Пушкин-Дюма. Глава 5. Дом у реки

Он вспоминает.

Мойка, возле Конюшенного моста дом княгини Волконской, первый этаж...

Набережная Мойки, залитая утренним солнечным светом, блестящая кладка тротуара, по которому так часто ездит именитый поклонник, императорские конюшни, дальше в глубине Конюшенная Церковь. Певческий мост и Конюшенный мост, а через реку не так уж и далеко Зимний.

Арка с дубовыми воротами дома, принадлежащего дочери князей Волконских. Вход в арку, вход в подъезд, в апартаменты, которые они арендовали, первый этаж, полуподвальный, конюшни...

Контракт.

"Тысяча восемьсот тридцать шестого года, сентября первого дня, я, нижеподписавшийся, двора его императорского величества камер-юнкер Александр Сергеевич Пушкин заключил сей контракт по доверенности госпожи статс-дамы княгини Софии Григорьевны Волконской, данной господину гофмейстеру двора его императорского величества, сенатору и кавалеру Льву Алексеевичу Перовскому в том: 1-ое. Что нанял я, Пушкин, в собственном ее светлости княгини Софии Григорьевны Волконской доме, состоящем 2-й Адмиралтейской части 1-го квартала под № 7-м весь, от одних ворот до других, нижний этаж из одиннадцати комнат, состоящий со службами, как то: кухнею и при ней комнатою в подвальном этаже, взойдя на двор направо; конюшнею на шесть стойлов, сараем, сеновалом, местом В леднике и на чердаке, и сухим для вин погребом, сверх того две комнаты и прачешную, взойдя на двор налево в подвальном этаже во 2-м проходе; сроком впредь на два года, то-есть: по первое число сентября, будущего тысяча восемьсот тридцать восьмого года. 2-ое. За наем оной квартиры с принадлежностями, обязываюсь я, Пушкин, заплатить его превосходительству Льву Алексеевичу Перовскому в год четыре тысячи триста рублей ассигнациями, что составит в два года восемь тысяч шестьсот рублей, которые и имею вносить по три месяца, при наступлении каждых трех месяцев вперед по тысяче семидесяти пяти рублей, бездоимочно... Сей контракт до срочного время хранить с обеих сторон свято и нерушимо, для чего и явить его где следует, подлинному же храниться у его превосходительства Льва Алексеевича, а мне, Пушкину, иметь с него копию...“

А мне, Пушкину...

Все это прекрасно, но под окнами катается верхом царь, и царь недоволен, что окна в комнате его жены слишком часто занавешены.

Хотя остальное семейство находит это милым.
 
— Ах, опять проехал царь, как мило!