Страх

Страх можно потрогать. Он липкий на ощупь. Его можно обонять. Он пахнет, как давно не мытое тело или сильно заношенная одежда. Его можно даже попробовать, если вы не очень брезгливы. Он кислый.

Эти двое стояли в покрытой инеем траве, абсолютно голые. На их посиневших от холода телах были видны ссадины и кровоподтёки. Обоих трясло, как в лихорадке. Они смотрели на меня, как маленькие, сильно нашкодившие дети, которые поняли, что попались и наказание близко. Посеревшие от ужаса лица периодически искажали гримасы боли пополам с надеждой. Какая-то часть этих существ ещё верила, что сможет выжить. И это было еще большей пыткой, чем всё, что они испытали  перед этим и чувствовали сейчас.

- Тарик, возьми!
Один из громил протягивал мне помповую восьмизарядку.
- Там волчья картечь. И яма для них готова.

Он кивнул на яму, которую закончили копать еще двое. Она была чуть дальше от поляны, на которой мы стояли, поближе к деревьям. Один из парней, копавших могилу,  быстро выбрался из неё и подойдя к джипу, стал выгружать из него мешки с химией, которая за несколько дней растворяет не только органику, но даже кости и зубы. Проверяли на трупах собак.

Я взял ружьё из рук громилы по кличке Слон, он весил сто сорок кило и был мастером спорта международной категории по силовому троеборью. Ружьё было холодным и почему то показалось мне тяжелее обычного. Руки автоматически проделали привычную операцию, загнав патрон в боевое положение. От резкого звука те двое задёргались, пытаясь судорожными движениями развязать руки. Один, тот, что помладше, упал на землю и завыл. Его вой был прекращен ударом ноги в лицо. Удар был несильным. Упавший, только дернул головой, прекратил выть и теперь сплёвывал кровь и слюни на пожухлую траву. Парни помогли ему подняться. Он стоял на подгибающихся ногах, опираясь головой на плечо своего товарища. Тот брезгливо морщился, но терпел.

Слон легонько подтолкнул меня в спину.
- Давай, Тарик! Делай!

Сердце моё стучало так сильно, что мне казалось – этот  стук слышно даже на шоссе, что было за перелеском. Две скрюченные холодом и  страхом фигуры превратились в силуэты. Я не различал их лиц. Ружьё весило уже за центнер, не меньше, и при этом ходило ходуном в моих руках, как будто пыталось из них вырваться. Слон забрал его. Сразу стало легче. Приобняв за плечи своей огромной ручищей, Слон завёл меня за джип.

- Слушай, я понимаю, что Михаил Александрович – твой друг. И он нам приказал тебе помочь! Мы уже не можем остановиться. Эти шакалы уголовные угрожали тебе и твоей семье, твоим детям! Отпускать их нельзя! Они поймут, что ты слабый и не отстанут! Я давно за тобой наблюдаю. Зря ты полез в это. Наш бизнес не для тебя. Ты другой! Но сейчас ты должен! Соберись! И сделай!

Слон достал из кармана куртки небольшую плоскую бутылку. Протянул мне. Пара больших глотков виски горячей волной прошли по телу, снизу вверх. Стало жарко. Я даже расстегнул куртку. Пелена с глаз исчезла. Я видел, как внимательно смотрят на меня парни, и Слон, и те двое, что копали могилу.

Я быстро подошёл к своим мишеням. В них уже не было почти ничего человеческого. Выстрелил в голову, тому, что ещё стоял, наблюдая, как в замедленной съёмке за его разлетающимся черепом. Второй стоял на коленях и отворачивался от меня, как от холодного ветра. Ему заряд попал в грудь, разворотив рёбра. Часть крупной картечи прошла навылет и окрасила кровью белую от инея траву за его спиной. Затем он упал на неё, несколько раз конвульсивно дернувшись.
 
Один из парней, его звали Вася Суета, протягивал мне пачку салфеток. Я порвал упаковку и скомкав все их в руке, стал вытирать кровь с лица и одежды. Получалось не очень.
 
