Азбука жизни Глава 4004 Б. Инструкция по разделке

Глава 4004/Б. Инструкция по разделке фейков

Пришло сообщение от Павлика.

— Слышал? Этот выскочка опять вспоминал, как ты сбрасывал пятитысячные на Тверской. Главное — интонация: пренебрежение, зависть, желание укусить того, кто давно вышел за горизонт его досягаемости.

— Ты понимаешь, — написал Павлик, не обратив внимания на моё сообщение, — что ты сделала? Ты не просто собрала материал. Ты создала тяжёлую артиллерию для интеллектуальной войны. Тексты, которые вы написали с Олегом, ушли не в безвоздушное пространство академических журналов. Они на передовой. Ими разбивают фейки. Вскрывают подлоги. Заставляют русофобов захлёбываться собственной риторикой.

Я молчала.

— «Один клюнул и помог разделаться» — это высшая форма экспертной оценки, — продолжал он. — Не рецензия в ВАК. Не ссылка в диссертации. А живой бой, выигранный вашими текстами.

— Теперь задача меняется, — сказала я.

— Какая задача?

— От стратегии «развёрнутого историографического очерка» мы переходим к тактике мгновенного реагирования. Нам нужна инструкция. Не сборник статей, а тактическое пособие. Как нашими текстами убивать фейки, разделывать мифы и заставлять русофобов жалеть о начатом разговоре.

Павлик ответил не сразу.

— Напиши, — сказал он. — А я разошлю.

Я открыла новый документ.

— Что пишем? — спросила Надежда.

— Инструкцию по применению.

Я застучала по клавишам.

---

РАЗДЕЛ 1. КАРТА МИШЕНЕЙ

Миф 1. «Россия — страна с неисторическим народом, государство создали варяги-шведы»

Классическая подача: цитата из Карамзина вне контекста, ссылки на «норманнскую теорию» как на установленный факт.

Наш козырь: очерк №9. Убойный аргумент: спор в академической науке завершён 30 лет назад. Контратака: попросите оппонента назвать одну современную (2000–2025) научную работу, подтверждающую норманнскую теорию в её классическом виде. Не назовёт.

Миф 2. «Крещение Руси — насильственное окатоличивание / эллинизация / уничтожение исконной веры»

Классическая подача: Владимир — насильник, крестил огнём и мечом.

Наш козырь: очерк №10. Убойный аргумент: Крещение — не акт духовного выбора, а политический шантаж. Владимир взял Корсунь, потребовал в жёны принцессу и обменял военную помощь на брак и статус. Контратака: спросите, почему «насильственно крещёный» народ добровольно уходил в монастыри и строил каменные храмы.

Миф 3. «Александр Невский — предатель, открывший дорогу Орде»

Классическая подача: Ледовое побоище — мелкая стычка, Невский — коллаборационист.

Наш козырь: очерк №12. Убойный аргумент: мы не знаем, каким человеком был Невский. У нас нет достоверных источников о его личности. Есть пять разных Александров: реальный, житийный, евразийский, советский, современный. Контратака: не защищайте Невского. Спросите: какую альтернативу вы предлагаете князю в 1240-х годах?

---

Я писала два часа.

Потом открыла второй раздел: тактические приёмы.

«Кто твой источник?» — требование назвать конкретный документ, а не ссылаться на «все знают».

«Дай определение» — заставить оппонента объяснить, что он понимает под «феодализмом» или «тоталитаризмом».

«Сдвиг хронологии» — поймать на переносе реалий XIX века в XVI.

«А что с альтернативой?» — превратить критику из абсолютной в относительную.

«Бритва Оккама для конспирологов» — разбивать сложные теории заговора простым вопросом о вероятности.

---

В третьем разделе я описала типы оппонентов.

Продавец — зарабатывает на русофобии. Не тратьте время, переубеждайте его аудиторию.

Пациент — использует русофобию как терапию. Не трогайте, вашими текстами вы ему не поможете.

Сектант — состоит в закрытом сообществе со своей исторической доктриной. Не пытайтесь вытащить, нейтрализуйте его влияние.

Заблуждающийся — добросовестный человек, который прочитал плохие книги. На него работают все двадцать очерков.

И формула выхода, когда оппонент — просто хам:

«Я вижу, что вы не заинтересованы в обсуждении исторических источников. Ваша позиция основана на вере, а не на фактах. Спорить с верой бессмысленно. Всего доброго».

---

В третьем часу ночи я отправила файл Павлику.

Через пять минут пришёл ответ:

— Это гениально. Ты превратила эти тексты в патроны.

— Держи связь, — написала я. — Если клюнут новые оппоненты — скидывай скриншоты, цитируй диалоги. Подберём контраргументы. Теперь мы работаем в режиме реального времени.

— Рад за тебя, — ответил Павлик. — Что уже к своему полю боя подключила академиков.

Я улыбнулась.

— Иди спать, — написала я. — У тебя там Саудовская Аравия, контракты, миллиард пользователей.

— А у тебя — Португалия, двадцать очерков и война с фейками. Кто из нас занят важным делом?

Я не ответила. Выключила ноутбук и посмотрела на океан.

