Мост через холод. Второй вариант

Сценическая композиция по мотивам книг
Александра Феклисова «Признание разведчика»
и Питирима Сорокина «Долгий путь»

Действующие лица

Александр Феклисов, он же Александр Фомин – резидент советской разведки в Вашингтоне
Джон Альфред Скали – американский журналист, корреспондент телекомпании ABC News
Питирим Сорокин – русский и американский социолог
Хрущёв – первый секретарь ЦК КПСС, председатель Совета министров СССР
Кеннеди – президент США
Человек с разными лицами – меняя те или иные детали костюма, предстаёт то человеком от театра, то советником Кеннеди, то референтом Хрущёва
Ведущий американец
Ведущий русский

Пролог

Человек с разными лицами (от театра, в зал). Эта история случилась более шестидесяти лет назад. Но мы смотрим в зеркало прошлого не любопытства ради, а чтобы оно не тянуло нас назад, в пропасть Третьей мировой войны с применением ядерного оружия, грозящего уничтожить всё живое на земле и даже саму нашу Землю. Но надо помнить, что был момент, всего лишь момент в долгой истории человечества, когда само человечество, не желая того, оказалось на грани самоубийства. Взглянем на события такого далёкого от нас 1962 года глазами его участников и призовём в качестве свидетеля и эксперта учёного-социолога, объединившего в самом себе и в своих трудах две сверхдержавы – Россию и Америку. При этом мы не собираемся гримировать наших актёров, добиваясь портретного сходства с историческими персонажами. Мы покажем и расскажем эту историю без грима и без какой бы то ни было лакировки.

Сцена I

Дом Питирима Сорокина в городке Винчестер в окрестностях Бостона, декабрь 1962 года. Входит Феклисов, держа в руках пакет с подарками. Ему навстречу выходит Сорокин.

Сорокин. Добро пожаловать господин Фомин! Или, простите, как у вас правильнее: товарищ Фомин?

Феклисов. Называйте меня, как вам удобнее. В Советском Союзе принято называть друг друга «товарищами». В любом случае я рад вас приветствовать от лица моей страны.

Сорокин. В пору моей революционной молодости мы «товарищами» называли своих друзей и соратников. Сомнительно, можно ли нас с вами считать соратником, но я был хотел полагать вас своим другом. Вы согласны?
Феклисов. Согласен, товарищ Сорокин. И в знак признательности примите от меня вот это.
Достает из пакета бутылку водки «Столичная», коробку конфет и баночку икры. Кладет подарки на стол, возле которого по приглашению Сорокина рассаживаются хозяин и гость.

Сорокин. Вообще-то я не пью, но в таком случае, как сейчас, я готов выпить с вами водку, пока не увидела Леночка, моя жена.

Берёт из шкафа две рюмки, кладет их на стол и разливает в них водку.

Сорокин. Мы ведь с вами давно знакомы, лет двадцать, наверное.

Феклисов. Ровно двадцать лет. Осенью 1942 года я прилетал в Бостон из Вашингтона по заданию нашего посольства. Они поручили мне выступить на митинге, организованном вашим отделением Общества помощи воюющей России. Вы меня встретили прямо на аэродроме, что было весьма любезно с вашей стороны. Я ведь из страны, которая вас обидела…

Сорокин. Что вы, что вы! Я все обиды давно позабыл, а тогда мне хотелось сделать хоть что-то полезное, хоть самую толику, чтобы облегчить страдания моего народа. И, ещё признаюсь откровенно, вы были первым советским человеком, с кем мне пришлось общаться в Соединенных Штатах. Давайте за встречу!
Чокаются рюмками и выпивают не морщась.

Сорокин. Мда! Совсем как в годы моей молодости… Однако вернёмся к нашей первой встрече. Я был несказанно ей рад. И буду с вами совсем откровенен: я тогда боялся, что Красная Армия не выдержит такого мощного удара хорошо оснащённой военной машины, какая была у Гитлера. После того, как он без особых усилий сокрушил чуть ли не все страны Европы, перед ним могли пасть и Москва, и Ленинград. Но вы выстояли и сами сокрушили его.

Феклисов.  Откровенность за откровенность, товарищ Сорокин: Гитлера мы могли бы разбить гораздо раньше, если бы наши западные союзники своевременно открыли второй фронт.

Сорокин. Вот именно! И я не раз говорил и писал об этом. Но, видимо, в планы Черчилля и влиятельных кругов США входили не только победа над Германией, но и максимальное истощение Советского Союза. Впрочем, ладно, не будем пока об этом. Мы выпили на знакомство, но я вас совсем не знаю. Расскажите о себе: где вы родились, кто ваши родители?..

Общий свет гаснет, освещая только появившегося на сцене Ведущего американца. Звучит мелодия заставки к фильмам про Джеймса Бонда.

Ведущий американец. Дамы и господа! Представляю вам героев нашего шоу… Нет, конечно, не шоу, а драмы. Я бы даже сказал, почти трагедии, причем трагедии вселенского масштаба, которая, по счастью, не случилась, во многом благодаря именно этим героям. Вот первый из них (освещается Феклисов). Советник посольства Советского Союза Александр Фомин. Увы, других сведений о нем в нашем распоряжении нет.

Звучит мелодия Таривердиева из сериала «Семнадцать мгновений весны». На сцену выходит Ведущий русский.

Ведущий русский. Информация к размышлению. Феклисов Александр Семенович. Резидент советской разведки в Вашингтоне. Работает под легендой советника посольства Александра Фомина. Родился 9 марта 1914 года в Москве в семье железнодорожного стрелочника. В 1939 году окончил Московский институт инженеров связи и был направлен в органы внешней разведки Главного управления госбезопасности при НКВД СССР. Убежденный коммунист, характер спокойный, сдержанный. Обладает ясным аналитическим умом. В 1962 году сыграл важную роль в урегулировании Карибского кризиса, который в Соединенных Штатах Америки принято называть Cuban missile crisis – Кубинский ракетный кризис.

