Литерный Экспресс

ДЕЛО ГОСУДАРСТВЕННОГО ХАРАКТЕРА


Холодным осенним вечером машиниста Вешку вызвали к начальнику тяги. Станислав был неприятно удивлён, ибо только что завершил поездку с пригородным поездом - целый день мотался из Альвигейла на Зеевельде и обратно со всеми остановками. Его старенький "Уиппет" № 3 нуждался в экипировке, смазке и замене буксовой набивки. Станек так и заявил начальнику по внутреннему телефону. Но рожок рявкнул:

- Живо!

Повесив слуховую трубку сбоку рассохшегося лакированного ящика на торцевой стенке депо, Станислав похлопал на удачу по зелёно-травяному боку своего "коника", как он втайне прозвал кормильца, и побрёл через парк в контору.
 
Маневровый паровозик лихо перекатывал тяжёлые платформы с металлопрокатом, свистел отбывающий дальний на Леммерберг, глухо ухали поршни насоса в водоподъёмной башне.

- Эй, Стан! - крикнул машинист маневрового - морщинистый маленький Пресгард. - Жинка рогами наградила? Или казнить тебя собираются? Ты скажи - я глянуть приду!

Станек только отмахнулся, хотя в иное время не преминул бы ответить забористо и зло. Шуточки Пресгарда уже всем в зубах навязли. Маневровый с грохотом прокатился в сторону восточной горловины, мелькнули замызганные чёрные дышло и колёса.
Парк лязгал сцепками и молотками вагонников, звенел паровой молот в депо, на поворотном кругу медленно разворачивали тяжеленный "Маргон" , зло глядевший на мир красноватыми огоньками буферных огней.

Засунув руки в карманы, машинист втянул голову в плечи и побрёл по залитой креозотом и нефтью земле. Солнце уже садилось, но красный диск был плохо различим в дымах бесчисленных фабрик и заводов, окруживших старинный Альвигейл полукольцом.

Станек не любил этот город. Окраинные рабочие и попросту бедные кварталы, в одном из которых он жил, были грязными, прокопченными, неопрятными. Эспланада с её дорогими кафе и магазинами вызывала раздражение и тоску. Прошло всего два года после войны, простые люди никак не могли оправиться, а богатеи - особенно армейские подрядчики - уже вовсю гуляли, таскались на лихачах и таксомоторах по театрам с борделями, демонстративно совали певичкам между грудей пачки ассигнаций и безо всякого стеснения демонстрировали всем тёмные подглазья от ночной жизни.
Чёрные цилиндры, пальто и фраки, белоснежные кашне и манишки, трости с золотыми кольцами, толстые сигары в мерзко накрашенных чёрных губах посреди бледно-зеленоватых надутых морд.

Под стать мужьям были и жёны. Голые плечи, грудь и спина, пахитоски в метровых мундштуках, меха и шёлк, браслеты и лаковые полуботинки. Кроваво-красные или бордово-фиолетовые губы кривились снисходительным презрением, легкомысленные шляпки-таблетки едва держались на густо напомаженных шевелюрах.

Откуда только взялись эти крикливые гадкие моды? Станек помнил довоенное время, благопристойных господ и дам, более-менее соблюдающих приличия юношей. Лишь летом Альвигейл наполнялся подобными господами, едущими развеяться на взморье. Но уже конец сентября, а эта толпа шутов поселилась в прежде спокойном и весёлом городе навечно.

Контора депо располагалась отдельно, в красно-кирпичном прокопченном узком доме. Нырнув в торцевую дверь, Станислав увернулся от пробежавшего наперерез из комнаты в комнату клерка с ворохом бумаг. Нелегко им приходится! Прежде тут носились ундманны, имевшие к цифрам природную склонность, как утверждал пан Грош, начальник канцелярии. Но новый кайзер изгнал маленьких нелюдей за рубежи и вся канцелярия депо, сортировочного и вагонного парков свалилась на плечи шестерых замученных до последней степени клерков.
 
По дороге к лестнице Станек глянул в открытую дверь среднего кабинета. Марута даже не оглянулась. Она потонула в стопках накладных, арифмометр жужжал, когда женщина с натугой крутила ручку. Оттуда же, из-за стены, дробно грохотала и лязгала кареткой машинка, на которой работал безногий дёрганый парень, искалеченный войной. Он и спал там же, в уголке, поскольку дойти до дома по грязным скользким от дождей немощёным улочкам Остки на протезах не мог. Иногда его подвозил жалеющий ветерана пан Грош, но последнее время дела у пана начальника шли не гладко, младший сын угодил в дурную историю и он, обычно, ехал не домой, а в пивную - не по пути.
 
- Наконец-то! - воскликнул пан Цвейг, начальник службы тяги. - Ну-с, коллега, - продолжал начальник с некоторой издёвкой - полагаю, ваш путь пролегал через Ромбак?

- Маневровые работы, - Станек вытянул руки из карманов и спрятал красные мозолистые ладони за спину.

