Душа у тела

       Какое странное ощущение… Легкость. Четкость мысли. Движение легко. Ух ты! Даже не движение, а парение! Здорово!!! И ничего нигде не болит! Я совсем не чувствую тела. Что со мной? Что со мной происходит?.. Похоже, уже не происходит, похоже, уже произошло.
Я умер??? Я-я-я у-у-умер!!!… Ну, вот и случилось то, о чем всю жизнь думал, чего боялся. Ну, может и не боялся, но неизвестность все же пугала.
Нет, как это – я умер? Я же размышляю, значит, я есть!? А тело-то мое – вот оно, на больничной кушетке! Значит, всё-таки съела меня болезнь. Да-а, это точно я. Как странно смотреть на себя со стороны. Такое все на теле знакомое, но такое уже чужое –холодное, бледное, прочно неподвижное.
Вот усы – пепельно-серые, жесткие. В юношестве, когда они ещё только-только пушком пробивались, какими они были желанными. Сколько перед зеркалом было мечтательных движений, но и не только с ними, но и с мышцами на теле! Но боже мой, какие там тогда мышцы?! Зато какие мечтания!.. Вот они, эти мышцы. Теперь хилые, безжизненные, бесполезные, никому, конечно, не нужные. А усы-то эти! Сын, Пашка, ещё маленьким любил теребить, и попугай щипать их любил.
Шрамов на теле за жизнь накопилось предостаточно.
Вот шрам на правой ноге. В детстве строгал из дерева лодочку – полоснул ножом по ноге.
А вот шрам на брови – хороший такой, заехали мне случайно во дворе сломанной качелей. Кровищи было!.. Мать подумала, глаз выбили – все в крови – чуть чувств не лишилась.
Вот шрам на руке от отлетевшего кусочка кафеля. Ремонт делал – на стене отбивал старый кафель.
Вот шрам на бедре от ножа. Уличные разборки. Слово за слово, и вот. Шрам длинный, но рана несерьезная – прошла по касательной. Повезло. А других и мелких шрамов за жизнь накопилось – не счесть, и за каждым своя история.
А сколько родинок-то на спине?! Никогда бы не подумал, что их там столько! Да-а-а...
Вот родинка на ступне! О-о!.. С ней особая история. Возможно, что она мне в свое время жизнь сохранила.
В мое время каждый мальчишка мечтал служить в десанте. Десантура – элита. Ну и я, конечно, туда же. «Если уж необходимо служить, то лучше два года провести с максимальной пользой, – так я размышлял, – зато человеком вернёшься на гражданку». Трудно, конечно, но без трудностей жизнь не построишь! Опять же, тельняшка, берет и прочее… На медкомиссии – в военкомате – хирург на стопе эту родинку заметил. Родинка-то ерундовская, никогда у меня с ней проблем не было. Хирург говорит:
— В десанте бегать, прыгать целыми днями придётся, если сотрёшь, большие неприятности будут.
Стоит капитан ВДВ, который команду в военкомате набирает, держит в своих руках мою медкарту и затылок трет:
— Вот по всем пунктам ты подходишь. И рост, и физически сложен, но вот родинка – серьёзный аргумент.
Залетаю я в кабинет к хирургу, говорю:
— Операции на родинки делают?!
Он, еще не понимая, в чем дело, говорит:
— При необходимости вообще-то делают.
— Режьте мне её к ядрёной фене! – чуть ли не кричу.
Вытолкали меня из кабинета. И капитан никак не уговорился.
И поехал я служить в Свердловскую область, понурив голову, во внутренние войска, очень тогда непопулярные. И пробегал я там в тех же кирзачах все свои два года.
А те ребята, которых набирал капитан – как я узнал потом – попали в Афган, и очень немногие из них вернулись домой. Стало быть, сыграла эта родинка в моей судьбе свою роль.
А вот ещё одна армейская отметина – неровный ноготь большого пальца правой руки. В наряде на сержантской учебке мыл посуду металлической сеточкой в жирной воде. Кусок проволоки попал под ноготь, началось заражение с нагноением – панариций. Вот тут-то я и узнал, почему фашисты мучающимся под ногти иголки совали – боль, до потери сознания. А сержант во мне симулянта видит, три дня ещё по физподготовке гоняет. Когда в санчасть попал, меня сразу в город отослали и на хирургический стол. Ноготь содрали, а новый уже вот такой вырос.
Вот под коленом ямочка осталась от аварии. Летел на машине, торопился жену из роддома забрать. Доторопился – перелом. Жену друг забирал.
Да-а!.. Воспоминания нахлынули. Как это сейчас все далеко, как будто и не со мной было.
Детство – любопытство всего нового. Юношество – утверждение себя во всем, поиск себя в этом мире. Бесконечная смена увлечений: в развлечениях, в творчестве, в спорте, в друзьях. Проба на «зуб» этот мир, порой на грани дозволенного. Юношеский максимализм. Армия. Взрослость – личностные взгляды на все, что происходит вокруг тебя и в мире. Появление второй половинки. Беспокойство за беременность жены. Рождение сына, рождение дочки. Бессонные ночи, пеленки, памперсы, соски. Всё первое: зубы, шаги, слова. «А посему?.. А засем?..» Обиды. Капризы. Детские сады, школы, институты. Внуки.
Очереди, очереди: за справками, за документами, за товаром, за здоровьем в больнице. Всему научиться, все успеть, нигде не опоздать, все закончить. «Это обязательно сделаю, когда закончу то»Планы, планы, надежды, ожидания. Праздники, юбилеи, каникулы, отпуски долгожданные. Походы, поездки, сплавы, рыбалки. Костер, ночное звездное небо. Друзья: на отдыхе, в транспорте, на работе, нежданные случайные встречи, Новости: хорошие и плохие, в семье, у родителей, у соседей, на работе, в городе, в деревне, в стране, в мире. Вечером засыпать, утром просыпаться. Бани, души, стрижки, беспрестанный уход вот за этим телом.

Вот вдалеке двое показались. Ясно чувствую – это за мной! За спиной у них крылья, кажется. Не могу только разглядеть, какого цвета, – далеко. Что-то ужас какой-то охватил! Господи, прости меня за всё! Ну, тело, прощай, не будет тебя больше, похоже, больше уже не встретимся с тобой никогда!.. Тебе теперь со всеми моими метками и моей историей…. А мне?.. Эх, да ладно, что было, то было!
Хотя, если бы всё с начала? Ну, тогда, наверно….

                Октябрь, 2024 г.