Ведущие уходят за кулисы, вновь зажигается свет на сцене.

Сорокин. Мда! Вы не поверите, но у меня более пролетарской происхождение, чем у вас.

Феклисов (с улыбкой). Разве? По моим сведениям, вы из коми крестьян. А крестьян Владимир Ильич Ленин относил к мелкой буржуазии. Простите, если я вас этим обидел.

Сорокин. Вы меня ничуть не обидели, но давайте уточним: Ленин считал крестьянство «последним капиталистическим классом». Но это относилось к тем крестьянам, кто побогаче. Однако моя мама и мой отец не были таковыми. Отец числился золотых, серебряных и чеканных дел мастером. Только ни золота, ни серебра у нас никогда не водилось...

Феклисов. Еще раз простите, это правда, что вы были знакомы с Лениным?

Сорокин. Да, в семнадцатом году мы достаточно хорошо знали друг друга. Встречались на митингах, отчаянно спорили. А в восемнадцатом я удостоился целой его статьи в большевистской газете «Правда». Не могу сказать, что она была правдивой…   

Опять гаснет свет, освещая только ведущих. Звучит мелодия из фильмов про Джеймса Бонда.

Ведущий американец. А теперь, дамы и господа, представляю вам знаменитого ученого, социолога высшей пробы, профессора Питирима Сорокина! В двадцатые годы нашего неспокойного века он бежал из красной России, но Америка с радостью приняла его в свои объятия. Здесь он сделал великолепную карьеру, основал социологический факультет в Гарвардском университете и руководил им более десяти лет. После Второй мировой бойни создал Центр по изучению созидательной любви, полагая, что любовь – это мощное противодействие преступным наклонностям, а также страху и ненависти и потому она необходима для длительного существования общества…

Звучит мелодия Таривердиева.

Ведущий русский. Информация к размышлению. Сорокин Питирим Александрович – выдающийся русский и американский социолог. Родился 4 февраля 1889 года в селе Туръя Вологодской губернии в семье коми крестьянки и ремесленника из Великого Устюга. Рано начал самостоятельную жизнь, увлёкся революционными идеями, в семнадцать лет вступил в партию социалистов-революционеров. Трижды арестовывался царской охранкой, что не помешало ему блестяще окончить Петербургский университет. После февральской революции стал секретарем премьера Временного правительства Керенского и депутатом Учредительного собрания от Вологодской губернии. Осудил Октябрьскую революцию и активно выступал против неё. 30 октября 1918 года в Великом Устюге сдался местным чекистам, был приговорён к расстрелу, однако его спасло открытое письмо в местную газету «Крестьянские и Рабочие Думы» с решением отойти от политической деятельности. Письмо переопубликовала газета «Правда», после чего там же появилась статья Ленина «Ценные признания Питирима Сорокина». Затем он был привезён в Москву и помилован, однако в 1922 году его выслали из Петрограда в Берлин. Оттуда, по приглашение первого президента Чехословацкой республики Томаша Масарика, перебрался в Прагу, а через год переехал в США для чтения курса лекций по истории русской революции. В 1930 году получил американское гражданство. По убеждениям левый либерал. Характер живой, экспрессивный. Обладает ясным аналитическим умом.

Ведущие покидают сцену.

Сорокин. Что ж после того, как мы кое-что узнали друг про друга, расскажите о том, что происходит в вашей стране. Читаю ваши газеты, знаю: в прошлом году был очередной съезд вашей единственной партии. Ваши журналисты по привычке назвали его «историческим», но это, пожалуй, тот случай, когда я готов с ними согласиться. Такого разоблачения сталинской тирании, да ещё с высоких трибун, насколько мне известно, не было.

Феклисов. Вы правы, Питирим Александрович, с культом личности в нашей стране покончено раз и навсегда. Еще шесть лет назад, на двадцатом съезде, мы провозгласили принцип коллективного руководства. Теперь у нас демократия, и в этом отношении мы ничуть не хуже США. Хотя, вернее будет сказать, демократия у нас не такая, как в Америке, а своя – социалистическая…

Сорокин. Мда! Вы, молодой человек, видимо, мало жили и мало читали. А потому глубоко, очень глубоко заблуждаетесь! Моя же жизнь была долгой и бурной, но, главное, я тщательно изучил эту проблему, причем начиная с древнейших времен. И вот, что я вам скажу: самый опасный в мире порок – это властолюбие. Он вреднее пьянства и разврата, поскольку губит не отдельного человека, а целые народы и государства, унижает миллионы людей и наносит огромный вред обществу.

Феклисов. Да, конечно, так оно и есть. Только властолюбие – это черта какого-то одного, конкретного человека. А у нас страной правит партия и целое политбюро от её имени.

Сорокин. Политбюро?! Советским Союзом единолично правит Хрущёв. Его уже сейчас ваши газетчики именуют «народным вождём», «новым Лениным» и «коммунистом номер один». И чем же он отличается от Сталина, которого также превозносили до небес?

Феклисов. Нет, не могу с вами согласиться. Всё-таки не до такой степени. Хотя, конечно, отдельные перегибы имеют место. И всё же… Мы строим коммунизм. Двадцать второй съезд, который вы упомянули, взял курс на то, чтобы через двадцать лет в основном его построить и превзойти Америку по производству продукции на душу населения. 

Сорокин. Чисто хрущёвское бахвальство, которое совсем не к лицу главе великой страны.

Феклисов. Однако социализм мы построили.

Сорокин. Ничего подобного! Социализм придет к советским людям ещё не скоро. Для этого потребуется мирный труд двух, а то и трёх поколений. Да, Советский Союз стал могущественной державой, на которую едва ли рискнет напасть какая-либо страна. Поэтому не стоит пороть горячку. Надо медленно и неуклонно развивать экономику, улучшать жизнь народа, совершенствовать образование и всю систему социального обеспечения. И, главное, необходимо всячески избегать военного противостояния и конфликтов, подобных тому, что случился совсем недавно. Зачем нашим двум странам понадобилось грозить друг другу ядерным оружием? Неужели Россия и США не могут без этого обходится? Для чего ваш Хрущёв стучал ботинком по столу в ООН, приехал в Америку, чтобы грозить «кузькиной матерью»?