Цвейг хмыкнул и откинулся в своём массивном кресле. Вся мебель у него была такая - массивная, тяжёлая, закрытая. Дуб, крашеный тёмным лаком, синяя обивка стульев, кресел и стола. Чернильный прибор в виде старого большеколёсного паровоза с тремя вагонами, пресс-папье с эмблемой Рейхсбана. Синие же гардины, литографии, изображающие разные мосты и туннели в процессе строительства. "Вехи истории" , как любил говаривать пан Цвейг. 

"Трррынь" - прогремел звонок массивного телефонного аппарата на стене. Начальник снял трубку и коротко рявкнул:

- Не беспокоить!

Протрещал телеграф на отдельном столике, с катушки сползла на тёмную поверхность змейка ленты. Цвейг отточенным движением оборвал телеграмму, вытянул в пальцах перед глазами, чуть скривился. Бросил ленту на основание настольной лампы под круглым серым абажуром, скрестил пальцы в замок.
 
- Херр Вешка, вы служите у нас уже шесть лет, - Начальник пожевал мясистыми губами. - У меня нет претензий к вам. Машину содержите исправно, расписание, несмотря ни на что, в общем соблюдаете. Ну, разумеется у всех бывают опоздания... Но у вас не более, чем у прочих. В кружках у смутьянов не состоите, к службе в церкви регулярно бываете. Это хорошо. Я доволен, херр Вешка.

"К чему он завёл этот разговор?" - тоскливо размышлял Станислав. - "Барбос никогда никого просто так не хвалит. Ох чует ляжка: попал ты в яму, бедная букашка. Куда он меня пошлёт? На карьер или на шахты?" - Вслух же сказал казённое:

- Я рад, херр Цвейг.

- У меня для вас особое задание, херр, - Начальник состроил многозначительное лицо. - Можно сказать - дело государственного характера.
 
- Я слушаю, - подобрался машинист.

- К шести часам утра прибыть в депо и принять машину номер сто семнадцать, класса "Ракета", - выстрелил начальник. - В шесть сорок пять заходите под состав тендером вперёд и отправляетесь в Тишту-порт. Далее вы будете действовать по указаниям человека, который предъявит вам особое распоряжение.

Станек чуть не рухнул. "Ракета"? Новейший скоростной паровоз, водящий лишь почтовые экспрессы? Да он даже на старую "Герцогиню" не рассчитывал.

- Простите, пан Цвейг, - осторожно начал потрясённый Вешка, не обратив внимания на сдвинувшиеся брови - арг Цвейг не любил мобешского обращения "пан". - А дозволено узнать, что за состав?

- Один первоклассный вагон, один багажный, два - второго класса. И крытый с продухами.

Станек перестал что-либо понимать окончательно и бесповоротно. Допустим, ему предстоит вести специальный поезд, заказанный каким-нибудь богатеем или - государственное же дело - министром, тогда первоклассный и второклассные для прислуги понятны. Но к чему крытый с окошками, в которых возят как товары, так и крупный скот, лошадей? Или министр привёз с собою конный экипаж? Но ведь в ходу уже давно паро- и даже турбомобили.

Недавно в депо пришли два новейших грузовых локомотива "МК07" - паротурбоэлектровозы. Все в один голос говорят, что через пару десятков лет последний поршневой паровоз отвезут на переплавку. Пока эти округлые стремительные на вид красавцы стоят в стойлах,  выбранные бригады заканчивают переподготовку в Кроче-Савке. Но скоро они пойдут на линию, изумляя округу совершенно футуристическим видом и поражая мощью. Привёдший сплотку механик уверял, что мощность каждой машины совершенно невероятна - три тысячи сил! У величественного "Гранд-Маргона" при скорости пятьдесят лиг за час - тысяча восемьсот сил.

Цвейг не без удовольствия наблюдал за ошарашенным подчинённым.

- Если вы выполните порученное дело безупречно, то "Ракета" и почтовый номер одиннадцать дробь двенадцать - ваш. Ступайте и выспитесь. Ваш помощник уже получил указание. Кочегар не потребуется, эта "Ракета" с жидким отоплением. Ступайте, херр Вешка!

Почтовый экспресс! Предел мечтаний! Жалование вдвое больше, можно снять дом. Прощай сосущий голод перед выплатой! Станислав вышел на негнущихся ногах, голова просто кружилась.



ПОЛЁТ "РАКЕТЫ"

В 6-52 со станции Альвигейл-I отправляется пригородный. Это старый ветеран, курсирующий меж городом и ближайшими предместьями с первых дней открытия движения. В 5-10 он прибывает в город, привозя бесчисленное число рабочих, живущих в предместьях, а в 6-52 увозит спать ночную смену. Его так и прозвали - Сонный. Но 29 сентября Сонный задерживается. Нет, он пыхтит у платформы, зелёные третьего класса вагоны уже набиты под завязку, дежурный нервно теребит шнур от свистка, но крыло семафора опущено.

В 6-55 по соседнему пути с грохотом прокатывается необычный состав. Идёт в голове стальной красавец тендером вперёд, блестит начищенными медными поручнями и рёбрами жёсткости на отливающем благородной насыщеной синевой котле. Тендер  округлый, цифры и надписи на машине выполнены "объёмными" жёлто-белыми литерами, а будка закрытая. Сама она со скошенными углами и сдвижной дверью на месте обычного проёма. Прожектор и буферные огни электрические, горит забытый с непривычки маленький огонёк меж ступенек. Ход машине сообщают шесть огромных белых колёс и весь вид этого чуда техники намекает на стремительность и мощь.

