Сказочка на ночь глава вторая

Стараясь не шуметь я перешёл на кухню и заварил себе крепкого кофе. Настенные часы показывали половину двенадцатого. Сказочка придуманная для Маруси совсем оставила меня без сил и пробудила просто невероятный аппетит. По быстрому сварганив яичницу с колбасой, я отрезал два куска белого свежего хлеба и подлив в чашку кофе  довольный сел за стол. Полуночный завтрак  совсем расслабил меня, в голове всё мешалось и путалось. Пробравшись в соседнюю комнату я прилёг на складной диванчик в надежде немного покимарить и провалился в сон. Во сне Маруся лупила по испачканному в навозе рылу какой то свиньи, которая визжала и с неподражаемым акцентом истошно кричала - “Найн, найн фройлян, я не есть герр Вебер, я есть простой свинья,” а недалеко стоял Мокша и от души потешался, глядя на это безобразие.  Потом я увидел Мишку Вебера, который сидел с другой стороны костра и глядел на меня немигающим взглядом. Рядом с ним сидел его самый закадычный приятель гигант и силач Ганс. Он улыбался и подбрасывал в костёр ветки и коренья левой рукой, потому что правой у него не было. Оторванная по самое плечо она как вещьдок лежала в пакете со льдом, а Ганс бесследно исчез рухнув с двадцатиметровой высоты обратно на самое дно пещеры. Я и Мишка через пять минут начали обратный спуск, не надеясь найти Ганса живым и тогда хотя бы поднять его бренные останки на поверхность. Не знаю зачем, но я взял с собой видеокамеру, наверно сработала привычка всегда и всё фиксировать документально. Нашему удивлению не было предела когда среди разбросанных вещей мы с Мишкой увидели Ганса сидящего на каменном полу прислонившись спиной к сырой стене. Я немедленно включил камеру и начал снимать место происшествия, Ганса и Мишку который сел рядом с ним у стены. Ганс безучастно глядел то на меня то на Мишку и, странное дело кровь совсем не текла где была оторвана рука. -”Ты руку мою не захватил когда спускался?”- тихо спросил Ганс. Мартин сказал что рука его на верху и если они с Гансом быстро поднимутся, то её ещё возможно будет пришить, только надо быстро всё делать. Ответ Ганса поразил нас с Мишкой,-”Я останусь здесь, мне нужна только моя рука. Втроём нам не подняться, собирайте вещи и скорее поднимайтесь, это плохое место, это очень плохое место.” Как мы ни уговаривали его он не соглашался подниматься из пещеры. Выключив камеру я посмотрел на Мишку, он на меня и мы поняли друг друга без слов. Через пять минут мы были наверху со всеми вещами и собирались как можно быстрее спуститься за Гансом прихватив с собой его отрезанную руку. Но нас остановила Елена, просматривая отснятый мной материал она  спросила, а где собственно Ганс и что это за понты такие мы разыграли внизу. На маленьком трёхдюймовом экране японской камеры у сырой стены на корточках сидел один Мишка и беседовал по приятельски сам с собой потому что рядом никого не было. Действительно, кроме нас с Мишкой никого в проклятой пещере не было и я сказал что больше туда не полезу, а Мишка просто разрыдался. Я до этого никогда не видел что бы взрослый парень рыдал так тяжело и страшно, он содрогался всем телом и казалось что сейчас у него что нибудь лопнет внутри, это была самая настоящая истерика. Это произошло вчера днём, а сегодня вечером Ганс сидел рядом с другом и улыбался страшной улыбкой мертвеца подкидывая ветки в костёр. Я проснулся совсем разбитый когда уже светало, стрелки на часах показывали половину шестого. Промаявшись до самого прихода Елены я передал ей спящую Марусю с рук на руки сказав что ночь прошла спокойно и прямиком направился к себе домой в соседнюю квартиру. Кошмарный сон точно повторил события шестилетней давности и далее преследовал меня весь день. Перед глазами явственно стоял Мартин, а рядом его мёртвый друг положив ему на плечо свою единственную руку. С тех самых