Феклисов. Справедливости ради надо сказать, что и американские генералы показали себя в этом конфликте не с лучшей стороны.

Сорокин. Соглашусь с вами. В Пентагоне засели ястребы. Может они и не хотят ядерной войны, но не прочь поиграть ядерными мускулами. Я слышал от гарвардских студентов, что вы и какой-то американский журналист сумели чуть ли не вдвоём разрешить этот конфликт.

Феклисов. Вы имеете в виду Джона Скали?

Сорокин. Да, вроде бы. Вы давно с ним знакомы?

Феклисов. Года полтора. Он часто просил меня прояснить некоторые аспекты советской политики. Они были нужны ему для его телепередачи, где выступали министры, члены конгресса и прочие деятели. Я же со своей стороны тоже был не прочь узнать про привычки и нравы американцев. Так мы подружились.

Сорокин. Вот видите. Могут же подружиться советский дипломат и американский журналист. Так почему же не могут этого сделать две самые могущественные державы? Как случился этот чертов кризис, что чуть не привел мир к ядерной войне?

Сцена II

Звучит песня «Широка страна моя родная», которую сменяет стук метронома. Спускается экран, на котором появляются изображения Малиновского, Хрущёва, Фиделя Кастро, карта Карибского бассейна и советских судов, двигающихся по Атлантическому океану. На сцену выходит Человек с разными лицами.

Человек с разными лицами (от театра, в зал). А началось всё с того, что в апреле 1962 года во время визита советской делегации в Болгарию министр обороны Советского Союза Радион Малиновский мирно прогуливался по черноморской набережной на пару с советским лидером Никитой Хрущевым. И Радион Яковлевич показал рукой в туманную, покрытую мраком даль и сообщил Никите Сергеевичу, что где-то там, в Турции, находятся американские ракеты, способные за 15 минут долететь до Москвы. Возмущению главы СССР не было предела. Вернувшись, он собрал у себя в кабинете министра иностранных дел Андрея Громыко, своего первого зама в советском правительстве Анастаса Микояна и маршала Малиновского.

На фоне Кремля появляется Хрущёв.

Хрущёв.  Да что ж это такое, товарищи! Они, понимаете ли, размещают рядом с нами свои ракеты, а мы должны всё это терпеть? Нет и ещё раз – нет! Мы тоже, знаете ли, не лыком шиты. Американцы поставили ракеты у нас под носом, а мы поставим свои ракеты у них под носом – на Кубе. Товарищу Фиделю Кастро объясним, что делается для его же блага. Мы таким образом защитим его революцию и всю мировую систему социализма, угроза которой исходит из Америки.

Человек с разными лицами (от театра). В августе того же года началась секретная операция по переброске советских ракет с ядерными боеголовками, получившая название в честь протекающей по Чукотке речушки – «Анадырь». Восемьдесят пять торговых судов, гружёных сверху тракторами, в трюмах везли смертельный груз на Кубу.

Звучит песня America the Beautiful из репертуара Элвиса Пресли, которая также сменяется тревожным тиканьем метронома. На экране – карта Кубы, затем самолёт У-2, Белый дом, фото Джона и Роберта Кеннеди, а также госсекретаря Дина Раска и главы Пентагона Роберта Макнамары.

Человек с разными лицами (от театра, в зал). Летом 1962 года американский разведывательный самолет У-2 обнаружил на Кубе футбольные поля. Эксперты были весьма озадачены. Они-то знали, что кубинцы предпочитают бейсбол, а вот футбол – любимая игра русских. Об этом доложили президенту Джону Кеннеди, но он посчитал эти аргументы весьма легкомысленными. Однако 14 октября того же года У-2 зафиксировал нечто более устрашающее.

На сцене Кеннеди.

Человек с разными лицами (советник Джона Кеннеди). Господин президент, я к вам опять по поводу Кубы.

Кеннеди (с усмешкой). Нашли ещё одно футбольное поле?

Человек с разными лицами. Нет, господин президент, на этот раз У-2 зафиксировал на Кубе строительство пусковых ракетных установок. И по заключению специалистов, они могут нанести ядерный удар по всем центрам Восточного побережья США, включая Нью-Йорк и Вашингтон. (Поворачивается лицом в зал). Узнав эту новость, Кеннеди собрал на секретное совещание в Белом доме особую группу советников из 14 человек, ставшей позднее известной как «Исполнительный комитет». (Поворачивается лицом к Кеннеди). Господин президент, комитет предлагает три возможных варианта разрешения ситуации: уничтожить ракеты точечными ударами, провести полномасштабную военную операцию на Кубе и ввести морскую блокаду острова.

Кеннеди. Любые варианты, связанные с агрессией, я отметаю. Но готов согласится с введением морской блокады.

Человек с разными лицами (от театра, в зал). А это означает, что на пути груженых ракетами советских торговых судов в открытом океане должны будут встать девяносто кораблей военно-морских сил США. Дело явно шло к войне между капиталистической Америкой и социалистической Россией. В самый разгар мирового катаклизма, 22 октября, советник советского посольства Александр Фомин встретился в вашингтонском ресторане «Оксидентал» с американским журналистом Джоном Скали.

Человек от театра и Кеннеди покидают сцену, на которой установлен столик ресторана «Оксидентал», за которым сидят Феклисов и Джон Скали.

Феклисов: Джек, мы с тобой не первый год знакомы, но я тебя не узнаю. Чем ты так встревожен? И почему ты так срочно захотел со мной встретиться? Ты намерен взять у меня интервью?