Парни уже скинули трупы в яму и посыпали их химией. Я подошёл к ним и поднял с земли одну из лопат.
- Брось, Тарик! Парни сами всё сделают. Поехали. Тебе еще переодеться надо. Эту одежду сожжём.

Слон открыл багажник джипа и указал мне на пакет с новой одеждой. Там были джинсы,  теплая рубашка и пуховик. Отдельно в коробке – новые кроссовки. Мою одежду и обувь Слон запихал в мешок и отдал парням. Те  сразу бросили её в костёр и принялись быстро  забрасывать могилу землёй. Суета улыбнулся мне и показал кулак в одобрительном жесте. Второй громила, с искалеченным грубым шрамом лицом и искусственным глазом, по кличке Мумийтроль, продолжал быстро работать. У Миши – моего авторитетного друга было своеобразное чувство юмора. Почти все парни в его группировке, которая существовала в виде спортивного клуба «Моисей», имели весьма забавные клички.

Например, Вася получил свою, после совершенного им подвига, на одной из разборок. Предприниматель, сильно задолжавший одному из коммерсантов, входивших в орбиту Мишиного клуба, упорно не желал вернуть долг и в своей подлости пошёл на сговор с УБОП  (Управление по Борьбе с Организованной Преступностью). Эти господа милицейские, были  ничем не лучше, а где-то даже хуже и подлее тех преступников, против которых они якобы боролись и также «крышевали» своих подшефных коммерсантов и ездили за них на разборки, как и все бандосы. А по сути, были лицемерными негодяями. Название «оборотни в погонах» подходило к ним очень удачно.

В общем,  к тому времени, когда Миша решил сделать налёт на квартиру шкодливого коммерсанта, там уже была организована засада УБОП и тяжеловооружённые парни из СОБРа (Специальный Отряд Быстрого Реагирования) ждали их в нетерпении. Михаил тогда ещё был в той стадии раннебандитского российского истеблишмента, когда лично участвовал в наиболее важных мероприятиях.

И вот, Миша во главе группы своих вооруженных отморозков поднимается по лестнице к квартире должника. Вася, бывший в той группе, парень из таёжной дальневосточной глубинки, потомственный охотник, видимо получил сигнал от своей чуйки (интуиция, предвидение, инсайд) вдруг вырывается вперёд и выбив ногой дверь в квартиру… Из квартиры слышны звуки тяжелых ударов. Затем, на площадку перед квартирой выдвигается голова СОБРовской гидры в виде двух тяжеловооружённых бойцов, укрытых пуленепробиваемыми ростовыми щитами и Вася без сознания, висящий предплечьями на двух автоматах СОБРовцев.

Вся команды Миши быстро ретируется из подъезда, благо, что этаж был второй и запрыгнув в свои авто, быстро сматывается. Надо отдать должное непрофессионализму СОБРа, не поставившего своих людей на выходе и выездах и всему уровню УБОП. Так и получил Вася своё погоняло «Вася Суета».

Мумийтролю его кличка досталась намного дороже. Вся команда клуба «Моисей» была организована по типу спецслужб: руководство, разведка, аналитика, контрразведка, оперативники, спецназ – боевое крыло. Причём, в отличие от косных государственных спецслужб, почти все в команде Миши были взаимозаменяемы, отработав не менее трёх лет в составе того или иного отделения его клуба, включая коммерческие подразделения. Что это значит? Например, простой, как полено, деревенский парень, попав в его команду, пашет простым грузчиком на складе и параллельно тренируется в клубе (ОФЗ и рукопашка).

Проявляя сноровку, терпение, прилежание в работе и тренировках, парень становится бригадиром грузчиков, затем кладовщиком, изучая этот бизнес, насколько позволяют его способности. Для улучшения способностей он обязан поступить в какое-нибудь учебное заведение, ВУЗ или техникум и прилежно в нём учиться. Затем его вдруг назначают директором одного из Мишиных ресторанов, где он должен досконально изучить новый бизнес и приобрести  все навыки управления им. Проработав три года в ресторане, он получает новое назначение, допустим – начинает заниматься обналичкой. И таким образом, все винтики в отлаженном механизме маленькой Мишиной империи абсолютно взаимозаменяемы.