пор Мартин участвовал еще в двух-трёх экспедициях на Кавказе и в Крыму и в каждой пещере он слышал голос Ганса просившего отдать его руку, в последний спуск призрачный голос Ганса уже не просил, а неистово орал на всю пещеру требуя немедленно вернуть его руку. Чтобы окончательно не свихнуться и закончить дни своей жизни в добром здравии он бросил институт, скоренько вернулся на родину в родительский дом. Там уже посещая местного психолога через пару лет он всё таки окончательно свихнулся и прямиком отправился в местную дурку где и пребывает до сих пор. Когда это всё произошло Маруське было не больше двух лет и своего несчастного папашу она могла и не помнить. Елена мало что рассказывала, видимо не хотела ворошить тревожное прошлое к которому она, хоть и косвенно была причастна. Оставались фотографии глядя на которые Маруся Вебер и строила все свои впечатления о пропавшем родителе. В простые дни Елена забирала Марусю с продлёнки после работы и вела прямиком домой. Но как то вечером она позвонила мне и спросила кто такой Мокша и где это водятся коровы величиной с дворняжку? Я ответил что это такие сказочки для Маруси, на ночь перед сном. Елена сказала что завтра у неё ночное дежурство и если я знаю где найти коров величиной с болонку, то милости просим завтра в гости. Выручить Ленку это святое дело, но сочинять всякую ерунду для Маруси, это уж будьте любезны увольте.  Я не торопился по опыту зная что упрямая Маруся терпеливо ждёт меня в своей комнате, погремев для пущей важности вилками и ложками, создавая видимость озабоченной деятельности, я осторожно заглянул в её комнату. Маруся сразу поинтересовалась долго я буду ещё ошиваться на кухне и валять там дурака и не пора ли уже заняться делом. Клянусь она так и сказала “ошиваться” и “валять дурака”. Что бы сказал Мартин  услышав прямую речь родной дочери, подумал я, если бы не психушка, он наверняка бы нашёл возможность проведать родимое дитя. Которое не применно для начала надавала бы ему по толстой, наглой, баварской роже, а рука, смею вас уверить у Маруси крепкая, а потом бы ясный пень спросила какого черта он припёрся обратно и уже после всего может быть даже крепко обняла его за шею. Вообще она вся в мать, от папаши только несколько винтиков в сложном, богатом внутреннем мире русской души. -“Может попробуешь хоть раз уснуть сама, как нормальный взрослый человек”- спросил я развалясь в большом уютном кресле в самом дальнем углу комнаты. -”Могу, ничуть не обиделась она, иди к себе домой, а я включу телек и до утра буду смотреть всякие гадости. Только потом не спрашивайте где это я набралась того чему меня не учили.” В висевших на стене книжных полках, которые к слову я сам и вешал, стояли “Братья Гримм” рядом со “Cказками старой гусыни” далее по праву стояли четыре тома русских народных сказок.  Совершенно сбивали с толку два томика “Небесной механики и происхождение вселенной” Шкловского, которые как непрошенные гости посаженые меж приглашённых затравлено и виновато глядели с полки. -”Ты когда нибудь слышала историю про лесные колокольчики?”- спросил я у Маруси, она вопросительно посмотрела на меня и ничего не сказала. Надо полагать и про конфеты - суфле “Стратосфера” ты тоже ничего не слышала? Маруся молча помотала головой и по самый подбородок закрылась одеялом. Я поймал удачу ибо это был верный знак того что она готова слушать и не перебивать от начала до конца.в общем так, начал я историю и сам не зная как она закончится. Давно это было, ещё до твоего рождения, мы тогда походами увлекались и конце каждого учебного года уезжали куда нибудь на Кавказ недельки на две. Мы это - твоя мама с подругой, твой будущий папа с закадычным другом Гансом и я. Пропустив наши сборы, поездку и все житейские мелочи коими полна каждая вылазка длиной более трёх часов от дома я начал с самого главного. Поставив палатку, разведя костёр и разбросав кое что из вещей в домашнем беспорядке, создав этим видимый уют обжитого места. Ленка Миша и я пошли по узенькой каменистой тропинке прогуляться и осмотреться как говорится на месте. Ганса с Ленкиной подругой мы оставили в лагере готовить кашу на ужин. Ганс отправился в ближайшую рощицу за дровами.  