Виталий Авчинников и Валерий Соколов

Однокурсники. Виталий Авчинников и Валерий Соколов.

Оба они, и Виталий, и Валерий, жили на Молдаванке, недалеко от училищах, но совершенно не походили на одесситов, каких показывают в кино. Все годы учёбы они дружили, хотя вместе представляли картину забавную.

Самый высокий в роте, Авчинников  был очень скромным парнем, на первый план никогда не лез, стеснялся, хотя  вполне мог служить примером серьёзного отношения к жизни.
 
По распределению попал Виталий в Черноморское морское пароходство и долгое время работал на каботажном «пассажире», дизель-электроходе «Абхазия», который ходил. постоянно по Крымско-Кавказской линии. Дальше Виталю наши бдительные власти не пускали, раскопав где-то родственницу за границей.

Дослужился Виталий уже до должности второго механика, когда ему, наконец, открыли, так называемую,  «малую визу», которая давала возможность ходить в Болгарию. Конечно, «курица – не птица, Болгария – не заграница», но Виталий так не считал и воспользовался открывшейся возможностью попасть в штат парома «Герои Шипки»,  который бегал между Ильичёвском и Варной. И так же, как на «Абхазии» работал долго и о смене судна не помышлял.

А с распадом Советского Союза жизнь у всех переменилась, и у моряков – тоже. И пассажирские, и торговые, и промысловые суда всех судовладельцев по дешёвке пошли на распродажу. Работы морякам в Союзе становилось всё меньше и пришлось её искать самому.

В то время и появились в помощь морякам круинговые агентства, предлагающие посреднические услуги. Виталий сдал документы в «Диамант», и уже через месяц его направили на судно.  Я ещё на «рыбаках» ходил, когда мы встретились в Одесском порту, и я Виталю пригласил зайти ко мне на «Артек» кофе выпить и о жизни своей рассказать.

- Нет,  Миша, - улыбнулся он, - пойдём ко мне лучше, мы в конце причала стоим, готовимся к отходу. Посмотришь на моего красавца.
Новое судно Авчинникова оказалось в недалёком прошлом одним из лучших судов нашего пароходства, огромным  балкером датской постройки, носившим ранее имя «Инженер Пархонюк», названным в честь покойного начальника механико-судовой службы.

- Раньше бы на него попасть, - мечтательно вздохнул Виталий, - когда в ЧМП был. На таком судне работать и работать, а у меня контракт всего семь месяцев. Валя моя апартаменты мои увидела, ахнула. Второй день на борту, сходить не хочет, так ей всё нравится.

Позже встречались мы, к сожалению, уже только на юбилейных групповых встречах и на поминках. Но я сам в «Диаманте» работал  и знал, что ценили его там,  и долго еще на работу приглашали, когда он по здоровью «встал на якорь.

Валера Соколов -худенький, невысокий, особенно, рядом со своим другом Авчинниковым. Бессменный наш,  безропотный и безотказный ротный парикмахер. Большой любитель музыки. Именно ему я перепродал свою гитару после безуспешных попыток овладеть этим, казалось бы, несложным инструментом. В руках Валеры гитара ожила, заиграла и запела.

Он её с собой даже на военно-морские сборы в Севастополь взял, где на борту противолодочного корабля вместе с Юрой Фокиным и Вадимом Тычкиным концерты самодеятельности устраивал.

Всю жизнь Валера прожил на  самой загадочной зигзагообразной Старопортофранковской улице, охватывающей кольцом исторический центр города. Там он сначала с родителями жил, потом с женой Тамарой, которую привёз из Ростова - на-Дону, там теперь и сын его живёт, ставший моряком, электромехаником.

Однажды ростовские знакомства привели к совместной поездке в Ростов, тогда это и курсантам было доступно, льготный билет на самолёт в одну сторону стоил всего восемь рублей. Обратный наш перелёт домой запомнился тем, что из-за непогоды мы совершили посадку в Симферополе за жизнь и провели холодную и голодную ночь в аэропорту. Грелись разговорами и песнями под гитару.
После двадцати лет работы в торговом флоте, на суда иностранных судовладельцев Соколов попал легко. Меня, как бывшего рыбака, полгода в круинговых  агентствах «мурыжили», и Валера предложил пойти  с ним в рейс вторым механиком, Я, конечно, согласился, но не срослось, что-то у нас, не получилось вместе поработать.
Музыкой он увлекался всю жизнь. Понавёз из-за границы уйму музыкальной техники с усилителями и огромными аудиоколонками и очень ими гордился.

Через несколько лет, при встрече, он мне рассказывал, как, стоя в Японии в длительном ремонте, экипаж купил десяток автомашин, которых должны были отправить морем в Одессу, но из-за землетрясения, весь груз пропал еще до отправки. Валера тогда как раз пытался получить какую-то компенсацию. Вышло ли это у него, не знаю, а с ним самим случилась уже настоящая трагедия, стоившая ему жизни.
Пропавшего из поля зрения старшего механика обнаружили в пустом грузовом трюме без сознания. В трюме, конечно, многое есть, из-за чего стармех мог туда спуститься, но свидетелей этому не нашлось. а что произошло, выяснить не удалось. Пострадавшего сдали на берег в каком-то южно-азиатском порту, но пролежав там несколько месяцев, Валерий остался почти неподвижным и почти немым.

Таким его и отправили в Одессу, где несколько месяцев лечили в военном госпитале и выписали домой «выздоравливать». Долго Валера лечился,  восстанавливал речь, учился салиться, вставать, потом ходить.

Наши однокурсники Пётр Глущук и Виктор Асеев помогали ему возвращаться к жизни. Начал уже Валера понемногу вставать, начал, по складам сначала, говорить, читать. Казалось, дело идёт на поправку, но организм его не выдержал, сдался. Что с ним на судне произошло, он так и не рассказал. Вспомнил ли это он сам, тоже неизвестно. Море – оно не только радость приносит, оно иногда и жизнь забирает.