Бесполезная французская кавалерия, август 1914

Действия кавалерии в начальный маневренный период Первой мировой войны продемонстрировали для большинства воюющих стран неожиданную тенденцию. Этот благородный элитный род войск показал далеко не блестящие результаты еще до того, как фронты потонули в кровавой трясине позиционных боевых действий, в которой окончательно увязла и кавалерия. Кавалеристы, предмет гордости своих наций, зависти других родов оружия, мечтаний юных аристократов и влюбленности красавиц, в августе - первой половине осени 1914 г. внезапно слабо справлялись со своими классическим обязанностями: разведкой, авангардными-арьергардными патрулями, защитой коммуникаций и т.п.
Блестящая российская кавалерия вызвала немало нареканий у своих боевых товарищей и командования по крайней мере на германском фронте. Их обобщил русский военный историк А.А.Керсновский: "Стратегическая разведка оказалась... кавалерийским начальникам совершенно не по плечу – и 70 эскадронов лучшей в мире конницы решительно ничего не дали своей армии... Кавалерии как бы не было" ("История Русской армии". Т.3).
Малочисленная британская кавалерия, казалось, позабыла ценный опыт Англо-Бурской войны 1899-1902 гг. и "воевала скорее в стиле Наполеоновских войн, чем ХХ века, что в сочетании с небольшим составом дало мизерный результат" (Michael Barthorp. The Old Contemptibles. Osprey Publishing? 1989).
Конница относительно второстепенной Сербской армии, несмотря на пару ярких боевых эпизодов (о которых надеюсь написать позднее), не повлияла сколько-нибудь серьезно на ход боевых действий на своем фронте. Несколько лучше работала кавалерия "перманентно мирновременных" вооруженных сил Бельгии, находчиво варьируя конный, пеший, велосипедный и автомобильный строй, но в целом она разделила судьбу своей страны, фактически "проглоченной" кайзеровской Германией.
Автро-Венгерская кавалерия, "гонведские гусары" и все такое... Что особенного о них можно сказать на фоне того, как "императорскую и королевскую"/K und K армию жестоко лупцевали и на русском, и на сербском фронте?
В западной историографии похваливают германскую кавалерию, но скорее потому, что немцев там положено хвалить. У них тоже хватало "косяков", при чем начиная с низового уровня... Вспомнить хотя бы харизматичный пример из "Записок кавалериста" Николая Степановича Гумилева, упоминавшего о прусском улане, который, драпая от русского разъезда, «скакал, объезжая каждый куст, каждую канаву, при спусках замедляя аллюр. Наши скакали напрямик и, конечно, легко его поймали». Лучше других "шестиногие фрицы" справлялись только на фоне того, что другие справлялись плохо.
По поводу французской кавалерии в начале Первой мировой войны существует доклад генерал-инспектора этого рода войск и по совместительству видного военного историка Марка Ферро и профессора Высшей военной школы (;cole de cavalerie) полковника Фибера, к тому же переведенный на русский язык - ЗДЕСЬ. Составлен он по горячим следам Великой войны в преимущественно похвальном тоне и декларирует превосходство французской кавалерии, действительно, считавшейся в 1914 г. одной из лучших в Европе. Поэтому интересно для сравнения привести обзорную работу на ту же тему французского военного историка наших дней Жана-Мишеля Юбера, работающего в Музее армии в Париже (J.-M. Humbert, Mus;e de l'Arm;e). В качестве примера крайне неадекватных действий французской кавалерии в маневренной войне в августе 1914 г. им рассмотрен эпизод разгрома "бошами" одного из французских колониальных соединений ("колониальные" части, в отличие от "североафриканских" и др., набирались преимущественно из уроженцев Франции, это что-то вроде морской пехоты) прямо на марше, которое кавалеристы не смогли ни предупредить, ни прикрыть. Ниже предлагаю вниманию читателей перевод материала на русский язык, дополненный доступным иллюстративным рядом.
---------------------
В начале Великой войны французская "стратегическая", то есть сведенная в собственные боевые соединения, кавалерия состояла из десяти кавалерийских дивизий. Они подкреплялась пехотными батальонами и артиллерией. В распоряжение каждого французского корпуса был выделен полк легкой кавалерии (шесть эскадронов). В составе пехотных дивизий кавалерийских подразделений не существовало.
В первые дни французские разведывательные патрули получили указание избегать боевых действий. Для разведки и обеспечения безопасности выдвижения войск французы полагались на сводные передовые отряды, которые должны были дезориентировать противника относительно местоположения основных сил и заставить его развернуться преждевременно. Французская военная мысль разделяла разведку, которая проводилась далеко впереди движущихся войск стратегической кавалерией; обеспечение безопасности похода корпуса, которое было обязанностью корпусной кавалерии; и прикрытие марша пехотной дивизии, осуществлявшееся ее пешими патрулями.
В августе 1914 года французская кавалерия не смогла выполнить ни разведывательную, ни охранную задачи. Французские кавалерийские дивизии маневрировали практически бесцельно. Французская корпусная кавалерия держалась настолько близко к пехоте, что тактическое боевое охранение просто отсутствовало. В результате французское высшее командование было плохо информировано о передвижениях немцев, а французская пехота неоднократно подвергалась внезапным нападениям.

