль прошёл мимо неё в следующий зал. Фрау Тильда и правда вознамерилась переманить всех его клиентов. Она даже умудрилась достать коллекционное издание пятого тома эльфийских сказок раньше него самого! Теперь фрау Тильда торговала книгами почти на любой вкус. Цены у неё были не то чтобы ниже, чем у Сиэля (куда уж ниже), зато по магазину с милой улыбкой сновали три сотрудницы, предлагая покупателям помощь и завлекая их викторинами: «Ответь на пять вопросов и узнай, какой роман тебе больше всего подходит», «Какой ты персонаж из классики мировой литературы?» и «Выиграй соревнование на знание романов Эрнеста Лайонелла-младшего и получи собрание его сочинений в подарок». Да, это совершенно расходилось с представлениями Сиэля о том, каким должен быть книжный магазин (и вкусы его владельца). Вдруг он заметил в углу у дальних полок фрау Тайге. Она закрывала лицо большой книгой с яркой цветной обложкой и изо всех сил старалась делать вид, что её здесь нет.
— Добрый день, фрау Тайге, — Сиэль подошёл к ней. — Не ожидал увидеть вас здесь.
— Я... Вы... — Она была в замешательстве. — Поймите, господин Сиэль, я очень уважаю вас и люблю ваш магазин, но фрау Тильда... Представляете, здесь можно выпить кофе, сыграть в игру по любимой книге и даже выиграть приз!
Фрау Тайге сейчас была похожа на довольную маленькую школьницу, которая получила за отличную успеваемость шоколадную медаль.
— Для того, чтобы выпить кофе, существуют кофейни и кондитерские, — сдержанно ответил Сиэль. — А викторины по любимым книгам... Теперь понятно, почему мой магазин оказался на грани разорения. Всё это, конечно, весьма занимательно, но, боюсь, я недолго смогу противостоять находчивости фрау Тильды. Всего доброго, фрау Тайге.
— Господин Сиэль, вы не обиделись? — участливо поинтересовалась та.
— Нет, что вы... Фрау Тильда, по всей видимости, лучше знает, что требуется людям.
У него опять начинался подкожный зуд, как всегда, когда его что-то крайне беспокоило и раздражало. На улице Сиэль почувствовал себя лучше и направился к дому Рене.
Он шёл по мокрой брусчатке Квартала Негаснущих Фонарей и ни разу не обернулся. Ему казалось, если он обернётся, то увидит, как яркая розовая вывеска «Островка книг» насмешливо подмигивает ему вслед, а фрау Тайге за витринным стеклом уже пьёт свой кофе и увлечённо отвечает на вопросы викторины «Узнай себя в героине любовного романа».
Он не имел права обижаться на милую фрау Тайге. Она всего лишь была неравнодушна к маленьким радостям. Он не мог осуждать фрау Тильду за то, что она лучше знает потребности клиентов. Он сам выбрал другой путь — и мог либо следовать ему, либо уступить дорогу удачливой сопернице.
Да, он просто хотел, чтобы книги были доступны. Чтобы их брали в руки, нюхали страницы, глазели на корешки и тихо спорили о прочитанном. И чтобы в магазине никогда не было слышно победных воплей участников викторины.
— Я устал, Маргарита, — тихо сказал Сиэль, глядя на переноску.
Крольчиха шевельнулась.
— Думаешь, мне пора закрывать магазин? — спросил Сиэль. — Может быть, людям и правда нужны не книги, а развлечения? Может быть, я просто… старомодный?
Маргарита не ответила. Ей очень хотелось поскорее добраться до дома Рене, где всегда было тепло, сухо — и где её обязательно кормили измельченным миндальным печеньем.
Сиэль вздохнул и прибавил шаг. Рене открыла дверь ещё до того, как он успел постучать.
— Я увидела тебя в окно, — сказала она, забирая у него мокрый зонтик и переноску. — У тебя такой вид, будто тебе пришлось продать лютню.
— Почти, — ответил Сиэль, снимая плащ.
— Кофе будешь?
— Спасибо, лучше чай, — сказал Сиэль, снова представив, как фрау Тайге довольно пьёт кофе в «Островке книг». — И булочку с кремом. Или две. А лучше три.
Рене только покачала головой и ушла на кухню. Сиэль пошёл за ней, чтобы вымыть руки, а потом вернулся в гостиную и опустился в кресло. Маргариту выпустили из переноски — и теперь она с достоинством восседала на ворохе газет, не реагируя на приветственные выпады «подплывшего» к ней Бальтазара.