Вслед за паровозом гремит по стыкам скотный вагон самого затрапезного вида, а вот за скотовозкой прицеплен уже синий вагон первого класса, потом два белых - второго. Что за чудесный состав? Из-за него задержали графиковый - небывалое дело.

Бригаду за стёклами в полутьме не разглядеть и кабы не знакомый полосатый шарф, никто бы Станека Вешку не опознал. Но шарф выдал ошалевшего от такой поездки машиниста с головой. Станислав с этим шарфом не расставался. В депо даже шутка ходила, что если надо, Вешка на шарфике потащит поезд своими невеликими силами, а без шарфа "номер третий" вообще не поедет.

Станислав был очарован машиной сразу и бесповоротно. Массивная медь приборов, скрипучая кожа сидений, полированная сталь рычагов и кранов. А ход? Только тронул регулятор и машина отозвалась напряжением мягкой мощи, пошла сразу, почти без песка. Но стоило чуть-чуть поддать пару, как "Ракета" сорвалась в яростное боксование, выказывая сильную волю.

Поэтому машинист не торопился, приноравливаясь к бешеной машине. Помощник Бронислав Ржечка тоже оценил механизм - краны, насосы с приводом от электрических моторов, лопатой работать не надо. Топку открытой постоянно держать не требуется. И для него сиденье есть. Бронислав за полчаса разобрался что и как, сверяясь с томиком инструкции, и без особых трудностей держал восемь с половиной атмосфер.
 
Пройдя станцию, Станек не удержался от того, чтобы приопустить окошко и насладиться необычайно мелодичным гудком, поданым им по проследовании выходного семафора под приветливо задранную лапу.

Подчиняясь чёрной цифре 5 в белом квадрате, Станек начал прижимать отсечку. Поршни забухали чаще, №117 легко разогнался до 50 лиг за час и побежал по выемке меж заборами, складами, фабриками, задами недорогих доходных домов, кривыми оградками невесть как уцелевших в этом наступлении прогресса огородиков. Показался за кривой грустный островерхий домик под коричневой черепичной крышей, прошли ещё один семафор.

Поприветствовав гудком встречный грузовой под "Волом" № 83, "Ракета" вырвалась из города на высокую насыпь слева от шоссе и начала разгоняться уже до 90. Станислав пребывал в восторге от того, как легко, повинуясь движениям его рук в перчатках, шла машина. Паровоз мчался через холмистую равнину, чётко отсекая пар. Над трубой вился серый густой дым, ничуть не похожий на тяжеловесного "медведя" угольных паровозов. Деловито стучали поршни, звонко отсчитывали стыки бандажи новеньких колёс, дрожали жёлтые стрелки на белых с чёрными и красными цифрами циферблатах приборов.

Обзор, вопреки опасениям машиниста, был неплохой. Округлый верх мазутного тендера меньше мешал глазу, чем коробчатый угольный. В общем, по замечанию Бронислава, что вперёд недурно, что назад неплохо. По прикидкам Станислава до Тишты они должны были добраться часа за полтора.

Погода же была чудесная! С утра без дождя, тепло. Лёгкий ветер с моря, высокое синее, какое лишь осенью бывает, небо. Поезд бежал среди зелёных холмов и полосок убраных полей. Через рощицы и пустоши побережья.
 
Несколько портили впечатление развалины санаториев и деревень, ржавые останки военных автомобилей и орудий, которые в тот год ещё не полностью вывезли в переплавку. От воинского кладбища под наскоро сложенной из камня часовней Бронислав отвернулся. Он был старше Станислава, лет сорока пяти. Успел хлебнуть войны в ландвере. Воевал как раз где-то в этих местах. Сташек не попал на фронт сначала по возрасту, а потом по занятию. Машинисты требовались воюющей стране не меньше, чем солдаты.

На станции Лазуричка остановились набрать воды. Станек вывесился из бокового окошка и медленно подал паровоз под колонку. Бронислав натянул рукавицы и полез наверх по скобам. Помощник поймал цепь, развернул хобот колонки и открыл люк.
 
- Сташек! А  у нас тут ещё много! Наверно, водомер барахлит.

- Давай возьмём, - предложил Вешка. - Вдруг придётся гнать экстренным ходом.

- Подай банку тогда.

Станислав поднял с пола увесистую жестянку с антинакипиновым порошком и протянул помощнику. Тот присел, забрал посудину и пошёл обратно к люку по ребристой дорожке.

Антинакипь зашипела в нутре резервуара, Бронислав сморщился от едкого запаха и дёрнул вторую цепь. Зеленоватая струя обрушилась в тендер с солидным рёвом.
Бронислав потянулся, его кожаные брюки покрылись мелкими брызгами. Он поднял на лоб очки-консервы, поправил рукавицы.

- А погодка-то, а? Шепчет! - весело крикнул Ржечка. - Пойдем на рыбалку послезавтра, а?

Станек неопределённо пожал плечами:

- Я Маруту обещался в синема сводить.

