О поэме Остров верности

Поэма «Остров верности» выпущена в 2019 г. Опубликована в авторской редакции в издательстве Ridero (http://ridero.ru/books/ostrov_vernosti/)/.

В самом начале книги приводится расшифровка названия:

Опыт исследования о сохранении и превращениях любви

и приводится выдержка из Ломоносова:

Все перемены, в природе случающиеся,
такого суть свойства,
что если в одном месте чего-либо убудет,
то в другом столько же присовокупится.
М. В. Ломоносов

Отталкиваясь от Ломоносова, от его формулировки Закона сохранения, Автор пытается найти ответ на вопрос:

Вопрос: куда девается любовь,
Когда она — случается — уходит?

Но быстрого ответа нет... Нельзя же считать ответом такое утверждение:

…Любовь?… Ну, это… частный случай секса.
Никто не занимается сейчас.

Автор снова обращается к Ломоносову:

Естествоиспытатель и поэт!
Гора, с которой начиналось чудо
Всепониманья! Это не причуда,
Я должен знать — хотя бы, да иль нет?
Закон твой верен? И каков ответ?
Куда же всё-таки она прибудет?

Взвешивая трудности получения ответа, Автор приходит к непростому выводу:

Не будет ни подсказки, ни ответа.
Копай судьбу в бреду о жилах руд,
И проклинай неблагодарный труд,
Святой, рабочий, тяжкий труд поэта.

Автор взвешивает и возможные предостережения:

Ты взялся отыскать любовь? Иди!
Но есть условие — древнее Рима.
Не меч — ланцет оружье пилигрима,
И лишь своё им сердце береди.
И с шаровою молнией сойдись
Глаз на глаз, так, как с ней сошёлся Рихман.

Примечание: Георг Вильгельм Рихман (1711–1753) — русский физик прибалтийско-немецкого происхождения, известный своими исследованиями в области электричества, атмосферного электричества и калориметрии.
6 августа 1753 года во время грозы Рихман погиб от шаровой молнии при проведении опытов с атмосферным электричеством.

Так в книге появляется тема шаровой молнии – тема, очень значимая для Автора. Следующая глава так и называется – «ПРОБЛЕМА ШАРОВОЙ МОЛНИИ».
Эпиграф здесь написан Анной Головой, а строчки взяты Автором из стихотворения «Письма к пришельцу» (http://proza.ru/2022/03/10/594):

Девочка на шаре, шаре ослепительном,
В зареве пожара — крестница Юпитера,
Из огня да в полымя — рыжая наездница.
— Шаровая молния! — шепчутся
и крестятся…

У лирического героя «был внутренний мир гармоничен и строг»,
Но:

Случилась гроза
невысокого роста,
Одета не броско, причёсана просто,
Глаза удивленья, улыбка тихони,
Ни тучесмятенья, ни громов, ни молний.
Но — ясное небо, но — солнечный иней,
Но — нежные, щедрые руки богини,
Не самой всесильной, но самой вседоброй…

Но огненный шарик колотится в рёбра,
Противозаконным, но вечным движеньем
Рождая высокую страсть напряженья.

Высокая страсть таит в себе и высокую опасность:

И в огненный шар завихряется ток —
Ты звал? —
и с шипением входит
в висок.

Автор вводит в повествование своего лирического героя:

Итак, мужчина. Разберёмся с ним.
А для начала обозначим имя.
Какое — всё равно. Пускай — Любим,
поскольку он любил и был любимым.

Начало жизни Судьбы честно свили —
рожденье, детство — младшие чины,
семью, в которой все и всех любили,
где был отец, вернувшийся с войны.

Взрослея, Любим почувствовал, что любви, особенно взаимной, на свете не так уж много:

И вот, нюхнувши пыль европ и азий,
он понял вдруг — как двинули под дых —
любовь, скорее редкость, как оазис,
в пустынях равнодушья и вражды.

Тем более — взаимная. Едва ли,
двоим на миллион она дана.
И вот тогда из самой синей дали,
робея и храбрясь, пришла
она.

Появление любви Автор описывает трепетно, почти религиозно.

Она пришла естественно, как лето,
как половодье к устью притекло,
как лёгкий луч невидимого света,
на коже превратившийся в тепло.

И неслучайна здесь цитата из Некрасова:

…Люби, покуда любится,
И Бог тебе судья!