Побродив часа два и полюбовавшись редкой красотой местной природы, а так же проголодавшись и порядком устав мы вернулись на узкую каменистую тропку ведущую обратно к месту нашей стоянки. Совершенно неожиданно мы увидели в незамеченном ранее земляном валу что то похожее на пещерку, войти в которую можно было только сев на корточки или вползти на четвереньках. Надо заметить что первым пещерку приметил я и предложил осмотреть её тоже я. -”Наверно какая нибудь зверюга раскопала себе нору и жила себе поживала.”- произнёс я стоя на четвереньках и напрасно всматриваясь в холодную темноту норы. Не встретив поддержки друзей вздохнув я полез в нору. Я прополз наверно метров двадцать и остановился считая дальнейшее пребывание в этой норе совершенно бессмыслеными и устав ползать в темноте уселся прислонившись спиной к стене и крикнув что я возвращаюсь потому как ничего интересного здесь нет и дальше тоже не будет. Умная Ленка заметила что ни одна зверюга не станет рыть такую длинную и ровную нору, которая судя по всему и не думает заканчиваться. Несомненно в её словах была неопровержимая логика. Включив фонарик смартфона я наконец то осмотрелся с удивлением обнаружив что нора стала шире настолько что я уже мог спокойно  двигаться дальше на ногах, хотя и согнувшись в спине. Какая удивительная зверюшка обитала тут, подумал я, ни одного поворота, ни одного искривления, абсолютно прямой тоннель как газопровод “Дружба”.  Вытащив из нагрудного кармана пачку сигарет я с удовольствием затянулся и подумал пусть Ленка и Мишка поволнуются немного, за то что заставили меня лезть в эту нору. Снаружи стояла жара, в пещерке было сухо и прохладно и очень тихо, почему то снаружи не долетало сюда ни одного громкого звука. “Рашевский ты долго ещё будешь там сидеть?”- это кричала Ленка. Я собрался было ответить ей что мне и здесь совсем неплохо, но надо было вылезать и возвращаться в лагерь. И тут случилось то что я ожидал меньше всего и что заставило меня замереть на месте. Из тёмной глубины пещерки вдруг потянуло жареной картошечкой с мясом и самыми настоящими грузинскими специями и травами. И потянуло так вкусно и заманчиво, что я почти представил себе большую глиняную плошку полную жареной картошки с острой подливой, а с краю свесившись лежит вкуснейший бараний бок пронизанный как стрелой сахарной костью и в серёдке воткнутая в картофельный курган стояла большая деревяная ложка. Видение было настолько осязаемым что я даже почувствовал на ладонях горячее тепло от глиняной плошки которую должен был сжимать в руках. Стряхнув сладостное видение я поднял голову и огляделся в сумеречной темноте пещерки, как раз по другую сторону от выхода кто то стоял и глядел на меня напряженно и злобно, именно стоял, а не сидел на корточках или как я на четвереньках. Два зелёных глаза не мигая глядели на меня настороженно и враждебно. Тот кто не мигая глядел на меня был ростом не выше восьмидесяти сантиметров, но как следует я не мог его рассмотреть по причине всё того же пещерного мрака. “Вот она та самая зверюга которая здесь живёт”- промелькнуло в голове и не придумав ничего умного я сказал “Здрасьте”. И вот тут произошло самое ужасное, я услышал голос существа, голос который в земляной норе звучал как горный обвал, “Хо а та ту?” Я замер от ужаса, мечтая только о том как бы выбраться живым и здоровым из проклятой норы или хотя бы живым, о здоровье я уже не думал.