Скали: Да, интервью. Если хочешь, можете назвать это так. Только это интервью не появится ни на телевидении, ни в газете. У меня даже нет записывающих устройств. Можешь обыскать меня, если не веришь.

Феклисов: Даже не сомневайтесь – я верю. Что ж, задавай вопросы.
Звучит мелодия из «Джеймса Бонда», появляется Ведущий американец.   

Ведущий американец. Дамы и господа! А вот теперь позвольте вам представить ещё одного участника это драмы. Джон Альфред Скали, известный каждому американскому телезрителю ведущий телешоу «Вопросы и ответы». Родился 27 апреля 1918 года в городе Кантоне, штат Огайо. Окончил Бостонский университет, с 1961 года работает корреспондентом телекомпании ABC News.

Звучит мелодия из «Семнадцати мгновений весны», появляется Ведущий русский.

Ведущий русский. Информация к размышлению. Джон Альфред Скали – опытный американский журналист. В силу своей профессиональной деятельности знаком со многими политическими деятелями США, является другом государственного секретаря Дина Раска и министра юстиции Роберта Кеннеди, неоднократно встречался с его братом, президентом Джоном Кеннеди. Характер неуравновешенный, взрывной. Политические взгляды расплывчаты. По нашим данным, встреча в ресторане «Оксидентал» произошла с благословления обоих братьев.

Ведущие уходят. Зажигается свет.

Скали: Вопросы, вопросы…  Да-да, вопросы. Так вот мой первый вопрос: ваш лидер Хрущёв совсем рехнулся? Зачем он размещает на Кубе ракеты, которые за десять минут могут уничтожить всех нас?

Феклисов: Постой, Скали, с чего ты это взял? Хрущёв же недавно заявил, что мы поставляем на Кубу только оборонительное оружие.

Скали: Ах, оборонительное! А вот посмотри, что засёк наш самолёт-разведчик. (Показывает фотографию пусковой ракетной установки, которая появляется и на большом экране). Это ракета средней дальности Р-12. Вы её любите демонстрировать на своих парадах. (Передаёт фото первомайской демонстрации, где по Красной площади тягачи перевозят ракеты Р-12, что тоже возникает на большом экране). В прошлом году в Вене Хрущёв угрожал нашему президенту войной из-за Берлина, кричал, что лучше сейчас будет война, чем потом…

Феклисов: Стоп-стоп-стоп, Джек! Не надо перевирать. Хрущёв сказал Джону Кеннеди: если вы развяжете войну из-за Берлина, то уж лучше пусть сейчас будет война, чем потом, когда появятся ещё более страшные виды оружия.

Скали: Да! Правда!!! И вот это страшное оружие появилось у нас под боком, на Кубе. Какие вам еще нужны доказательства, что Хрущёв прямо-таки бредит войной?

Феклисов (совершенно спокойно): А разве ваша страна ведет себя иначе? Кто, как не Америка, окружила Советский Союз сетью военных баз? Как быть с тем, что американские самолеты-разведчики барражируют над нашей территорией?

Скали: Но мы же вынуждены это делать! Шесть лет назад Хрущёв сказал президенту Эйзенхауэру: «Мы вас похороним». А мы не хотим, чтобы вы нас хоронили.

Феклисов: Ты опять перевираешь.

Скали: Хочешь сказать, что он этого не говорил?

Феклисов: Почему же? Говорил. Но смысл фразы был совсем другой. Хрущёв всего лишь имел в виду, что социализм эффективнее капитализма. А, значит, когда-нибудь социализм, точнее даже, коммунизм, восторжествует во всем мире, но без какой-либо военной агрессии с стороны СССР.

Скали: Откуда ты знаешь, что имел в виду ваш лидер? Ты с ним беседовал, влезал в его мозги?

Феклисов (начинает потихоньку кипятиться): Зачем мне влезать в мозги руководителя нашего государства? Вам любой советский школьник объяснит, что таким образом Хрущёв несколько переиначил известный тезис Карла Маркса: пролетариат станет могильщиком буржуазии. Объясни же ты, наконец, эту простую истину своим друзьям Роберту Кеннеди и Дину Раску. Неужели мы начнём воевать друг с другом только из-за того, что не поняли каких-то отдельных, выхваченных из контекста, выражений?

Скали: Я-то, положим, объясню, но и ты изволь растолковать своему Хрущёву, что не надо нам грозить с Кубы ядерным оружием. Мы найдём, чем ответить.

Феклисов (возмущенно): Так и мы, черт бы вас всех побрал, тоже найдём свой ответ! Но имей в виду, Джек, не мы начали гонку вооружений. Не Хрущев и не Сталин объявил холодную войну. Советский Союз всего лишь вынужден предпринимать оборонительные контрмеры.

Скали (смотрит на часы): Всё, хватит спорить! Мне пора. У меня скоро эфир… И, кстати, не забудь в семь часов вечера включить телевизор. Сегодня президент Кеннеди выступит с важным обращением к американскому народу. Он и расскажет, какие меры примет наше правительство против вас и Кубы.

Сцена 3

Звучит песня Tell Me Why из репертуара группы The Beatles и опять звучит тревожное тиканье метронома. На большом экране телевизор, показывающий выступление президента США Джона Кеннеди, затем манёвры американской армии.
Выходит сам Кеннеди.

