Мои размышления

   
     Недавно я прочитала порекомендованный мне рассказ "Колодома". Судить о его художественной ценности не берусь, потому что не специалист, но содержание его меня зацепило.

     Коротко содержание рассказа.
     К героине рассказа, Марии Фёдоровне, пенсионерке, приехала с подарками  племянница Галя и увидела её работающей в конце огорода.  Тётя Маша откликнулась на зов Гали и, раскрыв руки для объятий, улыбаясь, пошла навстречу гостье.

     За короткую встречу тётя с племянницей, вспоминая прошлое,
 успели  и поплакать, и посмеяться.

     Галя слегка бранит тётю, что то она всё время ходит в обносках: в одной и той же латанной юбке на огороде копается, в ней же и в магазин который год ходит, как старуха какая-нибудь. Племянница тут же предлагает ей свои поношенные вещи и говорит, что теперь в секон-хэнде можно очень даже модные хорошие вещи дёшево купить. Тётя оправдывается: так я же коло дома. На вопрос племянницы о возрасте отвечает:
 — Али забыла? Ну, шестьдесят пятый. И что?

    Галя опять недовольна: Мария Фёдоровна, учительница биологии, имеет высшее образование, а говорит  по-деревенски "коло дома".

   Тётя отвечает:" Я когда сюда на работу приехала, старалась говорить правильно, не по-деревенски: пока училась в институте, избавлялась от детских привычек. Мама, бабушка говорили, как все здесь. Так моя свекровь, тогда ещё будущая, высказала сыну, мол, я чужая, говорю, как по радио. С детьми я, конечно, следила за речью, а с простыми людьми и сама попросту…  Тут у нас почти все говорят коло дома".

    Большую часть привезённой одежды Мария Фёдоровна решила отдать соседской Шуре, косенькой и ущербной умом.

     Я, как у меня часто бывает, начала сравнивать себя с героиней рассказа, спорить или соглашаться с нею.  Склероз помог вспомнить многое из былого, благодаря ему же мысли скакали в пространстве и времени, как те скакуны, о которых пел Газманов.

     На шестьдесят пятом году я ещё работала и старухой себя не считала. Что на пенсию не разгуляешься, знала. В магазине "Кутюрье" набрала отрезов итальянского шёлка-стрейч, а в магазине "Дамское счастье" японский крепдешин. Нашила себе платьев, блузок и успокоилась. Напрасно. Мария Фёдоровна к старости подсохла, я, увы, наоборот. Шёл-стрейч безболезненно перенёс некоторое увеличение моих параметров, а японский с трудом.

     Я не из добрых, раздавать не стала. Если были остатки, расшивала платье, если не было, комбинировала с другой подходящей тканью. 
 
     А что? Извилинам тоже нагрузка нужна, чтобы не одряхлели. Может поэтому терапевт порадовала меня записью в карточке:" Когнитивное способности снижены незначительно". До сих пор не пойму как она узнала мои прежние когнитивные возможности. Посмотрела в Интернете про когнитивное способности и поняла: это то, что мне одноклассники ещё в пятом классе говорили:"У Насти голова - Дом Советов".
    
    С подачи классного руководителя меня в школе стали звать Настей. Он же ставил меня им в пример:читать надо много, как Настя, тогда и речь будет грамотной, а не того - етого и коровье мычанье вместо слов.

     Я перечитала интересующие меня книги в двух сельских библиотеках, в школьной, покупала в магазине, читала роман-газеты, просто газеты и надписи на заборах. Заглядывала в медицинские учебники старшей сестры. Одним словом, ребёнок был развит не по годам, т.е. я знала то, что знать до шестнадцати лет не допускается. И щедро своими знаниями делилась с теми, кто интересовался. 
    
    Когда на уроке литературы стояло с десяток ребят, не сумевших ответить на вопрос, учитель вызывал меня. За одно правильно сказанное слово ставил пятёрку. Братья по классу делали вывод:"Васька любит Настю".  И никто меня не осуждал за грамотную речь.
    