-”Го ти хелл вит та фам”. Вскочив я что было сил помчался на четвереньках обратно к выходу где меня уже заждались ребята. Ей Богу даже в детстве на школьной олимпиаде я стометровку бежал медленнее чем на карачках, спешил быстрее выбраться из этого ужасного места. Выползши на свет и отряхнул испачканные в земле колени я принялся рассказывать что там в пещерке кто то совершенно бесподобно жарит картошечку с мясом и этот запах явно не из нашего лагеря. Мы все вставали на коленки и нюхали воздух и аромат который тянулся из норы почувствовали и Ленка и Мишка. О встрече с подземным жителем я умолчал до поры потому что не знал как такое рассказывать. Решив что это загадочное дело надо расследовать и найти кто так вкусно готовит, мы пошли обратно в лагерь. Всю дорогу до самого лагеря мы увлеченно делали догадки кто в норе мог готовить и откуда она взялась эта самая нора. Рассказать про находку предоставили Елене как самой красноречивой и талантливой. Встретив по дороге Ганса с большой охапкой сушенных кореньев и всяческих кривых палок для костра мы были немало удивлены его вопросом-”Вы чего вернулись то, не успели уйти и сразу назад?” Мишка заметил что если два часа не в счёт, то можно считать что мы втроём и не уходили из лагеря. “Какие два часа, вы пять минут назад ушли. Забыли что ли фотик взять?” Фотик болтался у Елены на запястье и мы решили что это одна из шуток Ганса, который сам себя считал невероятно остроумным. Вечером сидя у костра и поедая вкусную-превкусную гречку с тушенкой, Лена рассказала про нору и спросила кто что думает на этот счёт. Весёлый Ганс сразу сказал что это такие маленькие гномики или точнее местные эльфы коротают время готовя в огромном котле вкуснятину на всех по местному грузинскому рецепту. Мы дружно рассмеялись и вдохновлённый нашим смехом Ганс спросил слышали ли мы как звенят колокольчики и добавил что такого чудесного и приятного звука он не слыхал даже на высокогорных пастбищах в своей родной Австрии. Естественно что ни каких колокольчиков мы не слышали и вообще не видели ни одной живой души. Мишка первый доел кашу и облизав ложку заметил что чистый воздух, тишина и природа явились причиной столь приятных звуковых галлюцинаций. Ганс не обиделся и сказал что может ему и в самом деле показалось, но он даёт руку на отсечение что точно слышал колокольный звон. Вечер мы коротали болтая о всякой всячине и когда костёр почти догорел, а небо покрылось килограммовыми звёздами мы расползлись по палаткам. Далеко за полночь я проснулся от того что меня тряс за плечо Ганс и заговорщески предложил пойти пописать. Я кивнул в знак согласия, решив что раз уж разбудили среди ночи то чего зря валяться просто так, можно и облегчиться. В ночи надрывались цыкады и ночной чистый ветерок донёс откуда то со стороны гор приятный аромат. Ганс сказал что это запах лаванды, я возразил что так пахнет каприфоль, но не домашняя, а дикая. И вот тут вслед за волшебным запахом каприфоли мы оба услышали еле уловимый тончайший и мелодичный звук колокольчиков который был  повсюду и даже адский треск цыкад не мог заглушить его. -”Ты этот звук слышал?”- спросила у Ганса застёгивая молнию на джинсах и Ганс согласно кивнул головой, добавив что в роще звон был более отчётливый и громкий. Весь остаток ночи я не мог заснуть, звон стоял в моей голове не смолкая, два раза я вылезал чтобы покурить и ещё услышать колокольчики, но кроме треска цыкад ничего не было слышно. Это явление колокольного звона простого и можно сказать обыденного в какой нибудь сельской общине не вызвал бы никаких эмоций кроме улыбок и хорошего настроения. Здесь же в горах, где людей не было на десяток километров в округе, звон этих колокольчиков вызывал в душе какой то мистический ужас и не проходящее чувство острой тревоги. Звон казался страшным ещё потому что неизвестна была сама природа этого явления. Ничего путного не придумав я подбросил