Разведка и сбор сведений о противнике.

Наблюдая за загруженностью германской железнодорожной сети за Мецем, т.н. Второе бюро, разведывательный отдел Генерального штаба Франции, пришло к выводу, что немцы сосредоточат до 11 корпусов за комплексом крепостей Мец-Диденхофен и в Люксембурге в качестве маневренной группировки, а затем перебросят эти силы в Лотарингию или Бельгию. Французы не получили никаких достоверных разведывательных данных о местонахождении районов сосредоточения войск противника за время развертывания немецкой железнодорожной сети военного времени, и поэтому сохранили довоенное предположение о том, что немцы сосредоточатся за Мецем. 9 августа французы полагали, что им противостоят 17 действующих армейских корпусов Германии, а русским союзникам — якобы всего четыре корпуса. Поскольку Франция располагала 21 действующим армейским корпусом, ее военное командование в Париже полагало, что обладает численным превосходством. Согласно его оценкам, в Бельгию вторглось пять или шесть немецких корпусов, от пяти до восьми корпусов нажодились в районе Мец-Диденхофен-Люксембург, ещё больше — в пути, от одного до трёх корпусов — в Лотарингии, плюс ещё один корпус — в Эльзасе. Пять корпусов числились "дислоцированными непонятно где".
На самом деле, немецкие армии были равномерно распределены от Эльзаса до севера Аахена. IV и V немецкие армии находились позади Меца и в Люксембурге, но не играли той решающей роли, которую им приписывали французы. Французские аналитики разведки были обучены по теориям Бонналя, который использовал крупномасштабные маневры в качестве доктрины, и занимались "зеркальным отображением противника" — составляли немецкий план так, как его составил бы французский офицер.
Предвоенные расчёты Второго бюро предполагали, что немцы смогут начать наступление с 13-го дня мобилизации. Ожидая обнаружить немцев в северных Арденнах, французский кавалерийский корпус генерала Сорде, состоящий из трех дивизий, 6 августа вступил в Бельгию и к 8 августа достиг района к западу от Льежа. 9 августа в районе Марше он "не нашел ничего". Ни эта кавалерия, ни французская воздушная разведка не смогли обнаружить немецкие силы на востоке Бельгии, вплоть до реки Урт, поскольку их там попросту не было, и не будет до примерно 18 августа. Кавалерия Сорде двинулась вперед на десять дней раньше срока. Бельгийцы также смогли предоставить не много полезной информации. К 12 августа кавкорпус Сорде переместился в направлении Нефшато, но по-прежнему не вышел на контакт с противником; затем 15 августа он отступил на западный берег Мааса и в итоге был придан 5-й армии. Генерал Сорде сообщил, что снабжение кавалерии в Арденнах невозможно, а воздушная разведка над густыми лесами ненадежна. Его кавалерийский корпус совершил восьмидневный марш, не получив никакой информации о немецких войсках, а только измотав лошадей и озлобив против французов местное население, которое кавалеристы были вынуждены грабить в условиях полного отсутствия снабжения. Чтобы обнаружить III, IV и V немецкие армии, французской кавалерии нужно было продвинуться через бельгийские Арденны к границе с Германией и Люксембургом; этого сделать командование даже не попыталось. Развертывание германской армии на Западном фронте завершилось только 17 августа, а V и IV немецкие армии начали наступление лишь 18 августа. Французам было очень трудно понять, почему немцы оказались не настолько далеко на западе, как они ожидали.
