Река путь передачи божественного порядка

Энки, Инанна и передача ME

1. Исходная установка: как мыслит архаическое сознание

Предшествующие разделы показали, что реконструкция древнего мышления требует выхода за пределы словарного подхода. Речь идёт не о сопоставлении отдельных слов, а о выявлении устойчивых семантических ядер, формирующих целостную картину мира. Корень Іа был рассмотрен как архаическая категория живой среды — дыхательной, влажной, удерживающей жизнь. Из него разворачивались представления о зиме, воде, доме, языке и знании.

Архаическое сознание мыслит не через абстрактные определения. Оно фиксирует процессы: как вода выходит из гор, как образуется русло, как свет возвращается после тьмы, как круг времени оставляет след в древесном кольце. Значение возникает из наблюдаемого события. Слово не обозначает отвлечённый предмет — оно закрепляет пережитую форму.

В этой логике вода — не просто вещество. Она становится моделью порядка: вода возникает, находит проход, формирует русло и превращается в путь. По этому пути распространяются не только жизнь, но и связь, обмен, власть и знание. Именно поэтому водные образы столь устойчивы в мифологии и языке ранних культур.

Исходя из этой установки, следующий шаг — рассмотреть, каким образом водная модель проявляется в шумерской мифологии, прежде всего в образах Энки и Инанны и в мотиве передачи ME.

2. Энки как источник и хранитель порядка

В шумерской мифологии Энки занимает особое место как божество пресных вод, подземных источников и первоосновы жизни. Он связан как с водами, нисходящими с гор, так и с глубинными водами, скрытыми в недрах земли, и выступает хранителем жизненного потенциала, знания и космологического порядка. В мифе «Инанна и Энки» именно у Энки сосредоточены ME [1] — устойчивые формы божественного устройства мира.

Ключевым моментом этого мифа является то, что ME не остаются в сфере первоисточника. Инанна получает их от Энки и переносит в свой город — Урук, тем самым вводя божественный порядок в пространство человеческого общества. Этот мотив передачи имеет не абстрактный, а конкретный пространственный смысл: он отражает древнюю реальность, в которой культурные, ритуальные и экономические связи распространялись вдоль водных путей. Реки в таком мышлении выступали не только источниками жизни и передвижения, но и главными «магистралями» передачи порядка и знания.

В рамках предлагаемой интерпретации Энки может быть соотнесён с образом горной реки или источника, возникающего в ущелье (Іин). Это не просто вода, а вода, формирующая пространство: прокладывающая русло, углубляющая ландшафт и создающая условия для жизни ниже по течению. В этом смысле Энки — не столько «земля» в абстрактном значении, сколько источник и вместилище живой среды, из которой порядок может быть передан далее.

3. Инанна как движение и среда осуществления

Инанна (в интерпретации Іин-нана) в данной модели выступает как хозяйка и воплощение самого течения. Если Энки — источник и глубина, то Инанна — движение, проточность, живая влага, способная нести порядок. Она не просто получает ME, но делает их действенными, переводя космологический закон в социальную и культурную реальность. В этом контексте Инанна является не «законодателем», а средой, через которую закон становится жизнью.

4. Ха, хи и категория жизненной среды

Показательно, что в чеченском языке более архаичным является корень Іа, обозначающий влажную, дыхательную среду, тогда как форма хи («вода») относится к более позднему слою. Вероятно, исходным было значение ха — «бок», «бедро», «нога», «стража», «охрана», — связанное с удержанием и границей. Ущелье Іин с проточной водой может осмысляться как пространство между «боками», как охраняемая граница. Это позволяет предположить, что переход от образа Инанны как живой водной среды к абстрагированной водной стихии ха отражает более поздний этап космологических представлений.

В рамках настоящего исследования выдвигается гипотеза о возможной типологической связи имени Энки с рядом чеченских топонимических и семантических форм, восходящих к корням эрк / ахк — «горная река». В чеченском языке корень ахк (ахка, диал. арка) связан с действиями «копать», «рыть», что соотносится с образом воды как активной силы, формирующей ущелья и ландшафт. Предполагается, что слово ахка может быть разложено на ах («половина») и ка («рука»). В свою очередь, ах осмысливается как сочетание А (древнее обозначение земли, плоскости) и х (ха — бок, сторона), что видно в слове аха — «пахать», первоначально «проводить борозду», «рассекать», «разрезать». Компонент ка («рука») подчёркивает деятельный, направляющий характер процесса. В этой интерпретации элемент «ки» в имени Энки может рассматриваться не только как «земля», но и как указание на активное действие, связанное с формированием ландшафта.

Предполагается, что в ранних слоях космологии имя божества могло включать материнский элемент н/на, связанный с живой средой и влагой. В более поздний период этот компонент мог быть утрачен или редуцирован, что отражается в возможном переходе от формы Энки к форме Эрк. Подобная редукция материнского элемента прослеживается и в ряде других имён шумерского пантеона (сопоставимо с переходом Анзу — Аьрзу) и может рассматриваться как проявление более общего символического и культурного сдвига.