дровишек на угли почти погасшего костра поставил сверху котелок с водой и стал ждать пробуждения друзей. Наступивший день прошёл как то быстро спокойно и завершился весьма приятным ужином отмеченным тремя бутылками минеральной воды и большим пузатым глиняном кувшином наполненным молодым грузинским вином и маленькой плетённой корзинкой наполненной небольшим количеством персиками, виноградом и грецкими орехами. Всю эту роскошь притащил Ганс который после завтрака сказал что смотается в посёлок и прикупит там что нибудь на ужин. Мы же вчетвером весь день болтались по всей округе в поисках хорошей горной тропы или мало-мальски приличного ущелья. Девушки лакомились персиками и виноградом запивая всё это молодым грузинским вином. Мы же втроём пили вино заедая его большим круглым душистым лавашем который завернула в чистую тряпочку чья то заботливая рука. Ганс пытался изо всех сил быть остроумным и душой наступившего вечера рассказывая какой то каламбур который случился с ним в посёлке. -”И вот тогда они спрашивают где это мы остановились? И я им говорю что это около десяти километров по горной каменистой тропке на восток. Там такая поляна есть и рощица недалеко, а они переглянулись меж собой и дед один там среди селян говорит что нет там ни какой тропки, ни каменистой ни простой и ты, говорят парень что то напутал. Дорога есть говорят, но километра полтора не больше, а дальше обвал был горный и всё, дороги больше нет. Уже почитай лет сорок как нет. А я говорю, откуда пришёл тогда? Плохо вы знаете свою местность.” - взял вино, фрукты и ушёл. Налил Ганс себе ещё стаканчик вина и посмеиваясь выпил его, на том вечер и закончился.наступила следующая ночь, мы расползлись по палаткам устраиваясь на ночь предоставив костру догорать, а цыкадам как и положено оглушительно терзать ночную тишину и покой. Проснулся я от того что кто то тормошил моё плечо, это был неугомонный Ганс который опять предлагал мне пройтись за палатку. Послав его к чёрту я попросил оставить меня в покое, а если ему так приспичило, мальчик он уже большой сам знает как это делается. Ганс оборвал меня на полуслове приложив палец к моим губам, по ту сторону палатки опять слышался тончайший колокольный звон. Мы растолкали Мишку и втроём вылезли из палатки, вокруг было светло как днём только в мертвенно-бледном свете. Тихий звук колокольчиков слышался со всех сторон. Мартин предположил что это звенит у него в голове от молодого вина, он вообще быстро хмелел в этом благословенном состоянии напоминая молодого бестолкового барана. Послушав колокольный перезвон мы опять залезли в палатку и наконец то заснули. Вот и пришло время конфет “Стратосфера” пустые фантики от которых валялись повсюду,, а в рваном пакетике у палатки оставалось ещё пара не съеденых конфет. Рваный пакет первой обнаружила Ленка, это были её любимые конфеты и первым делом спросила кто это сделал. Так нагло и бессовестно сожрать её конфеты и при этом раскидать повсюду фантики не мог пожалуй никто из нас. Мы спросили не слышали ли девушки каких либо звуков  когда спали в палатке? Колокольчики там или другие необычные звуки не смущали их сон. Ленка сказала что ни колокольчиков, флейт, скрипок и барабанов они  не слышали и ни кто не мешал им спать, а музыканты сожравшие конфеты и разбросавшие по всюду фантики ещё получат тумаков. Завтракали мы в это утро без всякого аппетита, рассеянно и молча. Ганс ушел в рощицу и вскоре вернулся с каким то предметом в руках. Предметом оказалась шотландская волынка, только очень маленькая, на ней смог играть ребёнок лет пяти, но в таком возрасте дети ещё не умеют играть на волынках. Он положил её на траву рядом с кучкой конфетных фантиков и мы все молча уставились на неё.-”Тикать надо отсюда, чем быстрее тем лучше. Руку даю на отсечение, добром это не кончится.”