К 10 августа французская армейская разведка обнаружила признаки того, что немцы окопались в Урте между Льежем и Уффализе. В сводке от 13 августа сообщалось, что в Арденнах находятся только два немецких армейских корпуса (VIII АК в Люксембурге и XVIII АК в Аумеце — фактически, вторым корпусом был XVI АК) и две кавалерийские дивизии. У французских генералов начало складываться впечатление, что немецких войск в Арденнах нет. Этот вывод представлялся вполне логичным. Расстояние от немногочисленных немецких железнодорожных узлов в Эйфеле, в немецких Арденнах, до франко-бельгийской границы составляет более 100 км. Арденнский горный массив малонаселен и покрыт густыми лесами, дорог там мало, и они плохого качества. Пересечение Арден создало бы любой армии значительные проблемы со снабжением и управлением движением. В конце марша к границе находилась река Маас, представляющая собой серьезное препятствие. Казалось бы, маловероятно, что немцы в самом начале кампании задействуют значительные силы в таком труднопроходимом районе.
В ходе стычек между французской кавалерией с одной стороны и пешими или конными патрулями противника - с другой, в первую неделю войны французы считали, что их войска в целом одерживают победу. Кавалеристы нередко возвращались из поиска с пленными "бошами", захваченными лошадьми и оружием. Начальник штаба 6-й кавалерийской дивизии заявил, что «это наполняет наших воинов великой радостью. Предвоенные прогнозы о естественном превосходстве французского солдата, похоже, оправдались». Преждевременная радость от случайных успехов вскоре будет вытеснена жестокой реальностью поражений.
В период с 7 по 10 августа французская 7-я кавалерийская дивизия продвинулась к Мюльхаузену в Верхнем Эльзасе, но была отброшена обратно во Францию частями ;;немецких XIV и XV армейских корпусов. Пришла очередь немцев использовать взятых пленных и трофеи в своей пропаганде.
14 августа французские 1-я и 2-я армии перешли в наступление в Лотарингии. Главнокомандующий французским армиями Севера и Северо-Востока генерал Жоффр понимал, что немецкие войска к востоку от Меца могут контратаковать вступивших в Лотарингию французов, опираясь на пояс укреплений юге: он поручил 3-й армии парировать любую подобную немецкую вылазку с фланга силами двух корпусов, а 15 августа приказал этой армии быть готовой осадить Мец с запада.
К 15 августа французы в окрестностях Льежа наконец почувствовали на себе силу немецких войск. Жоффр сообщил командующим 4-й и 5-й армиями, что немцы собираются сконцентрировать свои основные усилия «к северу от Живе», координируя действия со своей второй группой, идущей на Седан и Монмеди. Оценка ситуации, данная 4-й армией 16 августа, показала, что эти силы представляют собой немецкую центральную группировку, в то время как воздушная разведка доложила об отсутствии значительных немецких сил в Арлоне или Люксембурге в южных Арденнах. Жоффр основывал свой план на предположении, что немцы ослабили свой центр, чтобы усилить группировку к северу от Мааса. Поэтому он решил прорвать центр немецких боевых порядков в Арденнах. 15 августа главное командование в Париже приказало левофланговой 5-й армии двинуться на север, в район к западу от Живе. 4-я армия должна была подготовиться к наступлению в направлении Нефшато. 16 августа 3-й армии было приказано передать район между Верденом и Тулем группе резервных дивизий, чтобы иметь возможность атаковать немцев к северу от Меца в направлении Лонгви.
Неспособность французских кавалерийских дивизий получить точную картину продвижения IV и V германских армий привела к серьезным ошибкам в оперативном и тактическом планировании. В значительной степени благодаря успеху немецкого 88-го пехотного полка под Лонглиером, 4-я и 9-я французские кавалерийские дивизии были отброшены с пути XVIII армейского корпуса и не смогли определить намерения немцев, а также помешать их передвижению. Анонимный хроникер 25-го авангардно-разведывательного отряда записал, что французская кавалерия просто бежала, не вступая в бой: "Начиная с самых маленьких патрулей и заканчивая кавалерийскими корпусами, французская кавалерия избегала боя, а когда неожиданно сталкивалась с немецкими войсками, например, под Лонглиером, поспешно отступала". Немецкая же кавалерия смогла прикрыть передвижения своих войск, а 21 и 22 августа предоставила точную информацию о наступлении французов.