Кеннеди: Добрый вечер, дорогие сограждане! Наше правительство внимательно следит за наращиванием советской военной мощи на острове Куба. За последнюю неделю появились неопровержимые доказательства того, что на этом изолированном острове строится ряд наступательных ракетных баз. Цель этих баз – нанесение ядерного удара по Западному полушарию. Это поспешное превращение Кубы в важную стратегическую базу представляет собой явную угрозу миру и безопасности всей Северной и Южной Америки и противоречит неоднократным заверениям советских представителей, как публичным, так и частным, о том, что наращивание вооружений на Кубе будет носить исключительно оборонительный характер и что у Советского Союза нет ни необходимости, ни желания размещать стратегические ракеты на территории других государств.
Ни Соединенные Штаты Америки, ни мировое сообщество не могут мириться с преднамеренным обманом и наступательными угрозами со стороны любого государства. Наша политика отличалась терпением и сдержанностью, как и подобает миролюбивой и могущественной стране.  Но теперь требуются дальнейшие действия – и они уже предпринимаются. Мы не будем без необходимости идти на риск мировой ядерной войны, в которой даже плоды победы обернутся пеплом во рту, но и не будем уклоняться от этого риска, когда придёт время. Наша цель – не победа грубой силы, а торжество справедливости, не мир ценой свободы, а и мир, и свобода – здесь, в этом полушарии, и, мы надеемся, во всем мире. Если на то будет воля Божья, эта цель будет достигнута.
Спасибо и спокойной ночи.

Кеннеди уходит. Появляется Человек с разными лицами. Тревожный звук метронома усиливается. На экране – манёвры армии США.
Человек с разными лицами (от театра, в зал). После телевизионного выступления президента Кеннеди министр обороны Роберт Макнамара начал готовить армию для вторжения на Кубу. Двести пятьдесят тысяч военнослужащих сухопутных войск, девяносто тысяч морских пехотинцев и десантников, а также большая авиационная группировка была переброшена в юго-восточные районы США.  Сто восемьдесят кораблей ВМС США окружили Кубу, на пути к которой двигались тридцать советский кораблей, везущие баллистические ракеты средней дальности. (Звучит песня «Прощайте, скалистые горы». На экране – манёвры советской армии). В это время Вооружённые силы СССР и стран Варшавского договора привели в состояние повышенной боеготовности. Отменили все увольнения. Срочникам, готовившимся к демобилизации, было предписано оставаться на местах несения службы до дальнейших распоряжений. Война между Советским Союзом и Соединенными Штатами становилась все более неизбежной.

На сцене появляется Хрущёв.

Человек с разными лицами (от имени референта Хрущёва). Никита Сергеевич, вам послание от Кеннеди (передаёт конверт с письмом).

Хрущёв (вскрывает конверт, быстро читает). «Советская сторона нарушила свои обещания в отношении Кубы и ввела меня в заблуждение». (Взрывается). Это кто же кого ввёл в заблуждение: мы их или они нас своими пиратскими действиями?...

Человек с разными лицами. Первыми начали, безусловно, они. Однако вопрос в другом: что нам делать в нынешней ситуации?

Хрущёв. Тогда и ты ответь мне: можем ли мы хранить наши ракеты на Кубе, не вступая в войну с Америкой?

Человек с разными лицами. Трудно сказать, товарищ Хрущёв.

Хрущёв. Вот и мне трудно сказать, а надо. Нам нужен человек, который способен узнать ближайшие планы американцев. Есть кто-то на примете?

Человек с разными лицами. Есть такой человек. Это резидент политической разведки в Вашингтоне Александр Фомин.

Хрущёв. Тогда поручим ему. Пусть этим займётся. (Уходит).

Человек с разными лицами (от театра, в сторону зала). И он этим занялся. 26 октября советник советского посольства Александр Фомин пригласил журналиста Джона Скали на ланч во все тот же ресторан «Оксидентал», надеясь получить от него полезную для советской разведки и советского правительства информацию.
Человек от театра уходит. На сцене вновь столик ресторана «Оксидентал», за которым сидит Феклисов. На сцену выходит Джон Скали. Он в благодушном настроении и первым начинает разговор.

Скали: Ну что, Александр, как самочувствие вашего Хрущёва?

Феклисов: Как же я могу это знать? Я лично с Хрущёвым не знаком. К тому же он находится от меня сейчас очень далеко.

Скали: Да, конечно, но…

Феклисов: Это же ты, Джек, на короткой ноге с братьями Кеннеди и знаешь, что происходит в Белом доме.

Скали: Ну-у, не преувеличивай. А лучше скажи мне вот что. Это правда, что Хрущёв считает Кеннеди молодым и неопытным государственным деятелем? И если это действительно так, то, скажу тебе, ваш лидер глубоко заблуждается, и скоро он в этом убедится.

Феклисов: Насколько мне известно, советское руководство считает Кеннеди способным и дальновидным политиком. Я же полагаю, что он разумный человек и остановит ваших воинственных генералов и адмиралов, собирающихся втянуть его в величайшую авантюру, чреватую катастрофическими последствиями.

Скали: Между прочим, не только генералы и адмиралы, но и другие члены исполнительного комитета склоняются к тому, чтобы безотлагательно десантировать наши войска на Кубу. Военные уверяют, что они за сорок восемь часов покончат и с советскими ракетами, и с режимом диктатора Кастро.

Феклисов: А они не думают о том, что кубинский народ будет защищать свою страну не на жизнь, а на смерть? А еще о том, что своим вторжением на Кубу они развяжут Хрущёву руки? Куба – наш союзник. В ответ на удар по нашему союзнику, Советский Союз ответит ударом по самому уязвимому месту в другом районе мира. В том, которое имеет важное военно-политическое значения для Вашингтона. 

Пауза. Скали нервно теребит в руках чашку с остывающим кофе. Феклисов внимательно наблюдает за ним.

Скали (задумчиво): Ты думаешь, Александр, это будет Западный Берлин?

Феклисов: Это вполне возможно, но только как ответная мера.

Скали: Но ведь мы и наши союзники будем упорно защищать Западный Берлин.

Феклисов: Знаешь, Джек, когда в бой пойдёт лавина наших танков, а с воздуха на бреющем полете будут атаковать наши самолеты-штурмовики, они всё сметут на своем пути. Да и армия ГДР нас поддержит. Так что хватит даже не сорока восьми часов, а двадцати четырёх, чтобы сломить сопротивление американских, английских и французских гарнизонов и захватить Западный Берлин.

Звучит мелодия из Джеймса Бонда. Появляется Ведущий американ.