Глаголы ваха / йаха «жить», где ва / йа выступают как классные показатели, а корнем является ха, позволяют рассматривать ха как первичную категорию жизни. В этом контексте хи («вода») может осмысляться как вторичное проявление жизненной среды. Такая иерархия (ха — хи) подтверждается и просодическим различием форм ваха / йаха: при ударении на первом слоге они означают «жить», тогда как безударные формы выражают значение движения — «идти», «пойти», «поехать», то есть течение. Это позволяет рассматривать жизнь как состояние среды (ха), а движение — как её текучее проявление.

5. Бар / бер: разрыв, русло и рождение

Следующим опорным элементом выступают формы боьра / биера / беру — «лощина», «овраг», «углубление». Это пример ландшафтной семантики: форма, возникшая как след разреза или разрыва, часто связанного с движением воды (ср. бара / дара / вара / йара — «резать»). В более широком реконструктивном ряду сюда добавляется семантический комплекс «взять / оторвать / отделить» (сопоставимый с индоевропейской реконструкцией ber-/bar-[2] «резать, рвать, отделять» — без вывода о заимствовании, но с признанием общей архаической модели действия). Также ber / bera в значении «ребёнок» может интерпретироваться как «вышедший» или «отделившийся» носитель жизни, что соответствует архаической модели рождения.

В этой логике рождение мыслится не как абстрактное «создание», а как выход через разрыв, подобно появлению русла или оврага. Таким образом, ребёнок первоначально осмысливается как «отделившийся», «вышедший», «взятый изнутри».

6. Русло как модель передачи

Если соединить ха (границы, удерживающий край) и бар (ложбина, разрыв), возникает модель:

ха + бар = удержанная краями лощина, по которой идёт течение — русло — путь — канал передачи.

В таком понимании сообщение — это не просто звук или текст, а то, что прошло путь, оставило след и достигло адресата. Семитское хабар («весть, сообщение») в рамках данной схемы может быть осмыслено как позднее абстрагирование пространственной модели: сообщение как след события и как то, что прошло по каналу.

7. Ветвь и посланник

В водной модели важен и образ ветвления. Река даёт ответвления, по которым жизнь и порядок распространяются по пространству. Поэтому ключевым становится корень га, соотносимый с образом ветви или ответвления. Имя посланника Гага в «Энума элиш» может быть истолковано как редупликация: га-га — «ветвь» в усиленной форме. Посланник оказывается функцией передачи — «ветвью потока», по которой импульс порядка достигает иной точки мира.

В более поздних традициях эта функция закрепляется в иных теонимических системах. Поэтому выдвигается гипотеза типологического сопоставления с образом Гавриила. В предлагаемой модели имя Габриэль может интерпретироваться как композиция:
• га — ветвь / поток / канал;
• бер — углубление / русло;
• Эль / Иль — теонимический компонент поздней патриархальной системы.

Такое прочтение не утверждает исторической этимологии, но демонстрирует устойчивость схемы: послание мыслится как движение по руслу, а не как чистая абстракция речи.

Вывод

Выстраивается следующая реконструктивная цепочка:
 1. древний опыт: источник — ущелье — русло — течение — путь;
 2. миф: Энки (исток)— Инанна (течение)— передача ME в Урук;
 3. лингвокосмология: Іа — ха — хи;
 4. пространство разрыва: бар / бер — рождение как выход;
 5. сообщение: хабар как «канал»;
 6. механизм передачи: га — Гага как «ветвь потока»;
 7. поздняя параллель: Га + бер + Эль как схема посланника в иной системе.

В предлагаемой модели Инанна выступает как живая среда и движение порядка, Энки — как источник и вместилище этого порядка, а фигура посланника — как канал передачи божественного космологического порядка в человеческий мир. Сопоставления носят характер авторской гипотезы и предлагаются как дополнительная интерпретационная рамка в контексте сравнительного мифологического и лингвокосмологического анализа, не отменяющая классических ассириологических трактовок.

Примечание

В настоящем исследовании понятие ME трактуется не только в традиционном переводе как «божественные установления» или «порядки», но и в рамках предлагаемой интерпретации, соотносящей его с солярной семантикой. По наблюдению К. З. Чокаева, корень Ма может рассматриваться как архаическое обозначение солнца, предшествующее современному чеченскому слову Малх. В этой логике ME понимаются как устойчивые формы космического порядка, выводимые из солнечного ритма и символически выраженные в солярных знаках.

Сноски

[1] Чокаев К. З. Нахские языки: историко-филологические разыскания. — Грозный: «Книга», 1992. — С. 7.

[2] Вагапов А. Д. Этимологический словарь чеченского языка. — Т. 1. — Грозный — Махачкала, 2019. — С. 85.

Ber's Erk Neberu