Устремившиеся до Лучшести...

ЛЮДЦЫ  ДОСТОЙНЫ  ЛУЧШЕСТИ...


                «Как-то разок, когда Лао-Линь ещё не вполне осознавая, что уже встал на Путь Осознания, да простит нам читатель любимый наш сей забавный тафтологизм, когда он, ещё не ощутив того невероятнейшего мига понимания сего, одним тёплым весенним утречком, едва начиная потягиваться, задался махоньким вопросиком, а что ж, однако, значит такое явное присутствие в его существовании винца, да и прочего хмельного зелья?
        Однак явление сие всё ж с какою-то целию было в сути пребывания его, да и всё ж таки несло какой-то, покуда неведомый ему, но вполне себе чуялось, пошти што чуть не глубинный посмысел, и имело на то свою каку-то весьма весому, здесь дозволим себе молвить... что и причинищу.
        Вперёд иного, може быти... ублажение черевною радостию? Но то не може быти ни помыслом такого, ни какою причинцею, однако за последне не поспешу утверждать, с глупейшею улыбочкой думщик наш малёхо ушел с канвы своих пошти што философских размышлений..   
      
        Далее...
        А вот что ежели ролюшка пития того — отдохновение разума и увеселение сердца? А вот пусть и будет... ролюшка.
И весьма похоже, что сие именно так.
        Однак... Усе роли — всё ж таки лише маски. Манок для ухватывания иного, чего-то не в пример гораздо большего...
        Думается так оно и есть.
Так что же сие должно указать, и кому? Может то... людям? Так те его и не видят за сим. А ежели то крик во Вселенну, так, иной раз, близко... до слёзок, чувствуемую им? И любимую более родной матери, светлая память той…
        Так Вселенна и без того знает за него всё... всё до последнего, мельчайшего... ибо он — неотъямлемая одушевлённая частичка её.
        Тогда остаётся только он сам. Сие штойто д'олжно выказать ему самому.
        Да вот что же, однако...
        Лао, укротив до нельзя помыслы свои, впал во внутреннее безмолвие, отстранённо уронился вглубь самоё себя, да и неспешно поплыл по блестящести своего внутрянного озерца.
        Встречно ему, по внутрянему небосводу, простиравшемуся от горизонту до горизонту над гладью, беззаботнейше плывли ровными косячками стайки белых облачков и облачек, в созерцательном спокойствии наблюдавшие за проплывающим внизу...               
        Так же спокойнёшенько тёкли и мыслёшки Лао, тёкли по теченьицу внутрянной глади, переплетаяся с прозорыми волнышками нутряннего Потока, а после, неко времечко опосля, счезли.
     ...и через махонькую Нескончаемость появились сызнова.
        Одразу по виду точечки света, после того — ярчайшего лучика, мгновеннейше раскрывшегося в стремительнейший свиток света, и далее в ослепительную Всеохватную Воронку...
        Сознание Лао простейше вот так вот прямо вышвырнуло из внутреннего да и вовне. 
   
        Светец!
Тяжелейше шлёпнул острейшей плеухой, на миг будто сшеломив...
        Но Светец — то явно поблагодатнее, чем те потёмки, пусть таки и в глубине самоё, посмехнулся Лао, как-то повеселее что ли, это да... Получше.
        Просто...  лучше.
        Явней явного.
     ...и я тягнусь усиею Сущностию к Светцу тому.
        Устремляясь до Лучшего...
        Усё.
        Сие — Верное Ответствование.
        Выходит так, что то, кое я имел в соображении под тем огромаднейшим объемом в бытии моем, кроме всего иного, мне надобно было для того, дабы полнейше осознать, что ежели человечек устремляется хотя бы куда-то, к тому, что получше, поболе, совершенне, нежели всё прочее, что имеет он в существовании своём, то каков бы ни был тот людец, каки ни были б его мотивы, какими бы ни были его нехорошести, та деяния — человек сей несомненно Достоин того.    
        А, значитца, не будем же поминать здесь тварюк меропакостных,
     ...каждый из людей Человек достоин Лучшести» 


       ("Легенда О Лао..." — "Рассказы о Лао...")


       ...