Марина Мнишек и её мужья. Исторический очерк

8 мая 1606 года в Вознесенском Соборе Московского Кремля патриарх Игнатий возложил на голову дочери сандомирского воеводы Ежи Мнишека Марины корону Рюриковичей, признав её царицей всея Руси. Под именем Марии Юрьевны она стала первой женщиной, коронованной в Российском государстве. Второй после юной польской дворянки стала лишь Екатерина I в 1721 году. Чудесное вознесение на московский престол семнадцатилетней польки произошло благодаря венчанию с Лжедмитрием I. Несомненно, с её помощью Ватикан и Польша рассчитывали насаждать католичество на Московии.
Сам Лжедмитрий I не оправдал надежд польских покровителей. Будучи католиком и присягнув королю Сигизмунду III на введение в России католицизма, он принялся проводить самостоятельную политику. Следует особо заметить, что Самозванец, выдававший себя за сына Ивана Грозного, не уступил ни пяди русской земли кому бы то ни было. Вместо обещанных за помощь территорий отделался от поляков денежной оплатой. Запретил въезд монахам-иезуитам, и хотя предоставил католикам свободу вероисповедания, сделал то и для христиан других конфессий — в частности, протестантов. Такое отношение объяснял тем, что католики, протестанты и православные верят в единого христианского Бога — разница лишь в обрядах, которые произведение уже рук человеческих.
Он говорил так: «У нас (в Православной Церкви) только одни обряды, а смысл их укрыт. Вы поставляете благочестие только в том, что сохраняете посты, поклоняетесь мощам, почитаете иконы, а никакого понятия не имеете о существе веры. Вы называете себя новым Израилем, считаете себя самым праведным народом в мире, а живёте совсем не по-христиански, мало любите друг друга, мало расположены делать добро. Зачем вы презираете иноверцев? Что вы имеете против латинской и лютеранской веры? Они такие же христиане, как и православные. И они в Христа веруют» .
По свидетельствам современников, монахов Дмитрий не любил, называл их «дармоедами» и «лицемерами». В казне не хватало денег, и новый царь распорядился сделать опись монастырских владений, чтобы отобрать всё «лишнее» и употребить на защиту православной веры не на словах, а на деле, чем восстановил против себя православное духовенство.
По воспоминаниям очевидцев он  обрывал любого, пытавшегося подольститься, дурно отзываясь о правлении Бориса Годунова. Дмитрий пенял такому льстецу, что тот, как и все прочие, сам «ставил Бориса на царство», теперь же поносит его.
За год своего правления провёл реформы, направленные на укрепление и европеизацию Российской государственности, во многом предвосхитившие указы Петра Великого. Крестьянам разрешили уходить от помещика, если тот не кормил их во время голода. Запретили потомственную запись в холопство, холоп должен был служить только тем, кому добровольно «запродался», переходя, на положение наёмного работника. Срок преследования беглых крестьян ограничил пятью годами, после чего крепостной становился свободным.
Законодательно запретил мздоимство. Для уменьшения злоупотреблений при сборе податей, Дмитрий обязал «земли» самим отправлять с выборными людьми соответствующие суммы в столицу. Пойманных взяточников водили по городу, повесив на шею денежную мошну, меха, солёную рыбу — то, чем бралась взятка, и бить палками. Правда, дворяне избавлялись от телесных наказаний, но расплачивались за те же преступления большими штрафами.
Смертную казнь отменил для всех, пояснив так: «Есть два способа царствовать: милосердием и щедростью или суровостью и казнями; я избрал первый способ; я дал богу обет не проливать крови подданных и исполню его».
Экономическое положение страны при нём улучшилось, хотя и оставалось нестабильным. Новый царь объявил свободу торговли, промыслов и ремёсел, снял ограничения на въезд и выезд из России, сделав её открытым государством.
При его правлении покончили со смутой, в стране началась нормальная жизнь. Самозваный царь переименовал Думу в «сенат», ввёл в его состав постоянными членами представителей духовенства. Почти ежедневно присутствовал на заседаниях и участвовал в решениях государственных дел. Дважды в неделю давал аудиенции, принимал челобитные и часто гулял по городу без охраны, общаясь с простыми людьми.
