Поцелуй баронессы - глава первая

    П О Ц Е Л У Й  Б А Р О Н Е С С Ы

    ПОВЕСТЬ
_____________________________________________
«Молчи и слушай: я сказал,
Что жизнь лишь дорога, пока она прекрасна,
А долго ль?.. жизнь как бал —
Кружишься — весело, кругом все светло, ясно…
Вернулся лишь домой, наряд измятый снял —
И все забыл, и только что устал.»

- М.Ю. Лермонтов, «Маскарад»


Глава первая

Чрезвычайно забавный эпизод был замечен одним местным жителем рано утром, на Литейном проспекте. Хотя, вдумайтесь, что может показаться особенно забавным здесь, в Петербурге, городе снов и иллюзий, облекшихся частию в разодетых актеров, творческих людей, музыкантов, художников, наконец, шарлатанов и каких-нибудь сумасшедших? Местный житель, выходя на улицу из парадной, чтобы покурить в своих шортах и майке, изнывая от июльской жары, точно ничему не удивится. Чего он только не видел здесь, в Петербурге двадцать первого века, таком изысканном и старом и, одновременно, пошлом и современном.

Однако, условный местный житель в майке все-таки удивился. Дело было, повторимся, утром. Термометр показывал +27, и это, на минуточку, в 7:25 утра, когда ожидаешь хоть какой-нибудь прохлады. Иной раз грешишь на старинные каменные фасады, прогретые за день, как кухонные плиты, которые поддерживают жар еще очень долго, не оставляя шансов на желанный бриз, но мы снова отвлекаемся. Так вот, местный житель, немолодой, с солидным статусным пузом и седыми усами, закуривая сигарету будничным движением, стоя неподалеку от отвратительной булочной, которых в Петербурге развелось крайне много, увидел вылетающего из двери молодого человека. Одет он был в деловой серый костюм, в черном галстуке, лицо его было чрезвычайно бледным, а глаза – красными. Он нервно озирался по сторонам, беспрестанно заглядывал в телефон, а затем с каким-то крайним испугом оборачивался на дом, из которого вылетел, как стрела, пущенная метким стрелком.
 
- Наркоман, - буднично заключил курящий мужчина с усами и хотел было отвернуться, но нервный голос молодого человека снова заставил его, так сказать, невзначай подслушать.

- Евгений Леонидович! Дядя! Да, я съехал, вот только что! Ключи передам тебе и, уж не пойми меня неправильно, никогда больше не предлагай мне ночевать в этих старых Петербургских квартирах! Что случилось? Да там у тебя просто портал в преисподнюю открыт, вот что я тебе скажу! «Нехорошая квартира» покажется детским лепетом, Булгаков просто в этой не жил! Нет, дядя, без меня, вот без меня! Что случилось? Да я чуть не умер от страха! Ты бы видел это лицо, это чертово, мать твою, лицо! Он был там, я уверен, эти шаги… стой, такси подъехало. В общем, ключи передам вечером, встретимся, как планировали в кафе.

Молодой человек в костюме небрежно передал свой багаж водителю и, поспешив сесть в безопасное место, еще долгое время таращился из окошка двери на оранжевый фасад дома, пока машина не тронулась и не скрылась из виду, растворяясь в дорожном трафике города.

Задумчиво затянувшись и выпустив облако дыма, немолодой мужчина в майке даже с заинтересованностью отошел поближе к краю тротуара, чтобы рассмотреть этот дом, так напугавший незнакомца. На первый взгляд, особенно замыленный и пресытившийся взгляд местного жителя, – ничего необычного, просто очередной кусочек бесконечной исторической части города. Это был доходный дом середины 19-ого века, высотой в шесть этажей, довольно протяженный, действительно весь оранжевый, отделанный какими-то узорами из извести или штукатурки – мужчина не разбирался в старинной отделке. Вход на парадную лестницу выходил как раз на Литейный проспект, на узкий тротуар, по которому в пятничный вечер было невозможно разойтись.

Докурив сигарету, петербуржец еще некоторое время простоял в задумчивости, а затем отправился переодеваться к себе, в соседний бывший доходный дом, чтобы принять в гости племянника-дирижера, пожелавшего продемонстрировать свою новую музыку на написанное им же либретто.

Вот и вечер наступил в Петербурге, окрашивая старые фасады в закатные цвета. Темнеет в это время года поздно, поэтому на улице, в восемь часов, было еще светло и, что крайне неприятно – жарко до удушливого состояния. В небольшом, но уютном ресторанчике, за круглым столиком расположились два родственника, не видевшихся уже несколько лет. Один был местным, звали его Евгением Леонидовичем Пегасовым. Он был уже в летах, коротко пострижен, с аккуратной щетиной и благоухающий стойким одеколоном. Он был в белой рубашке, слегка помятой, и в свободных синих штанах. Носил он круглые очки в толстой оправе, но не как у ботаника-идиота из карикатурных мультфильмов, а стильные, фирменные, из дорогого брендового магазина. Конечно, модель была своеобразной и на «любителя», но тем не менее. Евгений Леонидович был человеком небедным, даже по меркам Петербурга, имел в собственности несколько квартир, которые сдавал. Этим и жил, периодически покупая новые и продавая старые.

Именно одну из своих квартир он и предложил своему племяннику, Денису Пегасову, естественно, бесплатно, тем более что в эту неделю она совершенно пустовала. Денис работал в престижной компании и приехал в командировку из Москвы. Описывать, чем занимался молодой успешный мужчина, приехавший из столицы, не будем, – это чрезвычайно скучно и неинтересно. Читателю следует только знать, что доходы позволяют ему покупать дорогие вещи, ездить на сапсане, поедать ланчи в неплохих ресторанах и покупать акции, откладывая понемногу на вклады под выгодные проценты. Как читатель уже догадался, Денис и был тем самым ошпаренным жильцом, выбежавший из дома на Литейной и перепуганный до смерти.