Ведущий американец. Западный Берлин, дамы и господа, был яблоком раздора между советами и их сателлитами с одной стороны и западным миром – с другой. Таким город сложился после Второй мировой войны, когда страны-победительницы поделили его, как яблочный пирог, на четыре части. Восточная часть досталась Советскому Союзу и впоследствии была провозглашена столицей новообразованной Германской демократической республики. Из трёх западных зон, контролируемых Соединёнными Штатами, Англией и Францией, сложился тот самый Западный Берлин, ставший анклавом внутри ГДР. В августе 1961 года между двумя Берлинами правители ГДР возвели бетонную стену, разделившую не только город, но и два мира – свободный западный и тоталитарный восточный.

И вновь звучит мелодия из «Семнадцати мгновений весны», появляется Ведущий русский.

Ведущий русский. Информация к размышлению. В 1958 году Никита Хрущёв предложил западным союзникам объявить западную часть Берлина независимым вольным городом. Союзники должны будут покинуть зону оккупации и передать управление под контроль независимой гражданской администрации. Советский Союз при этом брал на себя обязательство не вмешиваться в жизнь вольного города. Предложение Хрущёва западные союзники не поддержали, обстановка вокруг Западного Берлина обострилась, что вынудило правительство ГДР возвести так называемый антифашистский вал, прозванный позже «берлинской стеной». По секретному соглашению между СССР и Восточной Германией, в случае перерастания конфликта в военную фазу войска обеих стран должны будут занять Западный Берлин за шесть-восемь часов.

Ведущие уходят. Зажигается свет.

Скали. Черт побери! Выходит, мы очень близко подошли к войне, к страшной войне, к войне с самыми непредсказуемыми последствиями. Но её же никто не хочет, эта война никому не нужна – ни вам, ни нам, ни Хрущёву, ни Кеннеди. Александр, объясни мне, что может стать её причиной?

Феклисов. Причина одна, Джек – это взаимный страх. Куба опасается вашего вторжения, а вы – ракетного обстрела с Кубы. Хрущёв, в свою очередь…

Скали. Все понятно, Александр. Ответь мне на последний вопрос: мы с тобой можем что-то сделать? Нельзя нам просто так сидеть здесь, в ресторане, и наблюдать, как мир катится в пропасть.

Феклисов. Что-то, наверное, можем. Я доложу о нашем разговоре нашему послу Добрынину, а ты, уж будь добр, поговори со своими друзьями в Белом доме. В России говорят: утопающий хватается за соломинку. Кто знает, может и мы с тобой станем той соломинкой, за которую схватится мир.

 Сцена 4

Звучит песня Blowin' In The Wind (Зависший в воздухе) из репертуара Боба Дилана. Звук метронома. Выходит Человек от театра.

Человек с разными лицами (от театра, в зал). Наступил день 27 октября 1962 года, получивший название «черная суббота», когда мир оказался ближе всего к глобальной ядерной войне. Советские силы ПВО на Кубе обнаружили очередной американский самолет-разведчик У-2. Советской ракетой он был уничтожен, его пилот Рудольф Андерсон погиб.

Появляется Кеннеди.

Человек с разными лицами (обращается к Кеннеди от имени военных советников). Господин президент, пока ещё не поздно отдайте же наконец приказ о вторжении на Кубу.

Кеннеди. Подождем до понедельника. Мой брат Роберт сообщил мне, что его друг Джон Скали ведёт какие-то неофициальные переговоры с неким советским дипломатом.

Человек с разными лицами. Да, он встречался с советником посольства Фоминым. И тот объявил, что в случае, если мы нанесём удар по Кубе, то они, русские, ударят по Западному Берлину.

Кеннеди. Вот, значит, как! Это весомый аргумент для наших генералов. Только можно ли господину Фомину верить? Он всего лишь советник посольства – не велика птица.

Человек с разными лицами. По нашим сведениям, советник Фомин на самом деле резидент советской разведки в Вашингтоне.

Кеннеди. Это даже хорошо. Отдайте Джону Скали вот эту бумагу (передает исписанный бумажный лист). Там наши предложение, как можно развязать этот чёртов узел. Пусть он их немедленно зачитает советскому Джеймсу Бонду. Время не терпит, так пусть они хотя бы через него достигнут ушей Хрущёва.

Кеннеди уходит. Звучит песня «Куба – любовь моя». Человек с множеством лиц принимает облик сотрудника аппарата ЦК КПСС. Появляется Хрущёв.

Человек с разными лицами (референт Хрущёва). Никита Сергеевич, наш посол на Кубе Александр Иванович Алексеев сообщает: глава Кубы Фидель Кастро предлагает нам нанести превентивный ядерный удар по США.

Хрущёв. Даже так!

Человек с разными лицами. Именно так. Он считает, что имеются достоверные сведения, будто американцы наутро собираются бомбить советские базы на Кубе.

Хрущёв. А он о жертвах подумал?

Человек с разными лицами. Он подумал, и говорит: кубинский народ готов принести себя в жертву для победы над американским империализмом.

Хрущёв. У товарища Фиделя Кастро, видимо, сдали нервы. Нам не нужно таких жертв – ни кубинского народа, ни советского. Да и американского тоже. Переговоры с ними идут. И идут, как мне думается, успешно.

Человек с разными лицами (от театра, в зал). Переговоры действительно шли. Но не между главами государств или высокопоставленными дипломатами. Их вели в обычном ресторане всё те же разведчик Фомин-Феклисов и журналист Джон Скали.

Человек со множеством лиц и Хрущёв уходят. На сцене столик в кафе. Джон Скали дрожащими руками вынимает из портфеля лист бумаги, намереваясь положить его перед Феклисовым.

Феклисов. Ты что-то принёс, Джон?
Скали (взволнованно). Да, принёс. Принёс ту самую «соломинку», о которой ты говорил в прошлый раз. Уж если она не спасёт мир, то его уже ничего не спасёт. Читай!