По утверждениям иностранцев, находившихся в то время в Москве, такой свободы не знало ещё ни одно европейское государство. Шведский дипломат Петр Петрей, четыре года проживший в России и встречавшийся с Лжедмитрием, оставил свидетельство:
«Новый царь любил поговорить, удивлял начитанностью и знаниями, в спорах часто приводил в доказательство факты из жизни других народов или истории из собственного прошлого. Любил поесть, но после обеда не спал, что было не в обычае прежних царей, не ходил в баню, не позволял постоянно кропить себя святой водой, шокировал москвичей, привыкших к тому, что царь должен был выглядеть степенно и ходить, ведомый под руку ближними боярами, тем, что свободно разгуливал по комнатам, так, что телохранители порой не могли найти его. Любил ходить по городу, заглядывать в мастерские и заводить разговоры с первым встречным. Отлично умел обращаться с лошадьми, ездил на медвежью охоту, любил весёлую жизнь и развлечения. Сумрачный Кремлёвский дворец ему пришёлся не по душе, и Дмитрий приказал выстроить для себя и для будущей жены два деревянных дворца… В отличие от прежних царей, он оставил преследование скоморохов, не запрещались более ни карты, ни шахматы, ни пляски, ни песни».
Лжедмитрий I строил планы создания школ, университета, даже академии в Москве. Сведения о таких проектах есть в письмах, донесениях, мемуарах, записках иностранного происхождения. Им оказано личное покровительство печатнику «Андронову, сыну Невежина», который 5 июля 1605 года приступил к печатанию «Апостола» в «царской его величества друкарне». Итальянец А. Чилли писал о намерении царя распространить образованность в народе своего государства.
Одновременно новый царь старался ввести в России абсолютное самодержавие.
Дмитрий активно готовился отобрать у турок и присоединить к Русскому царству устье Дона. Часть новгородского ополчения из дворян и боярских сынов, затребовал в Москву для готовящегося похода на Азов. Сам следил за началом производства на Пушечном дворе новейших пушек и ружей. Лично обучал стрельцов пушечному делу и взятию земляных крепостей.
И хотя простые люди успели полюбить нового государя, сохранялись подозрения его в самозванстве. Несоблюдение царём церковных постов и русских обычаев в одежде и быту, расположение к иностранцам, предстоящая женитьбе на польке и подготовка к войне с Турцией и Швецией вызывали всё большее беспокойство в народе. А присутствие иноплеменников и иноверцев, создание гвардии из немцев вместо прежней русской охраны — возмутило многих поданных.
Нет свидетельств о склонности Лжедмитрия к бражничеству, вполне обычному в его окружении. Зато женщины оставались известной его слабостью, немало  жён и дочерей бояр сделались вольными или невольными наложницами правителя. Дочь Бориса Годунова Ксению за её  красоту Самозванец пощадил при истреблении рода Годуновых, а потом несколько месяцев держал при себе. Но с приездом Марины Мнишек его поведение резко изменилось, всё внимание он уделял теперь только ей. Ксению же заблаговременно сослал во Владимирский монастырь, где её постригли под именем Ольги.
Другим чрезмерным увлечением государя оказались драгоценности. Лжедмитрий  любил роскошь, богатые щегольские наряды. Нередко он мог прихвастнуть и даже приврать, на чём его часто ловили приближенные.
Больших бояр возмущало количество «худородных», возвеличенных новым царём. Неизбежно возник заговор, наняли стрельцов и убийцу царя Фёдора II Годунова — думного дьяка и дипломата Шерефединова. Но наспех подготовленное покушение не удалось. Сам Шерефединов сбежал, а семерых его подельников растерзала разгневанная толпа.
На свадьбу прибыло две тысячи знатных польских шляхтичей со свитами. На начавшиеся пиры с балами вкупе с выплатой долгов Речи Посполитой шли баснословные суммы. В ходе беспрерывного празднества перепившиеся  поляки  врывались в московские жилища, бросались на женщин, грабили прохожих. Особенно бесчинствовали панские гайдуки, в пьяном угаре стреляли по домам и в воздух, кричали, что Дмитрий им не указ, поскольку они сами посадили его на престол.