- Ой, да сводишь ещё, дело молодое, - Бронислав показал белые зубы посреди подкопченного лица. - А рыбка не девка, ждать не станет.

Вешка подумал и согласился. Времена тяжёлые, а в речке рыба бесплатная. Да и в море тоже, если сам не ленишься. Бронислав же зовёт именно на море, у него и баркас свой, с парусом. Сети вязать Станислав умел сызмальства, он, вообще-то, был из рыбаков, да спровадил его папка верно - на механика учиться. Предполагал папка паровой баркас завести, а тут раз и война. Сначала дом снарядом порушило, потом лодка сгорела. Станек служить при депо остался, чтобы на фронт не загребли, младший брательник всё ещё на броненосце рулевым, а отец с мамкой южнее перебрались. Пишет батька - купил по случаю старый ял с флота, пока так в море ходит. Вернётся младший по лету следующему - присмотрит к тому времени что побольше.

Ржечка со скрежетом развернул замолкший хобот и захлопнул люк, ловко поддев его сапогом.

Станек открыл верхний кран водомерного стекла, столбик прыгнул вверх.

"Точно. Не продули".

Тремя короткими свистками он подал сигнал о готовности, но дежурный в красной фуражке показал ему красный же жезл. Нагон в десять минут у них был, так что Вешка особо не переживал. К тому же такой прекрасной машине грех не верить. Придёт вовремя.

Хриплый густой гудок. На станцию со стороны Тишты медленно заползал тяжёлый грузовой состав под двойной тягой. Платформы с лесом, цистерны, ряд новейших двух-ярусных платформ с  коротенькими каретками-таксомоторами, похоже, аккумуляторными. Снова тянутся платформы с брусом и досками, полувагоны низкие - тюки на них уложены. Состав прошёл без остановки, тяжко отплёвываясь дымом и паром - в сторону Альвигейла тут пятитысячный подъём. Головной "вол" простуженным драконом проревел за выходным в северной горловине.

Диск на южном конце экипировочного пути перевернулся, полоса встала наискось. Дежурный протяжно засвистел, махнул рукой.

Станислав решительно отпустил тормоза, паровоз качнулся и пошёл под уклон ещё до того, как машинист приоткрыл регулятор. Специальный уходил к Тиште.
 

Тишта сама по себе не так уж и велика. Старинный городок сгрудился на белых осыпях и кручах прибрежного холма, что роднит его с Альвигейлом. Но Альви вырос в этажах, нагрузился огромными доходными домами и протянул пафосную спираль Эспланады. Он опоясался чёрно-рыжей лентой заводов, погрузился в дымы мелких и крупных фабрик, протянул в море длинные насыпные молы, добавив ещё две бухты к бывшей изначально. Длинные шеи портовых кранов исчеркали весь горизонт, а домики Понадморья на северном моле постепенно ветшают, уступая место угрюмым серым складам.

Тишта избежала этой участи - её бухта кругла, как щёки булочницы, домики сияют белыми стенами и красными крышами, лепятся к скале, словно ласточкины гнёзда посреди буйных садов.
 
Издали, с небольшого разъезда, не имеющего даже названия кроме сухого "Р-д 188 лиги", городок кажется приветливым и милым. Но Бронислав мрачнеет при виде Тишты. Когда конный ландвер ворвался в городок на плечах отступающих кордассаров, стены домов были мокры и буры. И внутри, и на улицах - картина преисподней. Проклятые ортодоксы вырезали всех, до кого дотянулись их поганые руки с кривыми кинжалами. Отсюда не видно, но две трети домов в Тиште пусты - их хозяева пополнили кладбище или вовсе пропали безо всякой вести во время оккупации.

- Стан, дай сигнал, когда проедем погост, - просит бывший ланд-капрал.
 
Станислав глубоко кивает. Все машинисты подают протяжный сигнал, отдавая последние почести несчастным тиштерам. Никакие кары и запреты не помогали. Начальство смирилось.

Порт Тишты маленький, больше пассажирский и чуть-чуть рыбный. Морской вокзал уже новый, отстроенный взамен сожжённого врагами. Он выполнен в стиле классицизма - портики, колонны, статуи русалок. С одной стороны у него причалы, с другой -  песчаная немощёная площадь с уцелевшим довоенным фонтаном. Массивные зеленоватые каменные бока, лениво стекающая через бортик вода. Некогда фонтан построили для лошадей, но время безжалостно. Там, где раньше было не протолкнуться от колясок и ландо, скучает одинокий белый автобус с оранжевой надписью под стёклами салона "Мобешская Автобусная и Грузовая Компания".

Справа от Морвокзала чуть наискось пристроены две платформы. Четыре пути за ними сходятся в один тупик - такая схема нужна для оборота составов. Но флюгарка указывает путь для экстренного ещё правее - на длинную петлю, спускающуюся к грузовому порту. Вдоль всего обрыва под хороший уклон, притормозить, согласно цифре на белом знаке, до 10 л/ч и медленно развернуться в кривой малого радиуса к порту. 

Здешнее отделение Рейхсбана славится такими кривыми, а потому большинство паровозов тут двух- или трёхосные по ходовым осям. Тот же "маргон" в порту не развернётся - с рельсов сойдёт. А вот "Вол" с его 2-3-0 вполне может это проделать. Но мощность "Вола" низковата для тяжёлых уклонов Тиштинской ветки, потому и поезда они водят двойной, а то и тройной тягой.