Ужин был приятный. Ели устрицы, пили белое вино. Говорили долго, обо всем подряд – и о семье, и о работе, и о том, как давно они не виделись, и как Евгений Леонидович качал маленького Дениса на руках, а тот в отместку нагадил ему на рубашку, и…

- Дядя, ну хватит уже вспоминать мои бессознательные состояния, - с улыбкой и легким раздраженным смехом произнес Денис, который все еще выглядел дурно после прошедшей ночи.

- А когда я тебе, пачкун мелкий, это еще бы все высказал, а? Ладно, будь по-твоему. Ну, давай, за встречу еще разок. Где там этот официант блондин с сережкой в обеих ушах? Знаешь, Дениска, я вот сколько живу в Петербурге, а все не могу привыкнуть к этим пацанам, приехавших с провинций. Это ведь все с периферии такие, вычурные и пестрые, как петухи. Свободу тут чувствуют, вдали от предков и архаичных устоев. Так-то.

Раздался звон хрусталя. Каждый сделал по глотку. Подошел озвученный выше официант со странной внешностью (что, впрочем, в Петербурге довольно обычное явление), принял заказ на кофе и отошел.

Посидев минуту в полном молчании, дядя, наконец, подался чуть вперед и тихонько спросил:

- Чего там, на Литейной, случилось-то? Нормальная же квартира. Оценил потолки? Ты таких, наверняка, в своей Москве не видел никогда. Живете там, как тараканы, со своими метр девяносто, упираетесь макушками в натяжные потолки, - дядя посмеялся над собственной шуткой, а вот Денис, напротив, нахмурился.

- Дядя, - начал серьезно племянник, озабоченно посмотрев по сторонам, - ты в той квартире… когда в последний раз ночевал?

- Может год назад, не помню. Когда ремонт делал в основной хибаре, где живу. Бывало, бывало. А что?

- И ничего странного не замечал?

- Смотря, что называть странным, Денис, - усмехнулся дядя и, с интересом наблюдая за племянником, сделал еще один глоток красного вина.

- Вот конкретно… странное… Жуткое, кошмарное! Как в сонном параличе, только помноженное на тысячу, нет, на миллион! – в сердцах проговорил Денис и, как будто снова что-то вспомнив, побледнел, как белый снег.

- Тебе не дурно? – обеспокоенно произнес дядя. – Может солнечный удар, переутомление? Ты все мне пытаешься начать рассказ и не можешь. Соберись, Денис, и не стесняйся. Говори, как есть.

- Ладно, в туалет только отойду. Умоюсь. После вина как-то все мажет.

Сказав это, Денис поднялся с места и направился в уборную. Оказавшись внутри, он подошел к белой мраморной раковине и включил кран. Вода зашумела. Умывшись несколько раз, Денис уперся руками по обе стороны раковины и посмотрел в свое отражение. Лицо его было по-прежнему бледным, а черные зрачки глаз выглядели возбужденно расширенными. Вдруг, молодой человек дернулся. Лицо его исказил страх. Он обернулся вокруг себя, посмотрел по сторонам.

- Опять этот мотив… эта музыка… - произнес он вполголоса. – Я был уверен, что мне показалось, померещилось… снова этот голос. Надо собраться и рассказать дяде все, как было, даже если он подумает, что я тронулся головой. Все равно, выбора у меня нет, а если я промолчу… вдруг, эта история будет преследовать меня всегда? Меня как холодным одеялом, промерзшим в снегу, укутали и стянули – так ощущаю себя, как на краю, на грани какого-то непонятного и холодного озера стою. Нет, нырять я туда не хочу. Пойду, скажу все, как есть. Проклятая песня. Я ведь не слушаю такое.

Двери уборной открылись, и племянник зашагал к столику. Дядя уже покончил с последней устрицей, которую с аристократичной манерностью отложил на тарелку и утер губы салфеткой. Денис сел и с полным, серьезнейшим видом, приготовился к рассказу.

- Ну, рассказывай давай, что тебя так впечатлило, - с фирменной улыбкой тонких губ спросил дядя, снова взяв в руки фужер с красным вином.

Денис достал ключи от квартиры на Литейной и положил на столик.

- Забыл бы ведь отдать, - пробормотал племянник, - забери, мне они, надеюсь, никогда больше не понадобятся. Знаешь, дядя, в жизни, конечно, всякое бывает. Командировки, друзья, отдых, отпуска, проблемы, разводы, дети, катаклизмы… и, как ни странно, во многом я побывал и поучаствовал, все мне казалось знакомым и понятным. Но сегодня, - Денис стал говорить тише и подался чуть вперед к дяде, - сегодня было что-то, что невозможно описать привычным слогом. Мне это все как-то странно и чуждо, даже жутко, я бы сказал… я тебе перескажу все, как было, а ты рассуди сам, как это назвать и было ли когда-нибудь это на твоем жизненном пути. Одного только прошу, дядя, отнесись серьезно и выслушай меня полностью. Мне ведь никто, кроме тебя, не поверит.

И Денис принялся к рассказу.

Но, прежде чем мы перейдем к изложению странного происшествия, дорогой читатель, нам следует непременно перевернуть страницы нашей истории на несколько страниц назад. Именно тогда мы с полнотой поймем то, о чем поведает Денис своему дяде.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.