О чём напомнил снегопад

Город засыпан снегом. Хочется вспомнить прелестное пушкинское: "Под голубыми небесами/Великолепными коврами..." или "Скользя по утреннему снегу..." или вот это: "С кувшином охтенка спешит/Под ней снег утренний скрипит..." Но наш снег не скрипит, не лежит пушистыми коврами, а ворочается под ногами вязкой бурой массой, а по сторонам дороги громоздится до серых небес  грязноватыми горами. Похоже, что он состоит не из сверкающих снежинок, а из каких-то технических отходов небес. Не припомню я за свою долгую жизнь такого безобразия. Хотя был давным- давно один памятный "снежный" случай.

Была зима 1943 года, шла война, а мне шёл восьмой год. Мы, эвакуированные , жили в башкирском городе Стерлитамаке. Зимы там морозные и снежные, а одеты и обуты мы были по-южному.  Мама была на работе, и бабушка послала меня за хлебом, дав четыре карточки и наказав крепко держать их в руке под варежкой. Я сунула ноги в большие валенки с обрезанными голенищами (их почему-то называли "кОтами) и побежала.

Дело было в середине февраля, снегом замело все тропинки выше колена, так что это я погорячилась, сказав, что побежала. Я побрела по этому снегу, с трудом вытаскивая ноги. И вот где-то на полпути моя нога поднялась, а противный кот остался в сугробе и в него сразу же насыпался холодный снег. Я, стоя на одной ноге,  в панике стала вытаскивать кота и пытаться выгрести из него снег. Кое-как управилась, вытерла о пальто мокрые руки и вдруг  только заметила, что карточек в руке нет! И в варежке тоже нет... 

 В страхе я стала топтаться на месте и разгребать руками снег, который тут же засыпал это место. Карточек не было. Сильно замёрзнув и осознав несчастье, я рыдая побрела домой. Я слышала от взрослых ужасные рассказы о том, что потерянные карточки не восстанавливают. Значит, у нас до конца месяца не будет хлеба. А хлеб тогда был главной едой. О нём мечталось задолго до положенного обеда. Как же мы проживём это время до новых карточек? Что я наделала!

Мы с бабушкой обречённо  ждали вечера, когда с работы придёт мама и моё преступление откроется.  Но мама не стала ругать меня а тоже стала переживать. А маленькая сестрёнка Ирочка сказала, что она отдаст тот сухарик, который хранила про запас в карманчике, и мы не будем голодать.

К счастью, нам не пришлось голодать. Отдел рабочего снабжения (знаменитый в то время ОРС) выдал нам как семье фронтовика новые карточки  с аккуратно вырезанными талонами за прошедшие "отоваренные" дни. Маме выдали по ордеру детские галоши, а бабушка сшила мне под них ватные бурки по ноге, а тут ещё в профком пришли американские посылки и мне досталось верблюжье пальтишко (правда, на два размера больше). Так что не страшны мне теперь башкирские снега, посылайте меня за хлебом, я ни за что не потеряю карточек! А папе в письме на полевую почту я об этом прискорбном случае решила не рассказывать.