Возмущением москвичей воспользовались недовольные бояре. Годом прежде Собор приговорил главного зачинщика заговора против новой власти князя Василия Шуйского к смертной казни. В последний момент Лжедмитрий помиловал знатного бунтовщика и сделал его в дальнейшем своим приближённым, вторым советником в Большом Совете. Эти милости не помешали тому снова встать во главе заговорщиков.  Шуйский отправил своих людей метить дома с проживавшими там поляками. Он же именем царя убавил немецкую охрану во дворце до 30 человек, приказал открыть тюрьмы и раздать оружие толпе, которой сообщили, будто «литва» пытается убить царя, и нужно подняться на его защиту.
Принявшая миропомазание «по греческому обряду» и коронованная Марина Мнишек процарствовала неполную декаду дней. Во время побоища 15 мая с её мужем покончили, как и с сотнями находившихся в столице поляков. Над его телом глумились три дня, затем сожгли и выстрелили прахом из пушки в сторону Польши. Самой Марине удалось спастись,  бунтовщики не узнали в ней новоявленную царицу. А бояре–заговорщики не посчитали юную польку опасной в борьбе за трон. Уже через два дня после майской резни Шуйского объявили  царём, как самого родовитого среди бояр. Будучи Рюриковичем, он оказался едва ли не единственным претендентом на опустевший престол. Не дожидаясь всенародного избрания, взял власть в свои руки. 1 (11) июня 1606 года Новгородский митрополит короновал его в Успенском соборе как Василия IV. По распоряжению нового государя бывшую царицу передали отцу, а вскоре переселили всех Мнишеков в Ярославль, где они проживали два последующих года.
После убийства Лжедмитрия положение быстро ухудшалось. Ударили необычные для мая морозы,  уничтожившие траву и уже посеянное зерно. Последовал неурожай и голод. По Москве ходили слухи, что во дворце убили вовсе не Дмитрия I. Недовольные ухватывались за имя Дмитрия, как за спасение, считая, будто только оно может придать законность борьбе с Шуйским. Примечательно, что в годы «Смутного времени» с 1598 до 1612 г.г. в России появилось до четырёх самозванных Лжедмитриев. Причём, один из них, получивший прозвание «Астраханский вор» — Лжедмитрий IV появился в южной городе в конце 1611 года, где позднее пришлось укрываться и Марине Мнишек. Его посчитали «четвёртым», поскольку ещё один, названный «Псковским вором», объявился ранее в Ивангороде и Пскове, сражаясь со шведской интервенцией.  Астраханский вор неизвестного происхождения выдавал себя одновременно и за сына Ивана IV  царевича Дмитрия Ивановича, и за якобы спасшегося в окрестностях Калуги Лжедмитрия II.  Удивительно, но, тем не менее, его признало царём всё Нижнее Поволжье.
Неизвестно, претендовал ли и он на престол в Москве, но явно имел успех, судя по упоминаниям о нём в грамотах Семибоярщины, временного правительства при поляках, отправленных в Кострому и Ярославль в начале 1612 года:
«…а другой вор, также Димитрий, объявился в Астрахани у князя Петра Урусова, который калужского убил. И такими воровскими государями крепко ли Московское государство будет, и кровь христианская литься, и Московское государство пустошиться вперёд перестанет ли?»
Теперь в России одновременно действовали уже два «царя Дмитрия» — Лжедмитрий III на северо-западе и Лжедмитрий IV на юге.
При астраханском Дмитрии находился ногайский мурза Урак бин Джан-Арслан или по-русски Пётр Урусов, беглый убийца Лжедмитрия II, у которого служил начальником стражи. Вполне вероятно, что новый самозванец являлся ставленником ногайского князя, действующего в интересах Крымского хана.
Но уже на следующий год Астраханский вор бесследно исчез. А ногайский мурза перебрался в Крымское ханство, где стал советником хана по московским вопросам и организатором походов на Москву.
Все Лжедмитрии выдавали себя за царевича Дмитрия Углицкого, погибшего в 1591 году младшего сына Ивана Грозного, и претендовали на московский престол под именем Дмитрий Иванович. Лжедмитрий II, кроме того, претендовал на тождество с убитым в 1606 году Лжедмитрием I, в то время как Лжедмитрий III отождествлял себя с убитым в 1610 году Лжедмитрием II. А Лжедмитрий IV Астраханский вор, попутно выдавал себя за того же убитого Лжедмитрия II – Тушинского вора.