Феклисов (берёт бумагу и читает). «СССР демонтирует и вывозит с Кубы ракетные установки под контролем ООН».  Требование понятное, но что же ваша сторона?

Скали. Читай дальше.

Феклисов (продолжает читать). «США снимают блокаду». Что ж, уже неплохо, однако первопричина конфликта не устраняется.

Скали. А ты читай-читай!

Феклисов (читает). «США публично берут на себя обязательство не вторгаться на Кубу». Ладно, пусть так. Ответь только на еще один вопрос: это ты сам составил?

Скали. Нет, не сам. А передаю тебе по поручению высочайшей власти.

Феклисов. Я могу это взять?

Скали. Нет, я должен оставить этот экземпляр у себя.

Феклисов. Тогда я его перепишу.

Феклисов берет переданную ему собеседником ручку и бумагу и быстро переписывает.

Феклисов. Итак, зачитываю, чтобы не было никаких разночтений: «СССР демонтирует и вывозит с Кубы ракетные установки под контролем ООН. США снимают блокаду и публично берут на себя обязательство не вторгаться на Кубу». Все правильно?

Скали. Да.

Феклисов. Тогда ответь на еще один вопрос: что за «высочайшая власть» тебе поручила передать этот меморандум?

Скали (чеканя каждое слово). Джон Фицджеральд Кеннеди.

Феклисов. Так что же мешало этой «высочайшей власти» и лично Джону Фицджеральду Кеннеди передать эти предложения дипломатическим путем.

Скали. Мешало то, что ты, Александр, оказался единственным советским дипломатом, готовым выслушать, причем только меня.

Феклисов. Хороши же ваши переговорщики… Ну, да ладно. Раз уж я стал переговорщиком, то замечу, что условия не совсем равнозначны. Что же получается: вывоз ракет с Кубы будет происходить под наблюдением ООН, а США снимают блокаду без какого-либо контроля с чьей-либо стороны. И как быть с американскими войсками, что стянуты в юго-восточные районы страны для вторжения на остров?

Скали. Александр, наверное, ты прав. Но, пойми, время работает против нас. Наши генералы требуют от президента согласия на немедленное вторжение на Кубу. Детали можно обсудить потом. Главное, получить принципиальное согласие Хрущёва с этим планом. Если мы сейчас, сию минуту отступим от края пропасти хотя бы на шаг, то потом нам уже ничего не помешает проводить переговоры и отходить все дальше и дальше от этого края. Умоляю тебя: передай этот план Хрущёву, только как можно скорее. 

Феклисов. Хорошо, Джон, я немедленно передам эти предложения в Москву.

Скали. И вот тогда эта пресловутая «соломинка» может стать спасательным кругом.

С песней Help! из репертуара группы The Beatles выходит Человек с разными лицами. Опять тревожно стучит метроном.

Человек с разными лицами (от театра, в зал). План, переданный Джоном Скали Александру Фомину-Феклисову, попал в руки Хрущёва только через шесть часов. Задержка произошла потому, что посол Советского Союза в США Анатолий Добрынин размышлял три часа, после чего отказался передавать телеграмму с изложением предложений Кеннеди за своей подписью на том основании, что советский МИД не уполномочивал посольство вести такого рода переговоры. Разведчик Феклисов был вынужден передать её в зашифрованном виде по своим каналам.  Получив послание, Хрущёв тут же принялся составлять ответ.

Появляется Хрущёв.

Хрущёв (диктует письмо Кеннеди). Пишите так: мы готовы вывезти наши ракеты… Нет, надо как-то по-другому.

Человек с разными лицами (референт Хрущёва). Лучше вот так: мы готовы вывезти те средства с Кубы, которые Вы считаете наступательными.

Хрущёв. Правильно. Но ведь и они должны что-то сделать!

Человек с разными лицами. Конечно. Можно записать: вы в свою очередь должны вывезти аналогичные американские средства из Турции.

Хрущёв. Неплохо! Надо только добавить что-то о том, что советский народ никогда не хотел войны.

Человек с разными лицами. Я думаю, для Кеннеди ничего добавлять не надо. Но для верности было бы неплохо, чтобы вы сегодня зачитали ваше письмо по радио, а затем текст можно опубликовать в «Правде». И вот тогда стоит добавить, что мы никому не угрожаем и хотим только мира. Мы ценим мир, может быть, даже больше, чем другие народы, потому что мы пережили страшную войну с Гитлером.

Хрущёв. Этого мало. Надо написать, что нас нельзя запугать.

Человек с разными лицами. Вы правы. Предлагаю закончить такими словами: «Наш народ не дрогнет перед любым испытанием… Если провокаторы развяжут войну, то они не уйдут от ответственности и от тяжелых последствий, которые принесет им война. Но мы убеждены, что победит разум, война не будет развязана и будет обеспечен мир и безопасность народов».

Хрущёв. Достаточно. Срочно продиктуй то, что ты только что сказал, машинистке – пусть отпечатает. Сегодня же я его зачитаю по радио. А ты сделай так, чтобы ещё раньше его прочитал Кеннеди.

На большом экране появляются портреты посла Добрынина, Роберта Кеннеди, а затем и маршала Малиновского.

Человек. с разными лицами (от театра, в зал). На следующий день, 28 октября, посол СССР Анатолий Добрынин дважды встречался с министром юстиции США Робертом Кеннеди. Ко времени их второй встречи посол уже имел в своём кармане положительный ответ Хрущёва. Министр потребовал ликвидировать ракетные базы на Кубе не позже завтрашнего дня. Добрынин в свою очередь настаивал на ликвидации американских ракет в Турции. Роберт Кеннеди связался со своим братом президентом, и тот согласился с требованиями Хрущёва, однако при условии, что ракеты будут убраны через три-пять месяца, и эта договорённость сохранится в тайне. И вот тем же вечером министр обороны СССР Родион Малиновский отдал приказ о начале демонтажа стартовых площадок на Кубе. 20 ноября Джон Кеннеди приказал прекратить блокаду Кубы. Ещё через несколько месяцев США убрали свои ракеты из Турции. Напряженное противостояние сверхдержав, поставившее мир на грань ядерной войны, окончательно разрешилось.

