Тайны щучьего зуба Гл 4. Пощечина

На резиновой лодке вернулись к тому месту, где оставили моторку. Основную часть груза разместили в ней, и, взяв ее на буксир, направились в сторону Витькиных угодий.

Я так и не понял, Верблюжка, место, где временно поживем, это остров, или полуостров. От кордона и нефтяных месторождений ее отделяет большое болото, с другой стороны – два озера.

Нагруженная резинка, из-за своей тяжести, не давала Виктору разогнаться. Причиной этому был напор воды, выходящий из работающего мотора, тормозивший ход тяжелой «резинки». Скорость увеличиваешь, нос «баржи» погружается в воду и зачерпывает ее, чего нельзя допускать.

На горизонте с северной и восточной сторон до горизонта – вода. С западной – удаляющийся берег заказника, с южной и юго-восточной – темная полоса, наверное, леса.

Через час, казалось, ничего не изменилось, будто мы стоим на месте. Через два часа – тоже, через четыре я увидел, как перед нами сокращается часть горизонта, к которому идем. Его край, и есть та самая Верблюжка. Ее два горба – холмы, покрытые сосновым бором.

Даже не поверилось, что это огромное по своему размеру озеро, называется Малым, по-хантыйски Аутор лар. За той стороной Верблюжки, воды Малого, соединяются протокой соединяющее его с Большим – Вул лар. Какое же оно тогда, по сравнению с этим?

А сколько тысяч таких озер в нашей Сибири? Нет, правильнее будет сказать эти слова с восклицанием. За Большим озером, приблизительно через триста километров стоит город Ханты-Мансийск, через семьсот с чем-то – Сургут. С восточной стороны, около трехсот километров до поселка Приобье, пятьсот – до города Белоярского, с северной стороны столько миль же до поселка Березово. За ними Урал и Ямал, океан.
Чем ближе к берегу подплываем, тем и усилия ветра, дувшего в лицо, ослабевает. Обходим «поляну» водорослей, наверху которых лежат большие листья лилий. Виктор выключает мотор, и по инерции, подходим к самому краю берега. Буксируемая «резинка» таранит нас.

Тишина давит на уши, это временное явление. Четыре часа громкий гул мотора, шум разрезаемой носом лодки и плещущей в лицо воды, остались позади. Барабанные перепонки, наверное, как локаторы, ищут эти звуки. Ничего, пусть отдохнут.
Ноги со спиной с трудом разгибаются, ходишь крючком со скоростью черепахи, раскачиваясь туда-сюда. Скорей бы отпустило.

Витька ровный, я кривой. От этой мысли, разобрал меня смех до такой степени, что если бы не успел вовремя руки выставить вперед, то клюнул бы землю носом.
О, наконец-то, жизнь возвращается, держась за ствол деревца, выравниваюсь, услышал лес – птичий щебет, барабанный стук дятла, протяжную перекличку семьи рябчиков. «Пииииу, пииииу, пить», – так их мамка-курочка птенцов собирает.

Да, да, создается впечатление, что Дух Верблюжки на Малом, встречает с радостью Груздева, разогнав облака, успокоив ветер, дирижируя хором птиц. Да, да, вспомните, какие мы испытания прошли в недалеком вчера, попав под любопытные чары Духа Менква, потеряли реку, перебирались в сторону Щучьего озера по корневищам леса, растущего на болоте…

Виктор, ухватив за нос лодку, ввел ее в «причал», представляющий собой небольшой по размеру заливчик, три на три метра. «Горлышко», соединяющее его с озером, узкое, ветер лодку из него не угонит. Но, несмотря на это, Виктор привязал ее основательно к коряге, торчащей из земли. Хватило там места и «резинке».

Сосновый бор здесь просторный, деревья растут не плотно между собою, все вокруг в нем хорошо просматривается на большом расстоянии.