3-я колониальная пех. дивизия, утро 22 августа.

Приказ по французскому Колониальному корпусу, изданный в 18:00 21 августа, предписывал ему на следующий день двинуться к Нефшато, при этом 3-я колониальная пех. дивизия должна была находиться справа, продвигаясь через Россиньоль, а 5-я колониальная бригада — слева, продвигаясь через Сюкси. Поскольку корпус должен был пройти через лес Нефшато-Шини, корпусному кавалерийскому полку, 3-му полку африканских конных егерей, был отдан приказ следовать за передовым отрядом. 2-я колониальная пех. дивизия была оставлена к западу от Монмеди в качестве армейского резерва.
В приказе по корпусу утверждалось, что единственными вражескими силами в этом районе являлись подразделения немецких III и VIII кавалерийских дивизий, которые якобы были разбиты французской кавалерией 17–18 августа.
Ордер движения 3-й колониальной пех. дивизии был следующим: 1-й колониальный пех. полк, 2-й колониальный пех. полк, дивизионная артиллерия (2-й колониальный арт. полк), 3-й колониальный пех. полк. За ними следовал 7-й колониальный пех. полк, прикрывающий корпусную артиллерию (3-й колониальный арт. полк). Длина колонны составляла 15 км. Приказ по 2-му колониальному пех. полку отражает преобладавшее в дивизии настроение: «Сегодня нам предстоит марш-бросок на 33 км. Прибыть в Нефшато к 11:00 и разместиться. Соприкосновения с неприятелем не предвидится».
Передовой батальон (1/1-го колон. пех. полка) пропустил время своего выдвижения в 06:30, поскольку ввязался в перестрелку с немецкими кавалерийскими патрулями. Затем остальная часть полка, которая должна была возглавлять основную походную колонну, пропустила время своего выдвижения, поскольку штабы не знали, где находятся подразделения, и приказы, следовательно, поступили с опозданием. В 08:00 в штаб Колониального корпуса получило сообщение о том, что сосед справа, 2-й французский армейский корпус, отстает от 3-й колониальной пех. дивизии на три часа, опасно обнажая ее правый фланг. Это стало не слишком обнадеживающим началом боевого дня. Густой туман затруднял передвижение, пока не рассеялся около 07:00, открыв ясное солнечное небо.

Встреча с противником.

