Линкор

Часть 1.
          Песни бывают разные. Репертуар сейчас имеется  на любые запросы потребителя, даже на самого капризного.  За деньги могу, и я вам спеть, обращайтесь.  Популярность песни обычно строится либо на танцевальной мелодии, либо на стихах.  В одних вокалисты про тополиный пух поют, а в иных про дела посерьезней: про Родину и  веру отставных палачей. Причем все  в одном куплете – Юра Шевчук не зря в Чечню под пули ездил. Гитара тоже может быть оружием.
          Никакой критики: нужны оба жанра. Под одни хорошо на праздниках танцевать, под вторые на плаху подниматься. Вот и герой нашего рассказа  Вадим Носиков уважал хорошую песню, особенно любил русский рок. А больше всех жаловал он Бориса Гребенщикова.  Прямо в душу ему куплеты поэта проникали, минуя  и тельняшку, и телогрейку молодого парня. Плахи же Вадик не боялся, хотя со страхом  относился к высшей мере наказания. Но это был не его уровень. За мелкое хищение с родного завода молодому специалисту полагалось лишь увольнение по статье и максимум в плечи - административный арест. А это не фатально для жизнедеятельности молодого  организма. Носиков точно знал, что и тогда не пропадет. Рабочие руки сейчас везде востребованы, это вам не юристы на бирже труда. Но даже и для них есть варианты в экономике  – служба доставки еды.
          Краденные медные пластины Носиков прятал прямо в носках и выносил в ботинках через проходную каждую рабочую смену.  Мимо денег только дурак ходит, тем более, что производство на их заводе было совместным. А с Запада свое забрать - это сейчас верный признак патриотизма. За такое его простят и даже орден на грудь могут повесить. Но, будучи человеком неглупым, Вадим понимал, что в чемпионате по воровству и коррупции он играет  пока в самой низшей лиге.  Знал не понаслышке, сам был вынужден не раз давать взятки. Все стоит денег: от необоснованного продления больничного листа до возможности добираться утром на работу на автомобиле с остаточным промилле алкоголя.   Диагноз данной ситуации прописан в советской киноклассике – эту страну погубит коррупция.
          Медь выносить было выгодно, стоимость этого цветного металла была самой высокой на пункте скупки вторсырья. Это вам не черный металлолом, хотя и на нем можно неплохо заработать. Гребенщиков в своей песне озвучил жизненную мечту парня. Недостижимую цель, к которой Вадим решил стремиться: «Без колебаний пропью линкор, но флот не опозорю».
           Для кого-то это всего лишь шуточная песня, но это для тех, кто не умеет считать. Носиков, хотя моря в глаза и не видел, но арифметику уважал, поэтому воспользовался калькулятором на своем телефоне. Цены в пунктах приема металлолома он знал наизусть. Если перевести их на водку, то получается  примерно чуть более 40 бутылок за тонну лома черного металла. А линкоры весили  до 50000 тонн.  Больше миллиона бутылок водки, только если сдать его на черный металлолом!!!  И это не считая еще цветных металлов и топлива. За такое наследство и правнуки тебе потом «спасибо» скажут. Так что есть куда стремиться, жаль только, что флот у нас в стране только речной. Но это не проблема, можно ведь взять количеством. Тоннаж можно и суммировать, математика этого не запрещает.   