Сруб, в котором будем жить, небольшой, на глаз пять на пять метров. А когда зашел внутрь его, ойкнул, не такой уж он и малыш. У входа веранда, шириною около полутора-двух метров. Отделена от избы стенкою из узких бревен. Зал – остальное помещение. С двух сторон его нары. Рядом с входом, слева прямоугольная железная печь. Дымовая труба, торчащая из нее и пронзающая потолок, по диаметру сантиметров двадцать. Стена избы у печи, закрыта толстыми асбестовым листом, как и пол с потолком. По-хозяйски все продумано.

Потолок высокий, больше двух метров. Между нарами стоит стол, над ним небольшое квадратное окно. С обеих сторон оно закрыто рамами, сделанными из реек. Стекло, если это именно оно. А не пленка, грязное до такой степени, что через него еле-еле просматривается дневной свет.

Дверца в подвал, расположенная слева у нар. То, что это именно она, сообщает железное кольцо, лежавшее на полу.

Подвал широкий, состоит из нескольких этажей. До дна самого нижнего, не менее четырех-пяти метров. Виктор назвал его морозилкой. Не смотря, что заканчивается лето, его стены, покрыты льдом, не текут.

Бензин с маслом мы спрятали в подвале, который находится рядом с домом, он прикрыт древесным настилом и мхом.

Оказывается этот остров-полуостров, не является угодьем Виктора. Здесь мы остановились на краткий отдых. Забираться в угодья еще рано. Почему? Не стал об этом расспрашивать Виктора. Придет свое время, скажет. А сейчас нужно обустраиваться. Моя задача, бревна распилить, к счастью, не широкие. Потом, наловить рыбы на ужин.

– 2 –

Блесна ¬– узкий медный листик, легкая, метров на двадцать забросил ее. Через две секунды, не дав ей упасть на дно, потащил ее к себе. За что-то зацепилась, немножко посопротивлялась, сорвалась, притащив с собой  ветку водоросли. Бросил ее левее от этого места, и натянув леску, почувствовал, что зацепился за корягу. Вот так-то. Леску рвать жалко, лишней в запасе мало, так что, недолго думая, положив на землю удочку, начал снимать сапоги. И к приятному удивлению, увидел, что удилище спиннинга, поползло в озеро. Оказывается, зацепила блесна не корягу, а крупного язя. Вытащил его волоком, махинища. Килограмма полтора.

Виктор, услышав мои радостные восклики, сказал, чтобы там же на берегу рыбу почистил, и ее кишки оставил в воде.

Почему? Понятно, нам еще медведя не хватало в гости звать.

Следующий бросок, оказался тоже не пустым. Щука зацепилась, но, у самого берега, сделав сальто, сошла.

Четвертый, пятый, двадцатый броски, были холостыми и все больше и больше меня нервировали.  Решил обработать левую и правую стороны по берегу. Удары были неплохими, но неудачными для меня. Местная щука хорошо делает сальто и сходит с тройника.

Нервы на пределе.

Отошел от берега метров на пять и продолжаю идти дальше. Тихонечко, чтобы не вспугнуть, зазевавшуюся щуку. Судя по беломошнику, растущему под ногами. Создается такое впечатление, что вода по весне, при таянии льда со снегом, если и заходит из озера в лес, то ненадолго. Беломошник по внешнему виду, чувствует у берега себя неплохо. Водой не смыт, лежит плотно, под ступнями прогибается, периною, не отрывается. Значит под ним не глина, а песок.

Сорвавшаяся птица из-под кустарника, отвлекла меня. Это вальдшнеп: слюнки потекли. Что говорить, охотничий инстинкт. Лесной кулик, редкая добыча. И несмотря на то, что эта птица очень маленькая, знакомые охотники его мясо ценят выше, гуся и утки.

Не раз и я по осенней зорьке стоял на тяге. Тоже иногда везло, а вот найти его в траве, не всегда удавалось.

Вальдшнеп далеко не улетел, сел за тем самым вывернутым корнем, к которому сейчас шел. Ружья с собою не было, а только кукан с рыбой.

