Ботаники Томска. 1891

Когда Коржинский добрался до своего уютного кабинета в ботаническом саду, Крылов его давно ждал. Он  стоял у огромной карты на противоположной стене и улыбался в бороду.
- Ну, что, проводил цесаревича?
- Проводил, а  наследника уже не видел, столько карет на пристань от дома губернатора ехали, бесконечный поезд.
- Говорят,  о деньгах с ним все-таки договорился?
- Двадцать пять тысяч! И не улыбайтесь, знаю, не одобряете.
- Эти деньги тебе еще аукнутся
- Ну и пусть. Давно прошло время идеологических сражений.  Для меня все люди делятся на две части: те, кто любят ботанику и те, кто не любит.
- Его высочество, оказывается, ботанику любит?
- Но его учили лучшие ботаники  в стране, даже Андрей Бекетов!
- И что ты ему обещал взамен?
- Обещал написать флору Востока Европейской России на русском языке. Помнишь, недавно твой Потанин плакал, что учил ботанику по Ледебуру на латинском языке! Напишу быстро, у меня целый чемодан бумаг сохранился, что вы мне в Казани оставили. Вы же не возражаешь?
- Нет, конечно, я уже тогда надеялся, ты напишешь. У меня задача другая.
- Флора Сибири. Это трудно, согласись,  нашим чиновникам только бумажки подавай, а у вас  четыре класса гимназии за душой
- И звание магистра за липовый остров
- Вот это случай, так случай.  Липа мне нравится, ведь вы не липу для всех  показал, а древнее сообщество в горах. Как только вы находите   такие сообщества? Помните  под Казанью? Благословенная Раифа!
- Да, было дело, сначала сам нашел, потом вместе ездили, а потом ты уже без меня.
- Монахи нам помогли: и кормили и лошадей давали. Ездили и верхом,  и в повозке, и сколько гербарных листов – не счесть.
- И монахи уверены  были, что объединяют науку и религию. Помните местные мифы о лягушках?
- А мне Раифа нравилась, странное место,  и пускай лягушки там тоже странные, молчат, не поют по просьбе монахов.
- Да,  Раифа сохранила свои девственные леса, не дали вырубить. За это монастырю благодарность.  Раифа, думаю,  продвинула ваши исследования. Ведь там все зоны можно найти, характерные для России.
- А помните, в Казани вы показал мне еще один уникальный уголок – Кликовский склон.
- Это уже не я. Наследство Мартьянова. Когда он уезжал в Минусинск, показал.
- Кликовский склон! Настоящая ковыльная степь, с астрагалами и адонисом. Лес и степь. Лесостепь – ваше  слово. Еще бы вы свое слово правильно понимали. Степная флора, лесная флора, жуть! Вот разделаюсь с Флорой Востока Европы и забуду это слово навсегда. А вы пиши свою «Флору Сибири»
- А ты  уедешь.  Столичный ботанический  сад. Неплохое местечко.
- Причем тут теплое местечко? Сами понимаете, провинция вымирает. Это закон. Все уезжают в столицу. Там масштабы и цели другие. Я давно понял, что ботаника может принести пользу только в центре, только в центре я найду нужные средства, меценаты там тяжеловесы, а главное, государство помогает. Если хочешь дружить с ботаникой, дружи с государством, даже если оно в своей политике неправое и взгляды его мне не нравятся даже в мелочах. Вот  сегодня, кто показывал ботанический музей и гербарий? Я показывал, профессор, а не вы, создавший гербарий.  А в результате двадцать пять тысяч получил тоже я. Правда,  обещал еще «Гербарий России» создать.  Каждый выпуск – сто экземпляров. Разошлем по всем ботаническим садам. Идея цесаревичу понравилась.
- А мы будем в провинции заниматься делом по душе. Вот цесаревич посадил в городском саду два тополя, а мне приятно.
- Почему два?
- Второе для Алисы, наверное, приедет, покажет фотографии. А я слышал, гербарий не только в ботаническом, саду, но и Ботаническом музее в столице. Вот куда я бы попал!
- Буду в Музее директором.
 
-  Бог в помощь. Нравится мне твоя новая карта растительности России. Сам делал?
Они встали рядом у красивой карты, оба бородатые, в цивильных костюмах, не поймешь, где учитель, а где ученик.
- Конечно, сам  области разными акварельными красками размечал, самому нравилось. Это подход,  которому в ботанике будущее предстоит. Не флоры, а сообщества. Нет ничего хуже слова «Флора».  Растение само по себе интересно, его внутренние силы.
Они присели у окна за красивый стол. За окном сверкал калейдоскоп цветов. Семена, привезенные из Казани дали дружные всходы. Крылов был доволен.

-  Слышал я,  ты новую лекцию читал о растениях-паразитах. Смотри, какой-нибудь провинциальный ботаник назовет паразита в твою честь. Тебе понравится?
- Понравится. Паразиты живут рядом с нами, а мы их порой не замечаем. Вот растения на полях страдают. Я же вам говорил, практическое значение главное в любом исследовании.
- Ты же дворянин, воспитан на идеях Руссо. Помнишь, что он говорил о прогрессе науки – она приводит к неравенству между людьми. Цивилизация извращает естественную природу.
- Руссо так и умер в бедности, а я надеюсь, столица оправдает мои надежды.
- Жаль расставаться, ты знаешь, в письмах много не расскажешь. А впрочем, растения сами говорят. Пойдем, посмотрим на пальмы, что я из Казани привез, старые знакомые и дл тебя тоже.
- Пошли в оранжерею, постоим у пальмы, может, она что-то скажет, и мы вспомним. Хорошее место – ботанический сад. Кто-то будет директором после меня?
- Только не я, Ботанический музей говорит порой еще больше.
И они распахнули дверь в оранжерею, где всегда было жарко, и мысли и чувства не тормозились, а напротив, бежали еще быстрее.

.