— Так что случилось? — Рене вернулась с подносом. Булочки с кремом выглядели невероятно аппетитно, а от фруктового чая шёл прекрасный аромат. Сиэль с нетерпением потёр руки, но потом снова погрустнел.
— Магазин разоряется, — печально сказал он, принимаясь за первую булочку.
Рене сидела напротив, поджав под себя ногу, и молча ждала продолжения. Пятьдесят лет дружбы научили её, что Сиэль непременно расскажет всё доходчиво и подробно, если не перебивать его и вовремя подливать чай.
— У фрау Тильды викторины, — продолжал Сиэль. — И кофе. И сотрудницы, которые говорят «добрый день» с фальшивой радостной улыбкой, не понимая ни слова из того, что ты им говоришь. Она достала новое коллекционное издание раньше меня.
— Какой кошмар, — серьёзно кивнула Рене.
— Фрау Тайге теперь тоже ходит туда. Фрау Тайге, которая десять лет подряд, приходя за очередным номером, рассказывала мне сплетни, от которых мне хотелось заткнуть уши и убежать. Она стояла там с книжкой и делала вид, меня не существует.
— Предательница!
— Я не виню её, — Сиэль отложил надкусанную булочку. — Я вообще никого не виню. Просто… — Он провёл рукой по лицу. — Наверное, я и правда не понимаю, что нужно людям. Я думал, им нужны книги. А им нужен праздник. Спектакль. Бесплатный кофе.
Рене молчала, помешивая ложечкой в своей чашке. Бальтазар, утомлённый равнодушием Маргариты, подплыл поближе и устроился на спинке кресла; его прозрачный хвост лениво покачивался в воздухе. Потом Рене поднялась, подошла к старому дубовому шкафу и достала с верхней полки небольшую коробочку. Обычную, деревянную, без всяких украшений.
— Это я приготовила тебе на день рождения, — сказала Рене, ставя коробочку на стол перед Сиэлем. — Но, кажется, сейчас это нужнее.
Сиэль осторожно приподнял крышку. Внутри, на бархатной подушечке, лежал маленький стеклянный флакон. Чернила в нём были густые, медового цвета, и в самой глубине мерцали золотые искры.
— Это волшебные чернила, — сказала Рене таким будничным тоном, словно сообщала, что у неё закончился сахар. — Они оживляют нарисованное на несколько минут. Потом рисунок снова становится просто рисунком.
И без того большие глаза Сиэля от удивления стали ещё больше.
— Я хочу, чтобы ты создал маленьким читателям настоящую сказку, — улыбнулась Рене. — Ты говоришь, людям нужен праздник. А ты не выносишь шума, фальшивых улыбок и викторин. Так устрой свой праздник. Такой, какой нужен тебе самому.
Сиэль снова посмотрел на флакон. Золотые искры внутри еле заметно переливались.
— Живые иллюстрации, — медленно проговорил он. — Для детских чтений… Я читаю вслух, а нарисованные герои оживают. Ненадолго.
— Именно, — кивнула Рене. — И никаких сотрудниц с приклеенными улыбками.
— И никакого кофе, — отозвался Сиэль.
— И никакого кофе, — великодушно согласилась Рене. — Если уж ты так решил…
Сиэль улыбнулся. Впервые за этот долгий и дождливый день.
Следующие пару дней Сиэль почти не спал. Рене не учла главного: они оба не умели рисовать.
— Это я упустила, — сокрушалась Рене, глядя на его первые попытки. — Надо было сразу спросить, есть ли у тебя художественный талант.
— У эльфов редко бывают способности к рисованию, — недовольно буркнул Сиэль, разглядывая непонятное существо на бумаге. Нарисовать мышку у него так и не получилось.
— Я заметила. Можно попробовать наколдовать рисунок… Или попросить фрау Царт. Вы ведь иногда общаетесь?
— Аквамарина, — сказал Сиэль. — Точно. Она как-то принимала участие в создании декораций. Как я мог забыть…
— Можно отправить ей послание с Бальтазаром, — произнесла Рене. — Он, конечно, будет возмущаться, что это ниже его достоинства…
Аквамарина приехала на следующий день. Одна, без брата, как всегда немного печальная — и с небольшой кожаной папкой в руках. Сиэль редко видел её при дневном свете — и удивился тому, что за пределами сумрачных залов Музея Странных Вещиц она выглядит ещё более хрупкой и прозрачной.
— Здесь прохладно, — сказала Аквамарина, оглядывая гостиную. Она давно не была здесь. Маргарита, устроившись в кресле, окинула гостью подозрительным взглядом, но, кажется, успокоилась, когда поняла, что Аквамарина не собирается её гладить.