В это смутное время, кроме перечисленных Лжедмитриев, объявилось ещё до полутора десятков самозванцев, выдававших себя за родственников младшего сына Грозного — лжецаревичей с иными именами.
Трон под новым царём оказался довольно шатким, чтобы его укрепить, Шуйскому пришлось ограничить собственную власть в угоду влиятельным боярским семьям, а всем участникам переворота 1606 года дать щедрые льготы и новые земли с крепостными. По историку В. Ключевскому новый царь,  незаконно получивший престол, попал в зависимость «от кружка бояр, его избравших и игравших им как ребёнком, по выражению современника». При этом продолжились вводиться ужесточения в экономической сфере. Выросли барщина и оброк, вызывая напряжение и недовольство. Возросло количество беглых крестьян. Модернизировать армию не удалось из-за восстания Ивана Болотникова, походившего на масштабную гражданскую войну, вызванную голодом и ужесточением крепостных порядков.
К бунтовщикам примкнуло немало дворян из разных областей. К концу 1606 года мятежники осадили Москву и заняли более 70 городов юга и центра Русского царства. После ряда поражений и массовой мобилизации москвичей, напуганных возможной местью за зверское убийство Лжедмитрия I,  войскам Шуйского удалось переломить ход боевых действий. Дворянская часть армии Болотникова перешла на сторону царя. К концу 1607 года мятежников, не имевших общей цели и единой идеологии, разгромили и взяли их последние оплоты. Немало тому способствовали и раздоры в рядах повстанцев. Василий Шуйский обещал «не проливать крови» всех добровольно сдавшихся. И сдержал своё слово: при последовавших массовых расправах обычно использовался «бескровный» способ казни — утоплением. Но победа не дала желанной передышки. Развернулась борьба с новым претендентом на престол — Лжедмитрием II, поддержанным поляками и литовцами.
Осаждённый в Москве войсками нового самозванца Шуйский заключил союз со Швецией. За обещание отдать северо-западные области он получил в своё распоряжение шведскую армию. Но после того, как Речь Посполитая объявила войну и осадила Смоленск, находившиеся у Лжедмитрия II поляки стали массово присоединяться к своим. Войско Тушинского вора таяло на глазах. Самозванец с женой укрылся в Калуге.
24 июня 1610 года в Клушинской битве гетман Станислав Жолкевский разбил русские и шведские войска под командованием Дмитрия Ивановича Шуйского. В Москве созрел боярский заговор против и этого царя. Тушинский самозванец снова выступил из Калуги с юга на Москву в то время, как поляки надвигались на столицу с запада. В июле 1610 года Боярская дума и москвичи низложили Василия Шуйского. Бывшего царя насильно постригли в монахи. Началось правление Семибоярщины, присягнувшей польскому королевичу Владиславу, чтобы защитить московский трон от претензий Лжедмитрия II.
Кремль заняли поляки, последний коронованный Рюрикович с братьями попали в плен к полякам, где Шуйский и умер в 1612 году. Гроб с его останками возвратили в Москву только в 1635 году, а до того он находился в мавзолее Варшавы, стены которого украшали надписи о победах польского войска, пленившего русского царя.
По условию перемирия с Речью Посполитой ещё в 1608 году Марину Мнишек обязали не называться русской царицей и отправили на родину. Но по дороге её захватил польский отряд магната Зборовского и доставил в лагерь Лжедмитрия II, прозванного в народе «Тушинским вором» по месту его главной ставки.  Марина признала в очередном самозванце якобы чудом выжившего мужа.
После тайного венчания с Лжедмитрием II последовали годы интриг и сражений, в центре которых снова и снова оказывалась бывшая царица. Боясь быть убитой, она покинула Тушинский лагерь в мундире гусара с несколькими сотнями казаков, но спустя какое-то время возвратилась назад.
