Загадочный Шаттл

Я тороплюсь по своим делам, которые, сколько их не переделай, всё не убывают, а прибавляются и совершенствуются  в своей многогранности, многотрудности и объемности. По принципу, сделал дело, появилось два новых. То ли полоса такая, то ли это послушание на всю оставшуюся активно-деятельную жизнь.
Время — час дня, я останавливаюсь прикурить и слышу сбоку, слева:
- Алло, Черва, Боб!
Я оглядываюсь и вижу за столиком летнего кафе  своего давнего и хорошего знакомого, Лёвку Шаталина. Когда-то мы были одноклассниками,  учились вместе с седьмого по десятый класс и были приятелями. Потом пути разошлись, потом снова сошлись, в смысле, что мы снова оказались в одном городе. Теперь, изредка встречаемся,  играем в шахматы, то у меня, то на его территории, не без рюмочки-другой. 
Вообще-то мне некогда, но я рад случайно встретить  друга (никак не меньше), про себя выделяю из отпущенного времени двадцать минут, и определяю, где я потом это время наверстаю. Шаттл (его школьное прозвище)  в темных очках, хотя день далеко не солнечный, в строгом черном костюме-тройке, лаковых туфлях.
- Лёвка, брат! Ты что тут сидишь, выходной что-ли? – я искренне рад и подсаживаюсь к нему за столик, заказываю кофе. – Слушай, ужасно рад тебя видеть, и, кстати,  у меня к тебе дело. Ну, не дело, а скорее посоветоваться хотел.  Ты как, встретиться в следующие выходные?
Он сдержанно улыбается, ничего не отвечает и я невольно замолкаю. Какой-то вид у него необычный, не такой как всегда. Через край торжественный, что ли. К чему, например, в первой половине дня в пятницу парадно-выходной костюм-тройка? А если уж на то пошло, то я его в костюме ни разу и не видел, хотя одевается он всегда стильно, со вкусом.
- Слушай, Шаталин, я тебя не узнаю, ты чего вырядился, на свадьбу собрался?
Он медленно подносит к губам чашку с кофе, пригубливает её, так же медленно ставит на блюдце и монотонно произносит, растягивая слова:
- Боря, я и сам себя не узнаю. Поверь, мне тесно в этом костюме. И если бы не обстоятельства, я бы никогда его не надел. А ты на работе?
- Ну да, тяну «ляму». Сейчас вот бегу, надо успеть собрать кое-какие бумаги и ехать в район. Но, вот что. Решил я заняться совсем другими делами, достала, понимаешь, рутина…
Лёва молча смотрел на меня, а я не видел его глаз сквозь тёмные очки.
- Так что, в воскресенье ты свободен? – я вдруг почувствовал, как из меня уходит заряд энергии, что был ещё недавно «под завязку», просто улетучивается. – Партию в шахматишки, и я заодно расскажу тебе о своих планах, может тебе это будет тоже интересно…
- Я теперь всё время свободен, и наверное, очень надолго, - как-то странно, тихо проговорил Шаттл. – Ты вот что, Борис. Это свое новое начинание, ну твои замыслы с открытием музыкального клуба…
Интересно, откуда он узнал? Может быть, я сам уже озвучивал свои идеи раньше? Он продолжил:
- Если ты имеешь в виду музыкальный клуб, то дело – голяк. У тебя уйма денег уйдёт  на ремонт и аренду тех  помещений, которые ты хочешь использовать. То же касается всего, что связано с искусством… Членами твоего клуба станут люди, которые хотят денег, но ведут разговоры о высоком. Они будут в твоих апартаментах пить и соревноваться в словоблудии, кто из них круче.  Не рекомендую, тухлый номер, пока что.
Лёва замолчал. Что-то ему тяжело, с бодуна что ли? И что он здесь делает, он не бывает в этих местах и  в это время.
Время. Оно поджимает.
- Ладно, Шаттл, мне уже пора, давай, «на созвоне».
Я протянул руку для пожатия, и ощутил в его ладони могильный холод. Он явно не здоров, подумал я и побежал в офис.
Весь день у меня не выходила из головы эта более чем странная встреча. Некоторые люди многолики. Мы их знаем, видим, общаемся только в одном, максимум, двух – трех ракурсах. Но иногда они раскрываются совсем с неожиданной стороны и… становятся другими.
Вечером, когда я наконец приковылял домой, после легкого ужина набрал Лёвку. Острое чувство, что что-то не в порядке после нашей случайной и весьма загадочной встречи весь день  не давало мне покоя. И когда  с мобильника  последовало разъяснение, что «абонент-не-абонент»,  я набрал домашний номер. Трубку сняла Лёвкина жена,  Таня-Ди (или Тэди,  как называл сам Лёва, потому что она не сменила фамилию после замужества, и осталась Димахиной). С её голосом можно было объявлять по радио о катастрофе с жертвами или стихийном бедствии. Именно таким тоном она мне сообщила о том, что Шаталин в коме. Во второй городской больнице врачи третьи сутки спасают его жизнь. Она заехала домой принять душ, переодеться и теперь снова едет в клинику. Она уже отдала всё что было, и кстати, нет ли у меня желания оказать, пока это ещё возможно, финансовую поддержку в деле спасения моего друга. Конечно, у меня было большое желание это сделать. Я как раз получил получку и премию, но… Как такое может быть, я же сегодня утром с ним разговаривал!
Тэди  немного помолчала, видимо не понимая, о чём идет речь. Потом, всхлипнув,  произнесла:
- Наверное, ты разговаривал с кем-нибудь другим. Позавчера утром я вызвала «скорую», когда он упал в ванной. Пока он в сознание ещё не приходил.
- Ну… - я замялся. Я просто не знал что говорить и что думать. - Ладно, скинь мне номер карты, я сейчас переведу.
Премию  я решил оставить себе на пропитание, а получку – что-то около восьмидесяти тысяч, перевёл на номер карты, что пришёл почти сразу. Потом немного подумал и вызвал такси. Нужно попасть в клинику, встретиться с Таней   и,  может быть, попытаться кое в чем разобраться.
Пока ещё не поздно.