Покидают сцену.

Сцена 5

Мелодия из Джеймса Бонда, выходит Ведущий американец.

Ведущий американец. Итак, дамы и господа, глобальная драма, грозившая всемирной трагедией, получила счастливую развязку. Вся дальнейшая карьера журналиста Джона Скали складывалась более чем успешно. В 1971 году он покинул телекомпанию ABC и стал советником президента Ричарда Никсона по иностранным делам, а через два года его назначили послом США в ООН. Джон Альфред Скали скончался в Вашингтоне 9 октября 1995 года. В опубликованном в американских газетах некрологе было отмечено, что особое всемирное признание Скали получил за свою выдающуюся роль при ведении закулисных переговоров, которые помогли предотвратить ядерную войну во время кубинского ракетно-ядерного кризиса.

Мелодия из «Семнадцати мгновений весны», появляется Русский ведущий.

Русский ведущий. Информация к размышлению. Через два года после Карибского кризиса резидент советской разведки Александр Феклисов был отозван в Москву и получил работу в Краснознаменном институте КГБ. В 1974 году вышел в отставку. Он умер 26 октября 2007 года в возрасте 93 лет, в годовщину исторической встречи с Джоном Скали в ресторане «Оксидентал», предотвратившей ядерную катастрофу. Его деятельность в качестве разведчика была отмечена многими наградами, в том числе и званием Героя России. Его роль в предотвращении Третьей мировой войны на Родине не была оценена никак.

Снова дом Питирима Сорокина в городке Винчестер в окрестностях Бостона. Сорокин и Феклисов продолжают беседу.

Сорокин. Вы не поверите, молодой человек, но эту бурю, разыгравшуюся два месяца назад, я предсказал давно, ещё до Второй мировой войны. И, кстати, правильно определил её взрывной характер. Своих знакомых и друзей я предупреждал о подступающей опасности, настаивал готовиться к ней. И, конечно, как мог пытался предотвратить возможные последствия катастрофы.

Феклисов. Я вижу вас она не напугала, как большинство американцев. Надеюсь, вы не стали, как они, рыть бомбоубежище в своем саду?

Сорокин. Ну, с чисто эгоистической позиции, мне нечего пугаться. Худшее, что может произойти, это отнимут или испортят последние годы жизни. Для человека моего возраста не такая уж большая разница – проживёт ли он еще несколько лет в окружении множества болячек своего бренного тела или завтра разнесёт его на куски какая-нибудь цивилизованная или передовая бомба в доказательство славы Господа или полного счастья, именуемого коммунизмом.

Феклисов. Во имя славы Господа? Да, тут вы правы. За это люди воевали и убивали друг друга многократно. Но во имя коммунизма? Не могу с вами согласиться. Не Америка, а Советский Союз первым провозгласил политику мирного сосуществования. Кому, как не вам, её поддержать и одобрить.

Сорокин. Конечно, я её одобряю и поддерживаю. Только одно маленькое, но существенное замечание. Ваши пропагандисты не должны без конца подчёркивать, что мирное сосуществование является формой классовой борьбы. Правящие круги Америки и других западных стран воспринимают это как вмешательство во внутренние дела других стран. С их точки зрения, это не что иное, как подстрекательство Советским Союзом народных масс против их правительств.

Феклисов. Однако классовая борьба никуда не делась. Рабочие Америки объявляют забастовки, выходят на демонстрации, пикеты…

Сорокин. Да, только делают это без подсказки ваших теоретиков.

Феклисов. В чём-то вы, безусловно, правы. Этот недавний кризис от того и случился, что обе стороны конфликта не понимали друг друга и не желали понимать. И всё-таки катастрофу удалось предотвратить. Это факт вам не внушает оптимизм?

Сорокин. А я никогда и не был пессимистом. Никогда не терял надежды, что конструктивный гений человека сумеет предотвратить то, что в Библии называется dies irae, день гнева Страшного суда… В этот раз, как я понимаю, dies irae не случился благодаря вам и этому журналисту…

Феклисов. Джону Скали. Только не стоит превозносить нас до небес, как это делают студенты Гарвардского университета, перед коими я сегодня выступал. Кризис разрешили Кеннеди и Хрущев, а что касается нас, то мы – всего лишь маленькие сошки. Наши разговоры дали толчок, что надо быстрее кончать с поисками мирного решения.

Сорокин. История рассудит, кто какую роль сыграл в этих событиях. Я же вижу смысл в том, что вы вдвоём сумели договориться и подтолкнули к этому власть имущих. Таким образом вы сумели перебросить мостик между двумя странами, грозящими уничтожить друг друга.

Феклисов (улыбаясь). Мостик через целый океан?

Сорокин. Нет, не через океан. Я уже не раз писал и говорил, что кризис нашего времени породил нынешнюю холодную войну, грозящую стать горячей. А вы перебросили мостик через этот холод. Миром правит грубая сила, прикрывающаяся высокопарным лицемерием. И эта сила может снести эту хрупкую постройку.  И всё же то, что вам удалось, потомки обязательно оценят.

Феклисов. Хоть вы и преувеличили нашу роль, я готов выпить за этот, как вы выразились, «мост через холод». Ещё есть шанс, что он устоит.

Сорокин. Я не возражаю. Давайте здесь, на американской земле, выпьем русскую водку. Пусть она хотя бы на каплю растопит стужу холодной войны.

Разливают «Столичную» по рюмкам, пьют. На сцену с песней Джон Леннона Give Peace a Chance («Дайте миру шанс») выходят все участники спектакля. Она исполняется как на английском, так и на русском языках.

Затемнение. Занавес.