    "Братья по классу" это не моя творческая находка. Просто вспомнилась революционная песня: "И мы твои братья по классу, тебя на кладбище снесли". Это замечание не по теме, просто к слову. Про склероз я предупреждала.
      
     Я Марию Фёдоровну осудила. Её саму-то не коробило от этих "али" и "коло дома?" Прислушалась к свекрови? Нашла кого слушать!
   
    Моя белорусская свекровь, наоборот, говорила:"В нас Надзея добре по-русску говОрить". Вся белорусская родня мужа была того же мнения. Сами они говорили на польско-белорусско-украинской мове, я их не понимала и слыла "мовчаливой".
       
    Первая запись в моей трудовой книжке - учитель физики в средней школе г. Братска. Проработала я в школе один год, а учительницей осталась на всю жизнь. Мои понятные для не очень сведущих пояснительные записки к расчётам, экспертиза проектов, обоснования планов,   исковые заявления в суд и прочая производственная писанина руководством объяснялась очень просто:она же учительница. Даже сейчас, я после разговора с  незнакомым человеком, часто слышу:
- Вы наверное, учительницей были?

      Это я пишу к тому, что у людей мнение об учителе, как образце грамотного человека. А  Мария Фёдоровна!... У меня нет слов!!!

    
    Вернусь в огород тёти Маши. Руки она помыла и в той же юбке к столу. Ведь полола грядку, на юбку земля попала. Потом в этой юбке в магазин. Ну, это уже ни в какие рамки не лезет.

    Я вспоминаю свою маму, 1908 года рождения с двухклассным образованием церковно-приходской школы. Была она домохозяйка, круг её обязанностей включал в оборот кухню, стайку, огород и швейную машинку. Всякую грязную работу она делала, накинув на платье передник. Домашние платья шила себе из сатина или штапеля преимущественно зелёных и коричневых расцветок. На голове обязательно белый в синюю крапинку ситцевый платок, завязанный концами сзади.

    Поход в магазин для мамы был равнозначен выходу в свет:на людей посмотреть и себя показать. Платье одевала нарядное из ткани подороже, голову повязывала кашемировым платком. Их было у неё несколько, подбирала в тон к одежде и по погоде.

     Мама была красивая и росточком 154 см. Подружка  говорила:"Твоя мама, как куколка, только старенькая". Нам двенадцатилетним пятьдесят лет казались старостью.

     Когда в 1970 году я познакомилась со свекровью, Анной Ефимовной, ей было сорок восемь лет. На первом нашем семейном фото она в белом платке, повязанном под подбородком.  Через десять лет бабушка приехала повидаться с только что родившимся внуком и заболела. У неё был радикулит в тяжёлой форме. Пока ходила на процедуры приглядела фотоателье и решила сфотографироваться у профессионала, чтобы было приличное фото на памятник. Сынок еле уговорил её фотографироваться без платка. Как этот фотохудожник умудрился из нестарой женщины с прекрасным индексом массы тела сделать грузную старуху с маленькой головкой, я не поняла, но свекровь была уверена, что всё из-за платка:"Вот, Петричок, послухала тебя и получилась би ящерка".

    Свекровь прожила ещё тридцать пять лет, неудачное фото похоронили намного раньше.

      Анна Ефимовна работала в совхозе, растила свеклу. Для работы у неё была отдельная одежда, а дома всегда чистая  спадніца и блюзка с застёжкой спереди. Обязательный платок на голове - хустка. Платья она не носила из-за больного позвоночника. Не могла поднять руки, чтобы его одеть.

     Мама выросла в крестьянской семье на Дальнем Востоке, свекровь в Западной Белоруссии, но одинаково придерживались православных традиций:вышла замуж - две косы и платочек на голову. Неважно семнадцать тебе лет или семьдесят.

      Про возраст я прочитала в Интернете, который, как известно, знает всё:
Возраст, согласно ВОЗ:
18–44 — молодёжь;
45–59 — средневозрастная молодёжь;
60–74 — очень опытная молодёжь;
75–90 — удручённая жизненным опытом молодёжь;
от 90 — счастливая старость.