В 8-22 отмахавший 133 лиги, судя по тахометру, паровоз заскрипел вакуумным тормозом и остановился на четырнадцатом пути портовой станции между штабелями деревянных ящиков и выстроенным на скорую руку небольшим павильоном у самого уреза воды. Глухо лязгнули сцепки вагонов.

Станек и Бронислав, не сговариваясь, сдвинули обе двери, впуская в жаркую будку прохладный солёный ветер, крики чаек, плеск волн и свист портовых буксиров, разворачивающих белоснежный лайнер "Арнольд Штайнер". Помощник подтянул маслёнку, ком ветоши и шприц поближе к двери, развернулся спиной к ящикам, полез вниз. Машина любит смазку, чистоту и ласку!

К локомотиву подошёл парковый рабочий.

- Литерный С-второй? - осведомился пожилой мужчина с золотыми фиксами на передних зубах.

- Верно, коллега, - подтвердил Станислав, солидно кивнув.
 
- Вы прибыли на полчаса ранее расчётного времени, - Он кивнул на обходящего паровоз Бронислава. - Обслужитесь пока, отправится грузовой - и мы вас обернём. Пароход ожидается не меньше, чем через час.

- Мне нужна экипировка мазутом и песком, коллега. Недурно было бы пополнить запасы масел.

- Сейчас устроим, - рабочий подошёл к квадратному столбику у путей, открыл дверцу и вытянул оттуда слуховую трубку на шнуре.

- Алло, алл-л-ло. Пани! Пани Зелевска! Соедините с паном Шубом, - кричал он прямо в нутро ящика. - Алло, пан Шуб? Это Госник с пятого причала. Прибыл литерный, просят мазут, масла и песок... Это мазутный паровоз, пан... Как? Понял, благодарю.

Госник обернулся к Вешке:

- Сейчас на складе загрузят машину и подвезут всё прямо сюда. У нас тут так экипируются.
 
Станислав глубоко вздохнул, наслаждаясь свежим ветром и холодком, ласкающим лицо после жаркой будки. Он подготовит машину так, что даже сам министр путей сообщения не будет иметь поводов придраться. Расставаться с полюбившейся "Ракетой" страсть как не хотелось.


Пароход оказался небольшим, однотрубным. Он пришёл с юга, отмахнулся флажками от буксиров, поприветствовал порт поклоном кормового флага и довольно противной сиреной. Швартовался он лихо, шёл прямо к причалу, раскидывая задранным толстым носом буруны пены, а метрах в пятидесяти быстрая движениями фигура на мостике в белом кителе  рванула рукоять машинного телеграфа назад до упора. Из-под кормы ударили струи пены и судно солидно стукнулось о причал выброшенными за борт кранцами. Настоящими, плетёными из канатов, а не заменяющими их последнее время старыми шинами. Деревянный причал вздрогнул и отозвался грохочущим перестуком. Докеры поймали сброшенные с борта канаты и закрутили их вокруг двух кнехтов - с носа и с кормы.

- Обтянуть носовой! - искажённая рупором команда сподвигла матросов схватиться за швартов вдесятером и навалиться со всей силы, вытягивая судно ближе к пристани.

- Обтянуть кормовой! Машине - стоп! Вывалить трап! - сыпал командами то ли капитан, то ли вахтенный офицер на левом крыле мостика. - Лацпорт открыть! Лебёдки на товсь!

Бронислав, щурясь, следил за швартовкой с порога будки. Станек дремал, разморённый духотой и последним теплом солнца, привалившись к боковине. Рука лежала на рычаге тормоза. Локомотив уже обернули, заправили под завязку горячим мазутом из бака на парогрузовике, песком из его же короткого кузова. В жестянках плескалось свежее масло.

- Пароходик-то военный, - заметил Ржечка, тщательно вытирая засевшую меж пальцев смазку куском старых штанов. - Канонерка, только носовую орудию зачем-то сняли. Вон, под неё тумба!

- Ну и бес с ним, - сонно отозвался Вешка, приподнимая голову. - Как пары? - он звероподобно зевнул.

Помощник прошёл к своему месту, подкачал эжектором воду, добавил мазута в топку. Наклонился к смотровой линзе, прикрыл глаза козырьком ладони от солнца. Выпрямился, приоткрыл ещё один кран справа, над головой шефа, снова заглянул в топку.

- Три, пан механик, -  виновато сказал он. - Сейчас нагоню.

- Давай десять, - решил Станислав. Его передёрнуло с недосыпа. - Нам в гору лезть.

Он с интересом следил за происходящим на корабле. Лебёдками перекидывали на причал стопки длинных ящиков, похожих на ружейные, маленький красный двухместный паромобиль с откидным верхом, две бочки. Затем стали выносить солидные кожаные кофры числом восемь и - что только эти  богачи с собой не тащут - огромный старинный глобус в раме из тёмной кости, мольберт и вычурное кресло.


ВОЛЬНАЯ ПТИЦА

- Герр Станислав Вешка? - с тяжёлым аргандским выговором осведомились откуда-то снизу.