Резервный кавалерийский эскадрон (6/6-го драгунского полка) обеспечивал боевое охранение непосредственно перед передовым отрядом 3-й колониальной пех. дивизии. Выбор этого резервного эскадрона, когда в распоряжении командования Колониального корпуса был полк профессиональной кавалерии (Африканские конные егеря), можно объяснить только тем, что оно не ожидало встречи с немцами. Как обычно, французская кавалерия слишком "прижималась" к пехоте для собственной безопасности.
Примерно в 600 метрах к югу от Россиньоля драгуны вступили в бой со спешенной немецкой кавалерией, которая вскоре отступила. Драгуны продвинулись вперед через Россиньоль, а затем углубились на 500 метров в лес Нефшато, где снова вступили в бой с немецкой кавалерией. В 07:40 23 августа драгуны-резервисты в третий раз вступили в бой в 1500 метрах от леса, на этот раз с пехотой противника, и остановились. Командиру 1-го колониального пех. полка сообщили, что "противостоящие силы противника не могут быть крупными, поскольку немцы находятся в 35 км к востоку от Нефшато", и что для выполнения боевой задачи важно быстро продвигаться через лес. Поэтому он задействовал в качестве передового 2-й батальон своего полка и решительно двинулся вперед. Лес Нефшато, слабо сохранившийся до наших дней, был тогда лиственным, смешанным с сосновым. Подлесок был очень густым, и лишь на редких полянах видимость достигала 50 метров. Внезапно 2-й батальон 1-го колониального пех. полка попал под ураганный ружейно-пулеметный огонь немцев. Сразу же последовали тяжелые потери: командиры 5-й, 6-й и 8-й рот были убиты, командир 7-й роты ранен. Завязался ожесточенный ближний бой. В нескольких местах он перешел в рукопашную схватку. Постепенно в бой были вовлечены остальные подразделения 1-го колониального пех. полка; при этом все три командира батальонов полка вскоре были убиты немецкими снайперами, когда стояли на дороге в полный рост, как будто во время маневров.
Оставшиеся части 3-й колониальной пех. дивизии растянулись по дороге, совершенно не охраняемые кавалерией. 2-й колониальный пех. полк входил в Россиньоль; дивизионная артиллерия в составе 2-го колониального арт. полка переправлялась через мост в Брёванне; 3-й колониальный пех. полк вступал в Сен-Винсент. Два батальона 7-го колониального пех. полка по ошибке свернули не туда и пробирались по пересеченной местности, чтобы вернуться на правильный маршрут. В тылу колонны находилась корпусная артиллерия в лице 3-го колониального арт. полка.
Примерно в 09:30 командиру 3-й колониальной пех. дивизии генералу Раффенелю было трудно оценить серьезность сложившегося положения; все, что он видел, — это раненые, прибывающие в тыл. Хотя все подразделения 1-го колониального пех. полка уже завязли в хаотическом сражении в лесу, командир дивизии все еще отказывался верить, что наткнулся на крупные силы противника. С большим опозданием он приказал только ввести в бой 3-й колониальный пех. полк и "зачистить лес".
К 08:00 авангард 3-й колониальной пех. дивизии и один дивизион 1/2-го колониального артиллерийского полка продвинулись лишь до южного въезда в Россиньоль, за ним следовал 2-й дивизион, замыкающие орудийные запряжки которого находились у моста Бреванн, и 3-й дивизион, остановившийся к югу от моста. Перестрелка в лесу впереди помешала продвижению артиллерии, а развернуть ее к бою на месте также оказалось невозможно. Как вскоре выяснилось, земля была слишком мягкой, чтобы сдвинуть орудия с дороги.
В 10:15 1-й батальон 2-го колониального пех. полка был отправлен "на зачистку" в густой лес справа от ведущего тяжелый бой 1-го батальона 1-го колониального полка, но оказался полностью дезориентирован, сильно сместился в направлении движения и "прошел мимо боя". 2-й батальон того же полка был задействован слева. Он попал под сильный огонь невидимого противника, который, вероятно был представлен подразделениями немецкого 63-го пехотного полка. Потеряв большую часть офицеров, включая командира батальона, к 11:00 батальон обратился в беспорядочное бегство.
Яростный встречный бой продолжался до второй половины дня и не принес 3-й колониальной пех. дивизии никаких результатов, кроме тяжелейших потерь. Дальнейшее развитие сражения привело к последовательному разгрому немцами разобщенных частей 3-й колониальной пех. дивизии. 3-й колониальный полк был прижат к земле немецким огнем, который в конечном итоге практически его уничтожил. 7-й колониальный полк был разгромлен при попытке удержать оборонительную позицию. Это повлекло отступление всего Колониального корпуса французской армии.
Приданный корпусу кавалерийский полк африканских конных егерей за все время предпринял только два действия - он остановился, а с приближением боя развернулся и уехал назад. Превосходная иллюстрация боевой работы французской кавалерии на этом периоде боевых действий.
Впрочем, изредка кое-что у французской кавалерии получалось. Например, через пару месяцев после описываемых событий у деревни Лассаньи. Там, после того, как огонь германской артиллерии был подавлен, конные егеря атаковали прямо по дороге и изрубили некоторых не успевших разбежаться по кустам и оврагам "бошей".

Немецкая кавалерия и общие уроки.