     Так что, девочки, до девяноста лет, пока молодые, мы можем прикрывать головку хоть бантиком, хоть панамкой, хоть шляпкой.
      
    Галя из Интернета узнала:Марии Фёдоровне объявили благодарность за то, что она со своей пенсии полгода посылает деньги на лекарства какой-то девочке. Племянница не претендует на пенсию тёти, помогать благородно, но надо знать, кому помогаешь. Разоблачили маму этой девочки:врала на всю страну, что дочка больна да ещё и девочку научила притворяться, жаловаться. Помогать, конечно, но надо с Фондами связываться и хорошенько разобраться какие они.

    Совет хороший, но попробуй разберись с этими фондами.

    В ельцинские времена у нас представители некоего фонда носили по автобусам ящик с прорезью в крышке, куда доверчивые граждане сбрасывали свои кровные. Пара молодых людей объясняла пассажирам, что они работают от фонда, собирают деньги на лечение. На ящике название фонда, телефон, по которому можно поговорить с руководителем и удостовериться, что они не мошенники. Я им не верила и, несмотря на их настойчивые взгляды, отказывала ушлым ребятам.

    Запомнила случаи, когда подавала бедняге и очень быстро убеждалась, что зря.
    В 2005 году в августе на 24 дня отправило нас вышестоящее руководство на курсы повышение квалификации в Приморский институт экологии  во Владивосток.
   
    Учёба была неутомительна, радушные хозяева устраивали нам экскурсии, рассказывали об экологических проблемах в городе и крае, которые множились из-за коррумпированности губернатора и прочих отцов края и города. О том, что они грешат, писали в газетах, но почему-то опрокинуть под ними кресла не могли. Бог с ними, не о них речь.

    Нам  же был за счёт предприятия обеспечен полноценный отдых на море. Жили в гостинице Морского университета, номер на двоих. Спускаешься с горки и на пляже.
   
    Приятные воспоминания отвлекли от темы благотворительности.
      
     Недалеко от вокзала остановка городского транспорта. Пока я бродила в поисках нужного трамвая ко мне подошла пожилая женщина и смущённо попросила помощи, рассказав душещипательную историю. Её муж, военный моряк, капитан, ветеран войны, умер. Ей положена пенсия, она приехала во Владивосток за необходимыми документами, но из-за того, что документы не готовы по вине работников ведомства, ей пришлось задержаться. Денег на оплату гостиницы нет, выселили. Голодная, ночует на вокзале. Ещё три дня так ей бедовать. Сочувствую бабушке и даю пятьдесят рублей. Тогда пятьдесят были неплохие деньги. Билет на автобус стоил десять рублей, не то что сейчас!

    Через много дней увидела старушку на площади, которую внимательно слушал какой-то мужчина. Видимо, документы на ветерана войны так и не подготовили.
    
     Как не подать женщине с протянутой рукой, передвигающейся с помощью двух костылей? Даю пятьдесят рублей и довольная собой иду в торговый центр. На обратном пути останавливаюсь перед интересной картиной:дама, в буквальном смысле, откинув костыли, валяется на травке и рядом с ней три кавалера. Пригрелись, заснули. На бетонной плите теплового узла остатки пиршества. Если собаки не утащат, будет чем похмелиться и закусить.

    В жаркий июльский день вижу пожилую женщину с коробкой в руках, прислонившуюся к стене дома. Не увечная, не старуха, но какая-то беда довела её до нищеты. Открываю сумочку, сзади подошедшая девушка меня останавливает:
- Не давайте. Я живу в одном доме с ней. Дочь её уговорила продать квартиру, в ипотеку купили бОльшую, матери выделили комнату. Теперь мать зарабатывает на оплату. Заставляет она или мама по своей инициативе помогает дочери - не знаю.

        Не перевелись на Руси паниковские. 
   
        На фотографии к рассказу объявление на двери магазина, над которым  живу. У людей горе, надо бы помочь, но я сомневаюсь и не звоню по указанным телефонам.
      
    Не молоденькая, пора бы успокоиться, так нет же - спорю, осуждаю, думаю!  Не вредно ли?