Станек обернулся и увидел перед собой, а точнее ниже себя, на земле,  жандармского офицера. Чеканная чёрная каска с высоким гребнем и серебряным адлером на лбу, плащ с пелериной поверх кожаной куртки, вошедшей в форму легавых во время войны, косой ремешок через грудь, кобура на ремне и небольшой кинжал, заменяющий парадную саблю в повседневном обиходе.

- Я, херр офицер.

- Оберст-лейтенант Хольман! - отрекомендовался жандарм и полез в планшетную сумку. Был он лет сорока, с какой-то примесью крови. Цвет волос под каской не увидишь, но лицо гладкое, безусое. Руки сухие, цепкие. Худ, подтянут, резок. Когда он протянул машинисту конверт, перечёркнутый лентой цветов государственного флага от угла до угла, Станек с изумлением догадался, что перед ним полуэльф.

- Особое распоряжение? - уточнил машинист, присев на корточки чтобы принять бумаги.

- Точно так, - полуэльф задрал голову, глядя на него снизу вверх тяжёлым взглядом золотистых глаз.

Вешка вскрыл конверт. Внутри оказалось стандартное рейхсбанновское распоряжение на поездку, но с коронной печатью, а не простым оттиском орла на колесе.

- Та-ак, отправление... - Вешка привычно щёлкнул крышечкой карманных часов. - ...по готовности машины и пути...  экипировка по станциям... - он чуть шевелил губами. - Конечный пункт Ромбак-товарная. Что же, всё ясно, - улыбнулся машинист,  - Велите грузиться.

- Вам не интересно кого именно предстоит везти? - жандарм прищурился.
 
- Пан, - ответил Вешка с тяжким вздохом. - Полагаю, коли ясновельможного пана сопровождают паны жандармы, прочим панам и паннам не стоит интересоваться этим паном.

- Да вы и впрямь умны и благоразумны, - чуть дёрнул уголком губ офицер. - Подайте состав вперёд, так, чтобы дверь синего вагона оказалась прямо напротив входа в ту хижину, - он указал рукой в белой перчатке на дощатый павильон.

- Слушаюсь, - сухо ответил Станислав, пряча распоряжение в карман. Он отпустил тормоз, дал продолжительный и мягко тронул своего зверя с места, подавая вагоны так, как было велено.

Отправление дали в 10-05, к этому времени паромобиль и багаж погрузили в вагоны, глобус поехал в головной скотовозке на мягком диване паровика.

"Драгоценная вещь", - пояснил не отходящий от паровоза полуэльф. - "Настоящая старинная ручная работа".

Он сделался благодушным и вроде бы ленивым. Погрузкой распоряжался деятельный обер-гауптман в длинном кожаном плаще. Неведомых особ провели в первоклассный вагон с капюшонами на головах. По некоторым признакам и походке Станек всё же догадался, что это дама и худой изящный кавалер.

Целый отряд нижних чинов с карабинами разместился в вагонах второго класса вместе с  господами младшими офицерами, а оберст и обер-гауптман скрылись в недрах первоклассного.   

"Ракета" недовольно фыркала, пока они катились через порт с разрешённой скоростью в пятнадцать лиг за час, зашипела разъярённой рысью, когда они с черепашьей скоростью преодолели крутую кривую, забурчала высокой отсечкой на подъёме к Морвокзалу. Наверху Станек продул цилиндры, а едва рельсы побежали по обе стороны наполненного мутной водой продолговатого резервуара, Бронислав открыл зольник и энергическим рывком рычага сбросил раскалённую корку шлака. Из-под тендера взлетело облако шипящего пара.

Избавившись от нагара, паровоз благодарно запыхтел, заработал поршнями и машина помчалась прочь из Тишты. Через каких-нибудь десять минут они прошли "188-ю лигу" и устремились к Лазуричке. Там надлежало принять воду (по необходимости) и выйти на линию, ведущую в сторону Мальтбурга.
 

Между тем оба старших жандарма вольготно развалились на подушках  трёхосного салон-вагона. Плащи покачивались на вешалке, каски громыхали на столике. Обер-гауптман предложил начальнику великолепную исламурскую сигару и они с наслаждением закурили.

- Прежде вы бы сесть при мне не осмелились, не то что курить, - обижено заявил субтильный молодой человек в чёрной визитке поверх серой сорочки, присевший рядом с бледной женщиной чуть старше его годами в противоположном конце салона.
 
- Времена меняются, - обер-гауптман снисходительно усмехнулся. - Прежде нас бы на порог вашего дворца не пустили. Как же, чёрная кость, полевая мышь.
 
- Мы никогда не считали защитников короны чёрной костью! - с вызовом заявила дама. Её руки в длинных бальных перчатках прятались в складках довольно простого розового платья, а шляпка с цветком на тулье выглядела весьма старомодно. - Но вы, Штаненберг, просто неблагодарная свинья!

- Да помилуйте, damen, мы верные слуги Его Величества, не более, - возразил Хольман, выписывая рукой с сигарой замысловатые фигуры в воздухе. - Немного благоразумия и ничего бы не случилось.

