Девочка в розовом

     Солнечный луч-озорник, прорвавшись сквозь щель в тёмных занавесках, упал прямо на лицо Аси, заставляя её зажмуриться.
—Ммм, — недовольно протянула она, зарываясь носом в прохладную подушку.

     Ей так хотелось продлить это состояние невесомости, утренней дремы. Но тело, привыкшее за годы к ранним подъёмам, уже не знало сна. Глубокий вздох, поворот на спину. «Пять двадцать», — сообщил экран смартфона. Выходной. Можно никуда не спешить.

     Перешагнув рубеж пятидесяти, Ася до сих пор просыпалась с фоновым чувством тревоги, будто эхо из далёкого прошлого. Эхо имело  голос отца, его уничижительные крики, которые навсегда впитались в память, оставив на душе чёрное, невыцветающее пятно. И главный вопрос — «За что?» — так и висел в воздухе её жизни без ответа.

     И тут память, словно опытный художник-постановщик, явила ей чёткий образ. Девочка. Худая, почти невесомая, в розовом платьице, от частых стирок ставшем блеклым. Две тугие косички, перехваченные белыми лентами, которые впивались в кожу, словно намёк на стянутость, несвободу всей её маленькой жизни. Это была она.

     Ася-девочка не знала утра, начинающегося с улыбки. Каждое пробуждение было тихим ужасом: слёзы-предательницы катились по щекам, образуя комок в горле. Горло болело часто, насморк не проходил — тело плакало, когда не могла плакать она сама. В эти минуты ей дико хотелось прижаться к матери, склонившейся над ней с расчёской. Но тепло материных рук почему-то не согревало; её взгляд был устремлён куда-то вдаль, мимо дочки, мимо её детского горя.

     «Мама...» — прошептала взрослая Ася. Слёз уже не было — они давно иссушились, а тот детский ком в горле провалился куда-то глубоко, в самый центр грудины, и напоминал о себе ноющей болью.

     Что она знала о счастье? Имея острый, проницательный ум и интуицию, позволившие ей выжить и вырастить двоих сыновей, она не имела ничего, кроме них да скромной дачки в долгосрочной ипотеке. Жизнь порой казалась ей ребусом, к которому не было отгадки.

     Но этот луч на её подушке... Это новое утро... Оно дышало надеждой. Возможностью нового поворота. Именно эта надежда, хрупкая, как старый фарфор, но неистребимая, давала ей силы вставать. Силы жить. Внутри этой умудрённой, уставшей женщины по-прежнему жила та самая девочка в розовом — вечно ждущая любви, тепла и своего часа.


     Надломленные судьбы , лишенные любви.