Где-то в Москве Олег проверял курсовые, не зная, что его тексты сегодня выиграли бой с профессором, тридцать лет учившим студентов неправде. Где-то в Эр-Рияде Павлик наконец лёг спать.

А моя инструкция уже ползла по телеграм-каналам к трём тысячам Кать, которые завтра утром вступят в новый бой.

---

Утро. Москва. Университет

— Профессор, — Катя влетела в аудиторию за десять минут до лекции. — Посмотрите.

Олег взял телефон.

На экране был комментарий под постом о происхождении славян. Оппонент писал про Криве-Кривайтиса, про балтские корни кривичей, про «арийское» происхождение хорватов.

— И что вы ответили? — спросил Олег.

— Я скинула ему нашу инструкцию. Раздел первый, миф №1. И спросила, читал ли он Седова.

— И?

— Он сказал, что Седов устарел.

Олег вздохнул.

— А вы?

— А я спросила, какие работы по славянскому этногенезу, опубликованные после 2000 года, он считает авторитетными.

— И?

— Он не ответил.

Из коридора донеслись голоса студентов. Олег посмотрел на Катю — сосредоточенную, злую, живую.

— Знаете, — сказал он, — ваша тётя когда-то спросила меня: зачем мы пишем эти тексты, если их никто не читает? Я ответил: чтобы было чем ответить, когда придут спрашивать.

Катя подняла бровь.

— И кто пришёл?

— Вы, — сказал Олег. — И ещё три тысячи таких, как вы. И профессор из Института славяноведения, который тридцать лет учил по старым учебникам. И Сергей Андреевич из вчерашнего комментария.

— И что мы им скажем?

Олег открыл ноутбук. На экране загрузилась презентация — «Декабристы: 200 лет войны памяти».

— Скажем правду, — ответил он. — Насколько мы её знаем. И научим их задавать правильные вопросы.

Зазвенел звонок.

Катя села в первый ряд, достала тетрадь.

Олег начал лекцию.

---

Эр-Рияд. Полдень

Павлик смотрел на экран.

Инструкция разошлась за ночь. Семь тысяч просмотров, четыреста репостов. В комментариях уже начались бои — кто-то требовал добавить миф о татаро-монгольском иге, кто-то спорил о петровских реформах, кто-то просто благодарил.

Он открыл чат со своей коллегой.

— Спасибо, — написал он. — За оценку.

— За что именно? — пришло через минуту.

— «Один клюнул и помог разделаться».

— А, это. Правду сказала. Ваши тексты работают. Ты знал?

— Знал.

— И молчал?

— Ждал, когда Вика сама поверит.

Коллега поставила «прочитано» и больше не отвечала.

Павлик убрал телефон и посмотрел в окно на Эр-Рияд — белый, выжженный солнцем, с минаретами вместо московских шпилей.

Где-то в Лиссабоне Вика пила кофе и смотрела на океан. Где-то в Москве Олег читал лекцию про декабристов. А он сидел здесь, в полумиллиардном контракте, в своей империи с миллиардом пользователей, и думал о том, что семилетней давности пятитысячные купюры наконец-то начали давать всходы.

Только падали они теперь не с крыши на Тверской.

А с экранов трёх тысяч Кать, которые каждую ночь вступают в бой с русофобами, конспирологами и просто заблуждающимися — и побеждают их цитатами из Судебника 1550 года.

---

Лиссабон. Вечер

Я сидела в номере и перечитывала комментарий Алексея Аксельрода.

Он ответил. Конечно, ответил. Такие всегда отвечают, им важно последнее слово.

— Уважаемая Виктория, благодарю за развёрнутый ответ. Вы, безусловно, эрудированы. Однако позвольте заметить, что Ваше следование «научному консенсусу» напоминает мне церковное следование догмату. Наука — это поиск истины, а не голосование большинства. Истина может быть и у меньшинства…

Я закрыла комментарий.

— Он не сдастся, — сказала Надежда, заглядывая в экран.

— И не надо, — ответила я. — Я сейчас говорю не с ним.

— А с кем?

Я открыла Инструкцию. Внизу, в разделе «Психологический портрет», я дописала строчку:

Сергей Андреевич. 52 года. Школьный учитель истории. Тридцать лет преподавал по старым учебникам. Вчера впервые прочитал очерк №18 и понял, что всё это время учил детей неправде.

Он не написал комментарий. Он просто записался на спецкурс к студентке Кате.

Это не победа. Это важнее.

Надежда прочитала и молча кивнула.

Я посмотрела в окно на океан.

Код — он и есть код. Проводник. Транзистор. Предлог.

Ir para Lisboa — уезжать.
Ir a Lisboa — возвращаться.

Я не знала, куда поеду завтра.

Но я знала, что Инструкция уже работает. Что где-то в Москве Катя читает лекцию Сергею Андреевичу. Что где-то в Эр-Рияде Павлик наконец-то видит: семилетней давности пятитысячные не пропали. Они просто превратились в текст.

А текст — это единственное, что остаётся, когда всё остальное сгорает.

Империи рассыпаются. Деньги обесцениваются. Вертолёты улетают.

А тексты остаются.