Между тем москвичи присягнули Владиславу IV, Марине предложили отказаться от Москвы и ограничиться Самбором или Гродно. Последовал гордый отказ, и с ним новая опасность захвата её поляками. Поселившись в Калуге со вторым мужем, она прожила там до начала 1611 года.  Поскольку Тушинского вора убили его же соратники в декабре 1610 года, защитником дважды вдовы оставался атаман Заруцкий, бывший ещё военочальником в войске Болотникова. Он и стал фаворитом бывшей царицы. У неё имелся теперь сын Иван, называвшийся Дмитриевичем. До июня 1612 года она находилась под Москвой, преимущественно в Коломне. Но с приближением к столице земского ополчения Пожарского, пришлось уходить в Рязань. Марина убедила атамана Заруцкого объявить сына Лжедмитрия II наследником российского престола и бороться за его права. Есть неподтверждённая версия, что они тайно обвенчались, и малолетний Иван на самом деле мог быть плодом этого союза.
В конце зимы 1613 года Земской собор избрал на царство шестнадцатилетнего Михаила Романова, положив начало новой династии. Заруцкий и Мнишек не признали законность решения. Новая власть объявила их и трёхлетнего Ивана, названного «Ворёнком», врагами московского государя. Против них направили войска, постепенно выжимавшие отряды Заруцкого из захваченных им городов. Искусно используя все средства от подкупа до клеветы, играя на подъёме национального сознания народа, поднявшегося на борьбу с польскими захватчиками, московским властям удалось внести раскол в войска Заруцкого и переманить на сторону царя значительное число его сторонников.
В середине 1613 года под Воронежем верные Заруцкому и Мнишек отряды казаков были разбиты царскими стрельцами. Их остатки отступили к Астрахани, которую удалось взять практически без боя. Поначалу население с энтузиазмом встретило прибывших, обосновавшихся за стенами каменного кремля. Но постепенно своей разнузданностью люди Заруцкого восстановили против себя жителей и оттолкнули большую часть остававшихся с ним казаков. Дошло до столкновений. Чтобы держать население в узде пришлось постоянно держать город под прицелом кремлёвских пушек.
В начале лета следующего года московские стрельцы и перешедшие на сторону царя Михаила казаки подошли к Астрахани, Марине и Заруцкому, не имевшим достаточно сил для обороны, пришлось бежать. Потеряв в бою большую часть своего речного флота, на оставшихся трёх десятках стругов они ушли с несколькими сотнями уцелевших сторонников по Северному Каспию до Яика (Урала) и, поднявшись вверх по течению реки на четыреста километров от моря, укрывались какое-то время на острове Медвежий.
 Здесь 26 июня 1614 года их настигли преследователи. После ожесточённого боя Марина Мнишек с маленьким сыном и Заруцкий были выданы сдавшимися казаками стрелецкому голове Гордею Пальчикову. Личного капеллана Марины и одновременно воспитателя её сына в последние годы августинского патера Николаса Моро сразу на месте заживо сожгли на костре, как еретика. Остальных пленников стрелецкий голова лично доставил в Москву, где Заруцкого после пыток посадили на кол, а трехлетнего Ивана повесили на глазах у матери, как реального претендента на престол.
По сообщениям русских послов польскому королю, сама бывшая царица «умерла с тоски по своей воле». Но, по литовским источникам двадцатипятилетнюю пленницу умертвили то ли  повешением, то ли утоплением. Существует версия, что государыню всея Руси заточили в Круглой (Маринкиной) башне Коломенского кремля, где она и скончалась. Сохранилось предание, что перед смертью за ужасную казнь маленького сына Марина Мнишек прокляла всех будущих Романовых, обещав, что каждый из них будет умирать не своей смертью, пока их  род вовсе не прекратится.
Много лет спустя Александр Пушкин сказал о Марине Мнишек, что она «была самая странная из всех хорошеньких женщин, ослепленная только одною страстью – честолюбием, но в степени энергии, бешенства, какую трудно и представить себе». О ней писала Марина Цветаева, её упоминал в своих стихах Максимилиан Волошин. А Велимир Хлебников посвятил ей поэму, которой так и назвал «Марина Мнишек»:
Давно ль царицей полумира
Она вошла в свою столицу,
И сестры месяца – секиры
Умели стройно наклониться.
………………………………..
Москвы струя лишь озарится
Небесных пламеней золой,
Марина, русская царица,
Острога свод пронзит хулой.
………………………………….
Так погибала медленно в темнице
Марина, русская царица.