— Я включу обогреватель, — засуетился Сиэль. — Ты будешь чай? С сахаром или без? Может быть, булочку?
— Можно просто воды? — попросила Аквамарина. — И покажи, что нужно сделать.
Он разложил на столе неумелые эскизы, которые они с Рене немного доработали при помощи её магии. Дракон, охраняющий спящую принцессу. Кот в сапогах. Эльф, играющий на лютне (этот рисунок они переделывали шесть раз — и Сиэль всё равно остался недоволен). Снежная королева.
Аквамарина молча рассматривала листы. Её тонкие, почти прозрачные пальцы касались бумаги, и Сиэль вдруг подумал, что с ней очень легко молчать.
— Я могу нарисовать иллюстрации за два дня, — сказала она наконец. — Акварелью. Но тебе придётся рассказывать мне сказки, пока я работаю.
— Какие сказки? — растерялся Сиэль.
— Любые. Я люблю, когда ты рассказываешь или читаешь вслух.
На два дня его маленькая квартира превратилась в художественную мастерскую. Аквамарина сидела за столом у окна; её тонкая рука выводила на бумаге изящные линии, а Сиэль читал. Эльфийские легенды, готические детективы, отрывки из приключенческих романов. Иногда он сбивался, засматриваясь на то, как под её пальцами рождается настоящий дракон — не тот, какого он пытался изобразить, а живой, с переливающейся чешуёй, умным взглядом и едва заметной усмешкой.
— Почему он улыбается? — спросил Сиэль.
— Потому что знает какую-то тайну, — ответила Аквамарина, не отрываясь от рисунка. — Которую никому не расскажет.
Маргарита, вопреки обыкновению, не выказывала недовольства. Она устроилась на подоконнике рядом с Аквамариной и сонно щурилась на солнце, изредка поводя ушами. Кажется, она тоже признала в этой странной девушке с белыми волосами родственную душу — тихую и замкнутую.
Вечером второго дня Сиэль просматривал готовые иллюстрации, не веря своим глазам.
— Это же настоящее искусство.
Аквамарина устало улыбнулась, пряча кисти в пенал.
— Это просто рисунки. Волшебство возникнет благодаря чернилам Рене и твоему голосу.
Она уехала на трамвае, отказавшись от ужина и от предложения переночевать в гостиной. Сиэль стоял у окна и смотрел, как её тонкая фигурка растворяется в тёплых сумерках. Маргарита ткнулась носом в его ладонь — утешительно, почти нежно.
— Она странная, да? — тихо спросил Сиэль у крольчихи. — А ещё очень красивая и талантливая.
Маргарита фыркнула. Ей всё равно больше нравилась Рене.
Когда они раскладывали иллюстрации в читальном уголке, Рене спросила:
— Ты уверен, что справишься сам?
— Совсем нет, — честно ответил Сиэль. — Но, похоже, у меня нет выбора.
Читальный уголок раньше был просто парой кресел у окна и маленьким столиком, где сам Сиэль иногда пил чай. Теперь здесь появились низкие пуфики, мягкий ковёр (Рене сказала, что он пылился у неё в кладовке) и стеллаж с детскими книгами, который Сиэль собственноручно отполировал до блеска.
Объявление о «Субботних сказках с живыми картинками» он написал от руки, стараясь, чтобы буквы были ровными и красивыми. Повесил на дверь магазина, рядом с привычной табличкой «Закрыто. Не видим смысла приносить извинения», которая сейчас была повёрнута обратной стороной. Внизу почерком помельче значилось: «Начало в четыре часа дня. Вход свободный, количество мест ограничено. Кофе и булочки — за пожертвования».
— За пожертвования? — переспросила Рене. — Ты собираешься брать с людей деньги за кофе?
— Не брать, а принимать благодарность в денежном эквиваленте, — поправил Сиэль. — Это совершенно разные вещи.
Она только покачала головой, но спорить не стала.
Вечером накануне чтений Сиэль никак не мог уснуть. Он лежал в темноте, чувствуя боком тёплое дыхание Маргариты, и перебирал в голове все возможные варианты развития событий. Худший: никто не придёт. Он будет сидеть один в пустом магазине с чашкой остывшего кофе и нарисованным драконом. Дальше: придёт слишком много людей. В магазине будет битком, кому-то станет плохо от духоты (например, ему самому); какой-нибудь ребёнок заплачет, дракон от страха откажется оживать — и все уйдут разочарованные.
Дальше ему представлялось самое страшное: придёт фрау Тильда и с фальшивой улыбкой будет записывать в блокнот все его идеи, чтобы немедленно их украсть.
— Кажется, я схожу с ума, — прошептал Сиэль в подушку. Маргарита только вздохнула во сне.