А учёные думают над управлениями грозами:

— Вчера на симпозиуме
Крылов докладывал
Об управлении грозами…
— Насчёт шаровой
послушать бы интересно…
— Я тезисы видел.
Пока — никакого прогресса…
Внезапно: ветрище, простор и
Нева,
как открытье.
И шепчет волна по граниту —
любите, любите…

Любим поступает (нанимается?) на корабль:

Ещё скребло незнанье судьбы
Кошкою по нутру.
Но капитан, уголком губы
Двинув, сказал
— Беру!

А затем, за борт, в воду попадает капитанский пёс. Вслед за псом в воду сиганул Любим.
Пса удалось спаси. Капитан этот поступок Любима отметил:

— Награды не будет.
Параграфа нет —
за спасенье собак.
Не от капитана, а от меня —
просто, спасибо, моряк!
Скажи, если что для тебя смогу.
Пока что, грейся, сушись…
— Есть просьба. — Любим к капитану шагнул
— на берег меня спиши.

И надо было выбрать остров – последний берег для моряка:

Однажды такое приходит ко всем,
Как счастье, или, как смерть,
Как время для окончанья поэм,
Как час избрать и посметь.

Велик океан. И трудно найти
Единственное, своё.

Но остров всё-таки нашли:

Здесь тёмный гранит и ледник,
да в расщелинах где-то
Прижился лишайник
густого, кровавого цвета.
Здесь хмурое море
и тусклое небо неброско,
Да две измордованных,
скрученных в крендель берёзки...
Полгода — зима.
Остальные полгода — ветра.

И Любим выбирает этот остров, последний из всех осмотренных:

Ну, как тебе здесь? По нутру?
…Кривя от улыбки отвыкший рот,
Любим ответил:
— Беру.

Позже, на этом острове испытывали аппаратуру для управления грозой.

Говорит пилот вертолёта:
Но странно: я видел на верхней площадке,
как будто бы сложено из валунов,
лежащих в совсем непривычном порядке,
какое-то слово. Похоже — любовь.
— Почудилось. Или — игрушки природы.
Ведь. Здесь, говорили, никто не живёт?
— Да кто же здесь выживет? Так, мимоходом,
то мы пролетим, то пройдёт пароход.

Проверили приборы, начались испытания:

Взлетел. Удалился. Завис вертолёт.
— Приборы? Всё — норма. И
дистанционно
наслали грозу на утёсы и лёд.
Глядели, какая пошла заварушка,
как тучки ручные клубились внизу.
Искусственных молний лихая петрушка
дробила скалу, выплавляя слезу
из камня… Испеплился красный лишайник.
Две хилых берёзки сгорели, как спички.
И вспыхнуло что-то живое… Начальник
вгляделся… Не понял… Залётная птичка?
— Кончаем? — Гасите! Приборы? — В порядке.
Над островом сделали пару кругов
пониже. На выжженной верхней площадке
в оплавленных глыбах читалось —
любовь.
— Почудилось, видимо…
— Или — случайность.
— Да, низкое солнце, закат, слепота…
Сощурившись, полудовольный начальник
— Не может… не может… — себе бормотал.
…Обугленных скал почерневшие лица
прикрыли седые платки — облака.
А выше —
безмолвная красная птица
летела на долгий, живучий закат.

Что касается практического применения полученных результатов:

Пока что — одно резюме.
По первой оценке машинного счёта
энергия молнии не
представит практического интереса,
и выгод особых не даст
на нынешнем нашем этапе прогресса.
Возможно, впоследствии — да.
С коллегами мы провели обсужденье
и, должен признать, в разговоре,
предложено только одно примененье —
в электропечах крематория.

Вместо заключения. Уточнение лоции острова Верности.

У острова Верности море не мелко,
не надо бояться неровностей дна,
но сверь показания компасной стрелки —
уже не на север покажет она.
Причина того — непонятное дело.
Случившийся рядом пилот говорит:
на остров упало небесное тело,
по частному мнению — метеорит.
Весь остров безжизнен — ни зверя, ни рыбы,
лишь голые чёрные скалы и льды,
да птицеподобная красная глыба,
магнитная глыба активной руды.
Вокруг неё лёд будто стаял от жара,
а ночью над нею — как искры кипят.
Случается, маленький огненный шарик
у красного камня блуждает, шипя…

Куда прибывает любовь, во что превращается, почему не исчезает? Автор однозначно не сформулировал. Но оставил нам красивый рассказ о любви и острове Верности.