Немецкая военная доктрина подчеркивала, что кавалерия во время сражения должна действовать агрессивно, используя возможности как для участия в бою, так и для действий против фланга и тыла противника. Доктрина также утверждала, что кавалерия является наиболее подходящим родом войск для преследования.
Хотя германские III и VI кавалерийские дивизии были очень эффективны в разведывательных и контрразведывательных операциях на начальном периоде маневренней войны, во время основных боевых действий они практически ничего не добились. Командир III дивизии объяснил свой неуспех тем, что местность не позволяет дивизии маневрировать, и смирился с бездействием. VI кавдивизия была использована для охраны левого фланга германской армии. Ни одна из дивизий не вела преследование отступающих французских частей ни 22, ни 23 августа, хотя Колониальный корпус, казалось бы, представлял собой отличную цель для III дивизии, а правый фланг французской 6-й кавалерийской дивизии — еще лучшую цель для VI кавдивизии немцев.
По всей видимости, во время первого этапа маневренной войны на Западном фронте кавалерийские командиры обеих сторон поняли, что конница представляет собой отличную мишень, и что даже небольшие группы пехоты способны блокировать ее продвижение. К 22 августа старшие командиры кавалерии были полностью запуганы новой реальностью: они избегали серьезных боестолкновений и не желали даже пытаться перебрасывать крупные кавалерийские подразделения туда, где они потенциально могли бы подвергнуться обстрелу из стрелкового оружия или артиллерии. В случае с французами, в сочетании с неизобретательными действиями главного командования в Париже, робость командиров кавалерии лишила её возможности оказать существенное влияние на ход сражения.

Оценка причин поражения в рапорте майора Шарбонно.

После зрелого размышления, командир одного из вовлеченных в это несчастное сражение полков - 7-го колониального пехотного - майор Жан Шарбонно составил подробный рапорт о причинах неудачи. Он заключил, что поражение Колониального корпуса было обусловлено тремя факторами; превосходство немецкой боевой подготовки и военной доктрины якобы не являлось одним из них.
Первым фактором была провальная неудача французской разведки, и вина за ее фронтовой уровень лежит на "бесполезной и бездействовавшей" кавалерии. 20 августа французская "стратегическая" кавалерия сообщила о продвижении немцев к северу от Нефшато-Бастони. Но уже 22 августа приданная кавалерия Колониального корпуса, якобы из-за тумана и лесистой местности, не обнаружила немецкого наступления. После таких взаимоисключающих докладов командование Колониального корпуса было ожидаемо введено в заблуждение. Почему немецкая оперативная и тактическая кавалерия в таких же условиях обнаружила французское наступление, майор Шарбонно не объясняет. На стратегическом уровне французские 3-я колониальная пех. дивизия и 33-я пех. дивизия были "едва не уничтожены" потому, что они наступали опрометчиво, фактически вслепую; а на тактическом - потому, что французские разведывательные патрули (читай: кавалерия) совершенно не выполняли своей задачи, а немцы маневрировали с такой скоростью, что это окончательно сбивало с толку командиров французских дивизий.
Во-вторых, провалом стала французская теория передового отряда, то есть идея о том, что передовой отряд может значительно задержать противника, дав основным силам время на маневр и развертывание. Эта теория являлась существенным элементом доктрины Бонналя, которая была внедрена во французской армии в конце 1890-х годов. Майор Шарбонно утверждал, что концепция передового отряда не работала, если противник атаковал сразу, «появляясь, как игрушка-сюрприз», не только спереди, но и на флангах. Опять же, поражение войск Франции стало результатом не столько превосходства немецкой доктрины, сколько недостатков, архаичности и неповоротливости французской тактики.
В-третьих, майор Шарбонно назвал действия французской армии "наступлением с целью отступления". Оно провалилось, потому что оно не включало в себя концепцию огневого превосходства. Игнорирование воздействия неприятельского огня усиливалось во французской армии по мере того, как уроки 1870 года всё больше уходили в прошлое. Для офицеров поколения Шарбонно тактика наступления преподавалась как основной элемент французской военной доктрины на протяжении большей части периода до Первой мировой войны, что до некоторой степени освобождает их от ответственности за то, как кроваво и тяжело внедрялись радикальные изменения во французской тактике в 1914-18 гг.