Суббота выдалась солнечной. На небе не было ни облачка. Сиэль проснулся в восемь утра — сам, без будильника, что случалось с ним примерно раз в десять лет. Он пролежал в кровати ещё час, потому что вставать в восемь утра было неестественно и даже неприлично для всякого уважающего себя эльфа; потом он всё-таки поднялся, сварил себе кофе и съел три булочки, толком не почувствовав вкуса.
— Ты весь дрожишь, — заметила Рене, когда он открыл ей дверь в половине одиннадцатого. Она пришла помочь с подготовкой к чтениям — и заодно проконтролировать, чтобы Сиэль не передумал и не повесил на дверь табличку «Субботние сказки отменяются. Прошу всех разойтись».
— У меня всё в порядке, — сказал Сиэль, у которого действительно дрожали руки. — Это просто… эльфийская особенность.
— У эльфов не бывает тремора, — напомнила Рене.
— Значит, я обзавёлся им специально, чтобы ты надо мной смеялась.
Рене не стала бы над ним смеяться. Она молча забрала у него тряпку и принялась протирать стеллажи, которые Сиэль уже протёр дважды за утро.
Бальтазар, увязавшийся за хозяйкой, с важным видом парил под потолком, оглядывая помещение с видом заправского критика.
— Приемлемо, — наконец изрёк он. — И даже вполне уютно.
— Рада, что тебе здесь нравится, — сказала Рене. — Будешь парить над детскими головами и следить, чтобы никто не падал, не плакал — и вообще не нарушал порядок.
— Это ниже моего достоинства, — фыркнул Бальтазар, но больше возражать не стал.
В двенадцать прибежала Клара. Сегодня она сама заплела себе две косички; конечно, не идеально, но косички очень шли ей. В руках у неё был свёрток.
— Это вам! — выпалила она, протягивая свёрток Сиэлю. — Пирог с яблоками. Я сама пекла! Дедушка сказал, что на вид получилось очень даже съедобно, а дедушка никогда не врёт!
Сиэль невольно поморщился от звука её голоса, потому что говорила она довольно громко, но принял пирог так бережно, будто это была фарфоровая статуэтка.
— Спасибо, маленькая Клара, — сказал он тихо. — Думаю, это лучший пирог, который я когда-либо пробовал.
— Но вы его ещё не пробовали! — засмеялась она.
— Я и так это знаю.
Клара оглядела читальный уголок, пуфики, иллюстрации на столе. Её глаза становились всё шире.
— Это вы нарисовали? — прошептала она, показывая на дракона.
— Нет, — честно признался Сиэль. — Это нарисовала Аквамарина. Вы ведь помните её? Она танцовщица и очень хорошо рисует.
— Она красивая, — деловито сказала Клара.
— Очень, — неожиданно для себя ответил Сиэль. — Она похожа на… на принцессу изо льда.
— Вы в неё влюблены? — Клара подняла на него глаза, полные любопытства.
Сиэль поперхнулся.
— Я… мы… Это сложно, маленькая Клара. Бывает разная любовь.
— А, — понимающе кивнула она. — Как у меня к пирожным с кремом и к дедушке.
— Именно, — с облегчением выдохнул Сиэль.
К трём часам Сиэль переставил пуфики четыре раза, разложил иллюстрации в нужном порядке, потом снова сложил их в стопку, потом снова разложил, поменяв местами королеву и дракона, потому что ему показалось, что дракон смотрит не туда.
В половине четвёртого начали собираться гости. Первой пришла дама с малышом лет пяти, который тут же устремился к пуфикам и принялся их исследовать. Сиэль замер в дверях книжного, не зная, полагается ли ему здороваться или нужно делать вид, что всё происходящее — обычный рабочий день.
— Здравствуйте, — сказала дама приветливо. — Это правда, что у вас будут оживать картинки?
— Правда, — ответил Сиэль, чувствуя, как у него пересохло во рту. — То есть я надеюсь. То есть я сделал всё возможное, чтобы они…
— Мы очень рады, — перебила дама, не слушая. — Мой Эмиль обожает книги, но ему быстро становится скучно. А тут такое чудо!
Она усадила ребёнка на пуфик и достала из сумки вязание. Сиэль посмотрел на Рене. Рене пожала плечами: видимо, так и должно быть.
К четырём часам в читальном уголке не осталось свободных пуфиков. Рене принесла из подсобки складные стулья, потом ещё два — из квартиры наверху. Бальтазар парил под потолком, а Клара, задрав голову, пыталась поймать его за прозрачный хвост.
— Вы только посмотрите, — шепнула какая-то мама своей соседке. — Призрачный кот! Это же настоящая магия!