- тихо произнёс Ганс. Он всегда так говорил, присказка была у него такая.-”Само собой погостили и хватит.”- подхватила его предложение перепуганная Ленка. Мартин поинтересовался почему волынка такая маленькая, на ней что ли гномы играют или карлики? Елена попросила Ганса вернуть волынку на то самое место где он её нашёл. Это не хорошее место, вот только прогуляемся в пещерку ещё раз осмотрим её и уйдём отсюда предложил Мартин. -”Только вот к пещерке пойдём все вместе и в там разделятся не будем.”- согласилась Лена после недолгого колебания. Ганс вернулся из рощицы довольно быстро и ошарашил всех нас сказав что там ещё много таких волынок. Они аккуратно лежат на круглых камнях и рядом тлеет ещё не погасший костерок. Не знаю чего больше хотел большой Ганс удивить нас или напугать, но ему удалось и то и другое. -”Там какие то местные бойскауты наверное остановились на привал.”- предположил Ганс. -”Ну да, с шотландскими волынками без вещей и провианта забрели сюда слегка по репетировать.”- произнёс Мартин и добавил что познакомится с ребятами не помешает, а за одно узнать кто сожрал почти все конфеты “Стратосфера?” Пошли все трое я Мишка и Ганс который знал где эта стоянка бойскаутов. Догорающий костерок мы обнаружили сразу, небольшие валуны вокруг костра тоже, а вот волынок нигде не было. Побродив так минут пять мы вернулись в лагерь и точно решили на следующее утро обследовать таинственную нору. Что бы избежать всяческих недоразумений и неприятностей Елена и её подруга Оля затащили весь провиант к себе в палатку и закрылись там наглухо. Ночь долго не наступала, звёзды нетерпеливо загорались на небе не дожидаясь темноты, снова заорали цикады и стало прохладно, как это обычно бывает в горах. Часа в два ночи раздался истошный крик из соседней палатки заставивший заткнуться всех цикад и отразившийся эхом в окружавших нас горах. Орала Ольга которая выскочила из палатки первой, она прижимала руки к груди и при каждом оглушительном крике сгибалась пополам, словно выдавливая воздух из лёгких что бы кричать ещё громче и пронзительней. Вся палатка девушек была порезана в лохмотья со всех четырёх сторон, в палатке сидела Ленка на которую нашёл столбняк. Ганс подбежал к Ольге и прижал её к груди стараясь успокоить, я разжёг костёр, а Мишка нырнул в изрезанную палатку. Соорудив факела мы с ребятами обошли окрестности вокруг палатки и ничего не нашли. В порезанной палатке оставались только личные вещи девушек, Оля больше не орала, столбняк медленно отпустил Елену. И девушки начали немедленно собираться что бы как можно быстрее убраться из етого проклятого места. Мы поняли что вск уговоры бесполезны и тоже начали собирать вещи и в каких нибудь полчаса мы все были готовы отбыть в селение откуда и начался наш поход в горы. Изрезанную в лоскуты палатку мы собрали и по законам военного времени бросили в костёр, подождали пока всё сгорит забросали костёр землёй и в полном молчании покинули место нашей стоянки. В селении мы позавтракали на местном постоялом дворе и наконец то услышали рассказ о том что произошло ночью.  Так как обе девушки были непосредственно участницами страшных событий прошедшей ночи, а рассказать им хотелось всё-всё до мельчайших подробностей, то говорить они начали одновременно перебивая друг дружку на каждом слове. Обычно молчаливая Ольга оказалась на редкость голосистой и спустя каких нибудь пять-семь минут не прерывного крика ей досталось право рассказать нам что же случилось. На крик девушек вышел хозяин постоялого двора его жена, ребятишки и стали подтягиваться соседи, в общем недостатка в слушателях не было. Всё опять началось с проклятых колокольчиков которые начали свой перезвон где то к трём часам ночи. И наконец то девушки его услышали, но по причине природной боязливости вылезать из палатки не спешили. Колокольный перезвон начал удаляться