Часть 2.
         В этом казенном кабинете компьютерная техника давно не обновлялась. Все правильно – использовались компьютеры ведь в основном как печатные машинки. А то, что старые еще ЭЛТ-мониторы с низкой частотой обновления портят глаза сотрудников, было предусмотрено даже на законодательном уровне. Ведь этим людям в погонах гарантируется выход на пенсию в сорок восемь лет.
         Было и еще одно неудобство в этой конторе - к  компьютерам динамики не прилагались.  Поэтому сотрудники в процессе своей деятельности  музыку не слушали. Работали в тишине. Вот из-за этого производительность труда в отделе и была  соответствующей. Был нарушен еще сталинский принцип: «Нам песня строить и жить помогает».
          Материал проверки продлили на месяц. Старое правило - хорошее дело должно как следует отлежаться. Затем в городской прокуратуре его продлили  уже на два месяца, но лучше от этого не стало. Наступил крайний срок, поэтому необходимо принимать решение о возбуждении  уголовного дела, или  отказывать в нем.
          Капитан Никита Гвоздиков пересмотрел еще раз все протоколы опросов, запросы, справки, а затем, тяжело вздохнув, закрыл  папку. Делать нечего – нужно идти «сдаваться» руководству. А за такой материал его точно не премируют. Одну ерунду на него все время руководители расписывают. И как при таких обстоятельствах карьеру можно сделать? Не отвечайте, это вопрос риторический.
             Начальник отдела не обманул надежд своего сотрудника.
- Вы который год у нас работаете? – поинтересовался непосредственный руководитель.
- В мае будет ровно четыре года как перевелся, - отрапортовал Никита, рассматривая слой пыли на задней стенке монитора начальника.  Уборщицы тут явно не перерабатывают.
- Подумайте хорошо, может все же ваше призвание - это сельское хозяйство, или общепит? Нам такие специалисты не нужны. Если до конца года ваш процент раскрытых преступлений останется на прежнем уровне, то мы с вами распрощаемся. Вам понятно это, Гвоздиков? – с неприязнью спросил его начальник.
- Так точно, товарищ полковник, - громко отрапортовал капитан, показав обидчику средний палец под столом.
- Что мешало вам в полном объеме провести проверку по этому делу? Для возбуждения уголовного дела  тут всего лишь нужно было найти доказательство того, что эта фирма-«однодневка» первоначально и не собиралась оказывать услуги, прописанные в договоре. В суде нужны доказанные факты, а не ваши предположения,  -   выказал свое неудовольство начальник. 
- Да там и тендера как такового не было. Заказчик сам виноват - выбрал самое дешевое предложение, что было на рынке. Сэкономил. Они даже поленились проверить фирму подрядчика: есть ли у них необходимая техника, люди, выполняла ли ранее фирма «Вымпел» аналогичные работы по реконструкции подъездных путей.  Повелись на пункт договора о том, что оплату требуется произвести только после полного окончания работ. Шикарные условия - даже аванс платить не нужно. Вот и получили такой результат за свою жадность. А возможно там у кого-то и личная заинтересованность была. Но, к сожалению, результаты «прослушки» руководства фирмы этого не выявили.  Работа на объекте первые месяцы действительно кипела, а затем резко остановилась. Рабочие на стройплощадке больше не появлялись, технику перегнали на другой объект. Заказчик пока все понял и начал волноваться, упустил драгоценное время. Фирму  «Вымпел» в этот момент уже признали  банкротом. Взять с них теперь нечего: счета  пусты, ценного имущества на балансе нет.  Стандартная картина. Не наша это компетенция, тут гражданско-правовые отношения двух юридических лиц.  Пусть подают в суд и взыскивают теперь со своего должника.
-  Каков  тут размер реального ущерба? – уточнил руководитель.
- В ходе реконструкции с насыпи было демонтировано двадцать три километра железнодорожных путей. Рельсы были аварийные, по этой дороге последний состав проезжал пятнадцать лет назад. Техника и люди работали по договору субподряда. С ними «Вымпел» рассчитался в полном объеме.  Справка в материалах имеется. В арендованном же складе были обнаружены только полусгнившие шпалы, они никакой ценности не представляют, - пояснил Никита.
- Двадцать три километра - это две колеи, в каждой из которой по два рельса, - подполковник достал телефон и стал умножать, -  получается, что  пропало девяноста два километра рельсов. Хорошо хоть, что они были не новые, а давно списанные. Со ржавым металлолом пусть суд разбирается. Готовь отказ в возбуждении и ответ заявителю, я подпишу.   

Часть 3.
           Вадим за эти годы математику тоже не подзабыл. Умножает мужчина по-прежнему неплохо: один метр рельса весит порядка шестидесяти пяти килограмм. В сумме получается  шесть миллионов килограммов черного металла. За полгода его продуктивной работы. А  это - треть массы от первого линкора «Дредноут». Результат неплохой.  Особенно для человека, который начинал бизнес с выноса в носках медных пластинок.  Борис Гребенщиков плохого своим слушателем не посоветует.
          Завидуем молча, ведь наш уровень – тополиный пух. Его хоть мешками с улицы выносите. Виноваты в этой ситуации мы сами - никто не принуждал нас  в юности «попсу» слушать.          

 12.02.2026