Корневище сосны было огромным с одноэтажный дом. Может и пониже. Его торчащие в разные стороны толстые корневища, смотрелись устрашающе, словно щупальца медузы Горгоны. Вот-вот оживут…

А под ними омут, и достаточно обширный. К нему решил близко не подходить, охотничий и рыбацкий инстинкт сыграл свою роль. Маленько и бесшумно приблизившись к нему, осматриваю его поверхность. И зацепил то, что ожидал увидеть, темную, ровную метку – щучью спину.

С проволочного кукана снял уснувшую рыбу, сделал на его конце петлю-удавку, подкрался поближе к омуту, и со стороны хвоста щуки, провел ее до середины тела хищницы.

В руках дрожь. Рывок петли на себя, и тут же почувствовал силу сопротивляющейся рыбины, пытающейся выскользнуть из петли. У меня в запасе секунды. Что есть силы, тяну проволоку на себя, и заваливаюсь на спину.

Удары этой хищницы по ногам, говорили о том, что получилось ее вытащить на берег. Тут же, вскочив на ноги, кидаюсь всем телом на добычу, придавливая ее к земле, и, кажется, кричу во все горло от радости. Вот это добыча! Вот это удача!

Откинув ее подальше от воды, присев над озерной акулой, не могу насмотреться на нее. Огромная рыбина, килограмма на три, не меньше. Хотел, было, заглянуть ей в глаза, но, так и не понял, что произошло. В голове звон, щека горит, челюсть вроде бы свернута. Подвигав ей, успокоился, на месте, а щука ко мне лежит хвостом. И в то же мгновение, попытавшись сделать сальто, юлою развернулась ко мне, и смотрит мне в глаза.

Вот чудо. Ох, и пощечину ты мне, бандитка, зарядила…

 
– 3 –

Петрович меня встретил с хорошим легким матом, потом, смехом. Помог стянуть с меня сырую одежду, развешал ее на проволоке, протянутой в комнате. Запах еды, напомнив мне о голоде, отвлек от дрожи, охватившей тело от холода. Накинув на голое тело тулуп, уселся на нары, и, ловя тепло от горячей печи, не отводил глаз от миски, которую наполнял ухой Петрович.

Ел ее жадно, радуясь тому, что она напоминала плотную кашу из рыбьего мяса, а не голую юшку. Попадавшиеся большие рыбьи косточки, проталкивал в щель печи, мелкие, колющие язык с деснами, прожевывал и глотал. Чувство голода начало притупляться только после того, как доедал вторую миску.

Виктор имел выдержку, сидя напротив меня, поглощенный вниманием к распутыванию узлов из мотка ниток или лески.

Не стесняясь сильной зевоты, я сказал:

– Вить, ты уж меня извини, там, такая история со мною произошла, не поверишь, – и рассказал все-все, без утайки.

Потом. После назидательного требования, чтобы не оставлял на завтра чистку щуки, пошел с ней на озеро. Под светом от полной луны и фонаря, висящего на ветке, взялся за работу.

Нож был острым, с помощью его отделил мясо от хребта, и, разделив его на части, уложил в кулек. Оно заполнило его полностью. Вместе с этим радовал и его вес, килограмм пять-шесть чистого щучьего мяса. Вот это добыча.

Виктор, разделив их на части, наколов на проволочные крючки, развесил их на бельевой веревке в кладовой, рядом с филе язя. Пусть подвялятся. Завтра я буду дежурным по кухне. Задача понятна.

Укладываясь спать, не помню, было удобно мне лежать на нарах или нет, уснул сразу. А утром, проснувшись, почувствовал ломоту по всему телу. Начал растирать мышцы рук, ног, громко покряхтывая. Во дворе светло. Виктор, пожелав доброго утра, чистил ворохом травы деревянную бочку изнутри. Взглянув на меня, усмехнулся, предложив посмотреть на себя в зеркало.

Лучше бы не смотрел в него. Верхняя часть левой скулы заплыла темно-сине-бордовым синяком.

Вот так, иногда, обходится удача!