Коричневый Сахар

В тот день, когда в доме на улице Старых Плюмерий появился коричневый сахар, никто ещё не знал, что он станет причиной маленькой внутренней революции- не в городе, не в семье, а в одном человеческом сердце.
Алексей Сергеевич считал себя человеком рассудка. Он любил точные формулировки, сухое вино и людей, которые не говорят лишнего. Его уважали за ясность мысли и почти военную экономию чувств. Он сам охотно поддерживал этот образ, образ человека, которому страсти служат, но не повелевают.
Коричневый сахар принесла в дом Мария.
Она появилась в их кругу недавно, дальняя родственница хозяйки, приехавшая «на время», как она говорила, но с таким спокойным устройством в быту, будто намеревалась остаться навсегда. В ней не было ни громкой красоты, ни нарочитой скромности. Она смотрела прямо, говорила мягко и никогда не оправдывалась, редкое качество, которое одних раздражает, а других обезоруживает.
— Белый сахар делает вкус плоским, — заметила она за утренним кофе.
— Сладость должна иметь глубину.
Фраза показалась Алексею Сергеевичу претенциозной. Он мысленно усмехнулся. Сахар-это сахар. Химическая формула, а не философия.
Но он всё же попробовал.
Вкус оказался иным, более тёплым, чуть терпким, словно в нём оставили след солнца и сока тростника. Это было пустяком, однако пустяки иногда тревожат сильнее событий.
— Видите? — сказала Мария.
— Он живой.
— Вы склонны одушевлять продукты, -ответил он сухо.
— Только те, что меняют настроение.
Он хотел возразить, и не нашёл аргумента. Его настроение действительно изменилось, но признать это значило бы уступить территорию.
С этого дня он стал замечать, что присутствие Марии действует подобно этому сахару: ничего резкого, ничего демонстративного, лишь лёгкое смещение оттенка происходящего. Разговоры рядом с ней приобретали глубину. Паузы переставали быть пустыми. Даже хозяйка дома- женщина суетливая и несколько театральная говорила с ней проще и честнее.
Алексей Сергеевич пытался объяснить себе эффект рационально. Новизна. Контраст. Психологическая проекция. Он любил такие слова, они создавали видимость власти над явлением.
Но однажды вечером случилась сцена, которую он впоследствии вспоминал как начало своего поражения.
В гостиной спорили о выгодном браке- теме, всегда вызывающей у него иронию. Он с привычным блеском доказывал, что любовь- это всего лишь ускоренная форма самообмана, полезная лишь на стадии выбора партнёра.
— Чувство- плохой советчик,- заключил он.
— Особенно длительное.
— Тогда почему,- спокойно спросила Мария,
— Вы так тщательно его избегаете?
Комната засмеялась. Вопрос показался шуткой. Но он услышал в нём не смех- удар.
— Я избегаю глупости,- ответил он.
— Нет,- сказала она тихо.
— Вы избегаете зависимости.
Он хотел парировать- резко, блестяще, уничтожающе. Но поймал себя на том, что защищается. Не тезис- себя.
С того вечера он стал внимательнее к собственным реакциям. Ему не нравилось, что её присутствие делает его менее уверенным в прежних формулах. Он чувствовал странную двойственность: желание говорить с ней и желание доказать ей её неправоту, тяготение и скрытое раздражение.
Это и есть, думал он, начало всякой страсти, когда другой человек нарушает стройность твоей внутренней системы.
Однажды утром он обнаружил, что белый сахар закончился. На столе стояла только коричневая банка.
Он усмехнулся- как человек, пойманный в символе.
— Видите, -сказала Мария, наливая ему кофе,
— Вы всё же перешли на него.
— Это временно.
— Всё настоящее временно,- ответила она.
— Постоянны только отговорки.
Он посмотрел на неё пристально, впервые без защиты и роли. В её взгляде не было ни вызова, ни кокетства. Только спокойное присутствие- редчайшая форма силы.
И вдруг он ясно понял: его пугает не любовь и не зависимость. Его пугает утрата превосходства, той невидимой высоты, с которой он привык оценивать мир, не входя в него по-настоящему.
— Мария, - сказал он неожиданно серьёзно,
— Вы намеренно разрушаете мои убеждения?
— Нет,- ответила она.
— Я просто живу рядом с ними.
Этот ответ поразил его больше любой полемики.
Через месяц она уехала- так же просто, как появилась. Дом снова перешёл на белый сахар. Разговоры стали громче и пустее. Споры эффектнее и безопаснее. Но кофе потерял глубину.
И однажды, проходя по рынку, Алексей Сергеевич остановился у лавки специй и тростниковых сладостей. Он долго выбирал- тщательно, как выбирают признание, и купил самый тёмный, самый влажный коричневый сахар. Не из вкуса. Из памяти о внутреннем сдвиге, который невозможно отменить.
Он впервые понял: рассудок управляет решениями, но оттенки вкуса выбирает сердце.

С уважением, Благомир.