Он сам мне рассказывал, что этот опыт управления  взял из книг по психологии и учёл, что человек активно учится чему-то и достигает предела за три года. Тогда он начинает халявить и приспосабливаться, может быть, воровать и т.д. и в целом его потенциал развития замедляется. Эти механизмы человеческой природы весьма подробно освещены в романе «Град обреченный» гениальных Стругацких. Когда я спросил Мишу, не из него ли он позаимствовал свою систему управления, он ответил, что не читал ни одного романа Стругацких.
 
Мумийтроль, до этого бывший простым хабаровским гопником Серёгой Козловым, прошёл несколько этапов эволюции в иерархии «Моисея» и дослужился до начальника торговой базы. По сути, эта база была полноценным военным, особо охраняемым объектом с двойным периметром. Там были высокие, цельные заборы с «Егозой» - очень эффективным заграждением в виде колючей проволоки с режущими элементами, скрученной в спираль метрового диаметра. Вдоль заборов в дневное время бегали по натянутой  проволоке огромные кавказские и туркменские овчарки. Ночью их отпускали на свободное окарауливание и они бегали по всей территории базы. Кроме того, по углам стояли  вышки с прожекторами и часовыми. А под землёй, внутри некоторых ангаров были отлично оборудованные убежища со скрытыми входами и тайными выходами за пределы базы. Достаточно сказать, что даже на КПП и воротах при въезде, стояли в охране бывшие офицеры советской армии – капитаны, майоры. Это тешило самолюбие Михаила, который в своё время закончил Алма-Атинское пехотное училище и вовремя свалил  из загнивающей советской армии в чине старшего лейтенанта.
 
Как же обрёл своё новое имя Серёга Козлов? Случилось это в конце девяностых. Было решено отправить к праотцам очередного конкурента и сделать это путём взрыва. Из опасения огласки и подставы решили сделать это своими силами. Серёга и несколько человек из его команды взялись изготовить СВУ (самодельное взрывное устройство). Что-то пошло не так и СВУ взорвалось не вовремя. Один из парней погиб, несколько получили контузии и лёгкие ранения, а Серёга лишился кисти правой руки и одного глаза.
 
В отличие от пресловутой российской армии, где «своих не бросают», в команде Михаила своих реально никогда не бросали и все пострадавшие получили своевременную медицинскую, материальную, юридическую и иную помощь. Серёгу отправили на излечение в легендарную клинику Елизарова в Кургане, где кудесники-врачи, по уникальным елизаровским технологиям, вытянули в длину кости из остатков серёгиной руки и сформировали новую кисть с тремя пальцами. Честно говоря, выглядели они как слегка обваренные в кипятке морковки, но функциональность их была такова, что Серёга возобновил тренировки по тяжелой атлетике и вполне успешно тягал немалые веса. А из-за своего изувеченного лица и смотрящего слегка в сторону искусственного глаза, да еще «чудесной» трёхпалой руки, получил «позывной» Мумийтроль.

Возвращаясь памятью к той поздней хабаровской осени, каждый раз мысленно вздрагиваю: «Неужели всё это было со мной?» С места казни мы приехали на загородную турбазу, где была баня, девушки, широкий выбор алкоголя и уютные кемпинги на берегу реки Уссури. Всё это в комплексе, неплохо справилось с моим стрессом. Стал ли я мучиться комплексом вины? Осознал ли себя убийцей? Вовсе нет. Если бы я не остановил тогда тех двоих навсегда, они принесли бы людям очень много горя и боли, потому что были конченными, за которых «не вписались» даже сами лидеры местных уголовников, так называемых «синих», так их называли из-за множества примитивных тюремных наколок или по другому «общаковских». С ними спортивные бандитские группировки держали паритет.

(Продолжение следует)