— Это фамильяр моей подруги, — сказал Сиэль. Ему стало неловко из-за того, как они обсуждают Бальтазара. — Он очень умный и воспитанный. И он не кусается.
— Я вообще-то хищник, — обиженно заметил Бальтазар, но Рене шикнула на него, и он замолчал.
В десять минут пятого Сиэль понял, что больше тянуть нельзя. Дети начали нетерпеливо ёрзать, родители — переглядываться. Ещё немного — и кто-нибудь спросит, не пора ли начинать, а кто-нибудь другой скажет, что пора, и начнётся такой гул, от которого у Сиэля немедленно появится желание убежать как можно дальше отсюда.
Он сел в кресло. Взял первую иллюстрацию — ту самую, с драконом и спящей принцессой. Открыл флакон с волшебными чернилами. Золотые искры внутри флакона слегка дрогнули.
— Жила-была одна принцесса, — начал Сиэль, обмакнув кисточку в чернила. — Она жила в высокой башне и очень любила спать. Её будили солнце, птицы, бой часов, даже собственные фрейлины, которые вечно звенели фарфоровой посудой и громко шушукались. Но принцесса закрывала глаза и говорила: «Я не сплю, немножечко полежу и встану». И спала до обеда.
Кто-то из детей хихикнул. Сиэль поднял взгляд от бумаги и вдруг увидел, что на него смотрит множество глаз — любопытных, доверчивых, ждущих чуда.
Он провёл кистью по контуру. Чернила вспыхнули, и дракон на рисунке едва заметно шевельнулся. Дрогнул кончик хвоста, приоткрылся глаз, блеснула чешуя. Дети ахнули. Кто-то вскрикнул от восторга, кто-то зажал рот ладошками.
— Принцесса спала, — продолжал Сиэль, и голос его звучал ровно, хотя внутри всё дрожало, — а дракон охранял её сон. Он был очень старый и очень мудрый. И он знал тайну, которую никому не рассказывал.
Дракон на рисунке медленно повернул голову, посмотрел прямо на Сиэля — и подмигнул ему. В зале повисла абсолютная тишина. Даже трёхлетний Эмиль замер, забыв про пуфики, про скуку — и вообще про всё на свете.
— Какую тайну? — спросила девочка в первом ряду.
Сиэль посмотрел на дракона. Дракон посмотрел на него.
— Тайну о том, — сказал Сиэль, — что принцесса вовсе не спит. Она притворяется. Потому что ей нравится, когда её охраняют. А дракону нравится её охранять. И это их маленький секрет.
Дракон удовлетворённо кивнул и снова замер, превращаясь в обычный рисунок.
Этого было достаточно, чтобы в зале больше никто не ёрзал и не переглядывался.
Сиэль читал ещё. Кот в сапогах после взмаха кисти встал на задние лапы и отвесил дамам изящный поклон. Эльф с лютней, правда, не захотел оживать на несколько минут, только перебрал струны и смущённо отвернулся, чем вызвал бурю умиления у родителей. Корабль поплыл по волнам — и дети тянули руки, чтобы поймать брызги, которых не было.
Между историями Сиэль пил кофе и отвечал на вопросы. Нет, дракон не укусит, он добрый. Да, эльф очень стеснительный. Нет, чернила не продаются.
— А можно ещё? — спросил мальчик лет семи, когда Сиэль закончил последнюю историю.
— В следующую субботу, — пообещал Сиэль. И, помедлив, добавил: — Если, конечно, вы захотите прийти.
— Мы обязательно придём! — хором ответили несколько голосов.
Расходились все медленно. Родители благодарили, дети подходили ближе, чтобы рассмотреть иллюстрации. Кто-то оставил в банке с бумажкой «Пожертвования» монетку, кто-то — две, а пожилая дама в шляпке незаметно положила крупную купюру и быстро ушла, не дожидаясь благодарности.
Клара сидела на пуфике, обхватив колени руками, и смотрела на Сиэля сияющим взглядом.
— Это было волшебно, — сказала она. — Я никогда не видела ничего красивее.
— Аквамарина очень старалась, — смутился Сиэль.
— Не только она, — Клара помотала головой, и её забавные косички смешно подпрыгнули. — Вы тоже. У вас был такой голос… Как будто вы правда верите в этих драконов.
Сиэль хотел ответить, что вообще-то он эльф, а эльфы по своей природе просто обязаны верить в чудеса; даже самые неправильные из них, которые боятся высоты и не умеют стрелять из лука. Но вместо этого он просто слегка поклонился Кларе и сказал:
— Спасибо, маленькая Клара.