- О, Вечный!  - нервически воскликнул молодой человек и принялся расхаживать туда-сюда по салону. - Благоразумие, благоразумие, сто тысяч раз - благоразумие! Мне твердят о нём добрых два года, если не больше.

- Могли бы и запомнить, - заметил Штаненберг, откровенно издеваясь. - Даже кошку можно научить не мочиться мимо лотка, а ваше обучение дальше малевания картин и фраппировки так и не продвинулось.

- Я скучал и немного развлекался, только и всего, - юноша пожал узкими плечами. - В мыслях не держал, что мой брат может столь низко поступить!

- Ваше развлечение едва не нанесло ущерб чести державы, - сухо ответил Хольман и приложился  золотому обрезу сигары. - Мне, правда, до сей поры неясно, что сударыню подвигло на соучастие вам в столь неблаговидном деле, но сейчас это не столь уж важно. В Лисковице вам будет предоставлена возможность писать пейзажи, портреты, анималистику. Но всё, что вы отправите в галерею герра Штуквица, будет подвергнуто самому тщательному изучению. А то ещё чего-нибудь натворите и придётся перевести вас обоих в Берштаг. Писать жанровые сценки из жизни тюремных крыс. Поверьте, - продолжал жандарм с ленивым сочувствием. - мне это не доставит ни малейшего удовольствия. - Он прищурил свои глаза цвета осенней листвы.

- Вы не посмеете! - вспыхнула дама.

- У меня совершено чёткие инструкции Его Величества Кайзера, исключащие любое иное толкование, - отрезал оберст-лейтенант. - Попытка побега, извещения кого-либо о вашем месте пребывания, попытка отмочить что-то вроде вашей последней выходки - и вы в Берштаге навечно.

- Но чем ваш Лисковиц отличается от тюрьмы? - дама отвернулась и смотрела в окно на пролетающие мимо пронизанные неярким солнышком светлые рощи.

- Хотя бы тем, что это всё же относительная свобода, фройлян, - Опять вступил в разговор обер-гауптман. - Прекрасный особняк, прислуга, мягкая постель, величественные виды, свежий воздух. Вам он полезен, ведь вы очень бледны, вероятно, от долгого пребывания в задымлённой столице. Поверьте, жизнь в провинции вдали от городов и этого надоедливого высшего света пойдёт вам на пользу.

- Да уж, на светского человека вы не тянете, - ядовито заметил юноша.

- Да я и не пытаюсь, - безразлично отмахнулся жандарм. - Я прошёл ужасы острова Ралле и мерзкое предательство как раз дворян. Хотя он там был всего один среди дезертиров. Но нагадил королевству более, чем другие мятежники!

- Он поступил так, как велела ему честь, - отрезала женщина. - Честь, о которой вы и понятия не имеете! Храни Вечный его благородную душу!

- Честь! - каркнул Хольман. - Честь офицера жандармерии, damen, предписывала фон Мальтеру исполнить приказ командования и передать в руки Его Величества известные вам труды.

- И что бы вы сотворили с этими трудами? - холодно сверкнула синими глазами дама. - Положили бы весь мир к ногам фон Пальнау и прочих ваших родичей, верно?

- Весь - вряд ли, - ухмыльнулся полуэльф. - Но уж Бранну мы бы надрали уши так, что Их Блестейшество вовек бы не отстирал батистовых кальсон. Кордассе оторвали бы Фальский хвост, а Суонн разогнали бы навеки, дабы духу от него не осталось. Но увы! Всё пока лишь мечты. Труд Кромеша погиб, а с ним и надежды на лучшее будущее Арганда!

- Лучшим будущим был бы прочный мир, а не новые войны, - юноша снова присел рядом с женщиной. На его щеках проступил нездоровый румянец.

- Не горячитесь вы так, вредно, ей-богу, - промурчал Штаненберг. - Кстати, воздух Ремиденских предгорий будет полезен и вам, друг мой.

- Не смейте меня называть другом, эльфийская подстилка! - вскричал молодой человек, сжимая кулаки.

- Эльфийская подстилка - это ваш драгоценный, но не слишком сообразительный братец, - отпарировал обер-гауптман. - И только попробуйте буйствовать. Один звонок - и вас скрутят мои люди. Желаете ехать далее в кандалах? Нет? Тогда засуньте свою ярость в брюки.
 
- Ганс, - укоризненно заметил Хольман. - вы говорите о...
- Да, камрад, я говорю - О! - кивнул ветеран. - Но чего стесняться? Ведь именно такую картину наш юный шалун пытался преподнести дианскому посланнику. Так что уж ему-то хорошо ведомо как именно герр О расстилается под столом и блюёт, напившись зелья от сами-знаете-кого.

- Да уж, Ганс, дама права - в высший свет с вашей прямотой дорога заказана.

- В нужнике я видал весь этот свет, - буркнул обер-гауптман.  - Да, я сын мясника. И горжусь этим, бес меня задери! Это мы составляем богатство страны, а не дворцовый  бордель из бездельников и откровенных сводниц! Мы: помещики и ремесленники, инженеры и учёные, маги и лекари! А все ваши титулы годятся лишь голый зад прикрывать. Да и то, как у девок в кабаре - перья есть, а штанов - нет! Вот и мелькает жопа, как ни старайся.