и вскоре совсем стих, но не на долго и опять вдалеке послышался мелодичный перезвон, который с каждой секундой становился всё громче. И снова всё удалялось становясь всё тише и вскоре совсем стихло. И в третий раз послышался перезвон который становился всё громче с каждой секундой и вот уже вокруг палатки и с боков и с верху оглушительно звонили огромные колокола и от этого звона можно было оглохнуть. И вдруг всё разом стихло. По ту сторону палатки чей то хриплый и тяжелый бас произнёс “Тэ ед эн сео” и большой чёрный нож легко и быстро разрезал брезентовый бок палатки, в образовавшейся дыре показалась маленькая сморщенная когтистая рука густо покрытая волосами и тот же тяжелый бас прохрипел “Тор дам ан ти ран”. Не помня себя от ужаса который сковал все мысли и чувства девушки начали выкидывать все вещи из палатки которую невидимые злодеи продолжали резать со всех сторон. Всё кончилось так же внезапно как и началось, девушки посидели ещё немного в прохладной тишине зарождающегося утра и наконец стали орать как потерпевшие коими они собственно и являлись. Страх настолько обострил все возможности разума и нервной системы что Ольга запомнила каждое слово сказанное разбойниками. Ну вот собственно и всё, над столом повисло молчание и невольные слушатели тоже молчали. Первым нарушил молчание хозяин постоялого двора и тихо но твёрдо сказал что там откуда мы пришли нет дороги, уже сорок лет как нет дороги. Его отец помнил землетрясение, горный обвал и как гора сошла на то место где была дорога, всё больше люди не ходят туда. Он кивнул на Ганса, и этому вашему я тоже говорил, когда он за вином приезжал. Ганс сразу завёлся и предложил тут же вернуться на место стоянки с кем нибудь из местных. Добровольцев не нашлось и Ганс  сказал что пойдёт один с видеокамерой и к вечеру привезёт доказательства нашего похода. Решили что к вечеру это слишком долго и предложили ему лошадь, Ганс боялся лошадей и согласился на велосипед. Ганс взял камеру и умчался, а мы расположились на постоялом дворе потому что после сытного и вкусного завтрака всем захотелось отдохнуть в тенёчке дожидаясь Ганса с видео доказательствами. Ганс вернулся через полчаса и сказал что там действительно нет дороги, отдал мне камеру и до самой Москвы молчал погружённый в какие то свои думы. Всю эту невероятную историю я в качестве сказки рассказал Марусе изменив имена и убрав кое какие детали, получился этакий сказочный вариант с новым оригинальным сюжетом. С тех пор прошло уже много лет, Маруся выросла окончила университет, но именно эту сказочку она запомнила навсегда. Слова которые мне довелось услышать от подземного жителя, а это несомненно были слова врезались в память так сильно что никакие переживания и потрясения не помешали мне их забыть. Я записал их на бумажке русскими буквами и долгими ночами пытался найти перевод в интернете, всё было безрезультатно. У Ленки был знакомый профессор - лингвист страдающий язвой поджелудочной железы, он лежал в клинике где она работала, получилось так что они сдружились. Точнее Лена с ним дружила, а профессор влюбился в неё как второкурсник. Вот ему то она и показала мои каракули, сразу определив языковую группу профессор сказал что это гэльский язык, вернее шотландский на котором уже не говорят нигде и добавил что кто то очень грязно послал меня к чёртовой матери. И был несказанно удивлён узнав что я был послан в горах Кавказа. Я не знаю кто был со мной в норе, тролли, эльфы или гномы, этот великий подземный народ есть на самом деле, от северных хребтов Шотландии до Кавказских гор. Не любят они людей и правильно делают. Они хранители тайн земли, вековых преданий и до сих пор владеют магическим искусством и ещё готовят жареную картошечку с бараньим боком. Один запах которой мог свести с ума. Так пожалуй не готовят ни в одном ресторане мира.