Хольман расхохотался:

- Полегче, Ганс, не то запишут в социалисты! Умерь свой пыл, наши подопечные фраппированы, - последнее слово он выговорил с явным удовольствием.

- Вы не сможете нас фраппировать, - тихо сказала женщина. - Свинья есть свинья, чему дивиться, что вышедши из грязи, она тащит грязь за собой. Милый Вольфганг, я желаю тебе дожить до того дня, когда ты займёшь полагающееся тебе место. - Она поднялась лёгким танцевальным движением, улыбнулась.

- Но, Аннет, разве ты не намерена дожить до того дня, когда этих негодяев повесят? - испуганно вопросил юноша, глядя на сестру глазами оленёнка.

- Всё бессмысленно, - Аннет прошлась по вагону, опёрлась руками в белых перчатках на раму окна средней двери. - Герр О вечно пьян, безумен и безволен. - Задумчиво говорила она. - Аристократия ленива за малым исключением. Нам на смену вскоре придут мясники и гроссбауэры верхом на свиньях. О, да! Они въедут в Аренбург верхом на свиньях с грязными чулками на граблях. Это их знамя, Вольфганг. А за ними будут маршировать ткачи, булочники и подёнщики.

- Верно, - Штаненберг наслаждался сигарой, пуская кольца сизого дыма, отдающего палой листвой. - Ткачи, булочники, столяры. И мясники! Нет, кайзера-то мы не тронем, даже свиточку ему оставим. Чтобы не потерялся во дворце.  Но прочим придётся приподнять ленивые задницы и начать жить трудом, а не рентой или арендой. Вот так-то! - припечатал наглец.

- Вы всё же социалист, Штаненберг, - ухохатывался Хольман. - Не отнекивайтесь, не выйдет. Да ладно, это даже модно и как раз среди аристократии. Немного хороших манер и сможете сами обхаживать дворцовых шлюх.

- Ближайшие десять лет нам с вами, герр оберст, этот бордель не светит. В задницу! Я хочу коньяка! А вы?

- Доставайте, - махнул рукой оберст-лейтенант и утёр слезу. - Будем с вами диспутировать от скуки. Я за монархию, вы - за социальную республику.

Штаненберг полез вниз, где на полу стояла закрытая корзина.
 
- Может выпьете с нами? - развязно предложил Хольман даме Аннет.

Та отрицательно качнула головой, мечтательно глядя в окно. Поезд как раз выезжал на высокий каменный мост. Вокруг простирались заросшие ярко-алым осенним лесом холмы, рассекаемые огромным оврагом, по дну которого текла широкая полноводная Гранка.

- Вы заказали для нас хороший вагон, герр оберст-лейтенант. Салон. Но вы никогда в них не ездили и не знаете особенностей. Видите ли, - дама облизнула губу. - Их строят из обычных первоклассных вагонов. Вот эта дверь в обычном вагоне отсутствует. Её вырезают нечасто. И не снабжают замком, как остальные. Она открывается простым нажатием ручки.
 
Хольман, словно пружиной подброшенный, взлетел из кресла, но столик помешал жандарму схватить Аннет.

Словно в дурном сне Вольфганг и Юрген наблюдали как женщина распахнула дверь и выпрыгнула из бешено мчащегося экспресса в пронзительный тёплый осенний день. Мелкнуло розовое и белое в обрамлении рыжих распущенных волос и тяжёлый всплеск перебил свист ветра, поспешный бой паровой машины и крик падающего в обморок юноши.

Жандарм прыгнул к проёму, схватился за массивное медное кольцо под треугольной коробкой на простенке и рванул вниз.

В следующую секунду его мотануло и он едва не вывалился вслед за несчастной. Лишь рукоять стоп-крана удержала Хольмана на пороге двери.

Бросило вперёд и бригаду на паровозе. Станек немедля закрыл пар и задействовал свой тормоз. Состав прошёл около лиги в скрежете из-под тормозных колодок и остановился, тяжело отдыхиваясь паром. К паровозу подбежал обер-гауптман:

- Подавай назад! - распорядился он и вскочил на подножку. - Эта дурная выбросилась в реку.

- Мне надо связаться с диспетчером, - возразил Станислав, указывая на провода телеграфа вдоль путей. - За нами ведь идут и другие поезда.
 
- Ладно, а то и правда влетит в нас кто-нибудь.

Бригада подключила маленький переносной аппарат в особой клеммной коробке  на одном из столбов. Пока машинист работал на ключе, получал ответ, снова отбивал телеграмму, жандарм ходил вокруг и мрачно крыл весь белый свет чёрными словами.
 
- Идите в вагон, мы осаживаемся, - сообщил Вешка, вставая с колен. - В связи с делом государственной важности, движение будет выполняться по обходным маршрутам до вашего распоряжения.

- Молодец. Хвалю, - мрачно ответил обер-гауптман. - Сообразительный малый. - Сообщил он подошедшему оберст-лейтенанту.

На том лица не было:

- До темноты надо отыскать тело. Иначе нас и впрямь повесят. Проследите, чтобы на пр... объект-один надели кандалы, обер-гауптман.

- Яволь, - козырнул Штаненберг.