Старая лошадь

Есть у Виктора Астафьева рассказ «Старая лошадь» — негромкий, пронзительный, до сдавленного крика.
 В нём описаны страдания животного, которое вместе с хозяином сполна хлебнуло военного лиха.
Но лошадь эта — не просто персонаж.
 Она становится символом, в котором сконцентрировались все ужасы тех будней, что до сих пор отзываются в нас глухим, щемящим эхом.

Сюжет предельно прост и оттого невыносим.
 В степи, на линии разграничения, уже третьи сутки стоит, не шелохнувшись, лошадь.
Она тяжело ранена, но чудом держится на ногах, хотя с губ её на иссохшую землю капает кровавая пена.
Солдаты с нашей стороны видят это.
 У них сжимаются сердца от жалости, но сделать они ничего не могут.
 Лошадь застыла на нейтральной полосе. По ту сторону поля, в бинокли, за ней наблюдают немцы.
 Они не стреляют.
 Им, должно быть, интересно смотреть на эту агонию.

Я часто думаю: почему это произведение входило в школьную программу?
Ведь даже взрослому человеку читать его невозможно без кома в горле. Кульминация наступает, когда Ванягин всё же решается.
Он добирается до коняги, прикладывает ствол к её голове и стреляет.

Старая коняга качнулась, узловатые, надсаженные колени её подломились, и она рухнула на землю.
Судорога пробежала от шеи до задних ног, и она вытянулась, протяжно, с облегчением вздохнув в последний раз.

Ванягин со злостью выбросил дымящуюся гильзу и пошёл обратно.

В этом выдохе лошади — освобождение.
 В этом жесте Ванягина — вся безысходность войны, заставляющая человека становиться палачом из милосердия.
 А его злость — это не злость на себя или на животное.
Это ярость на мир, который довёл до такого.

Самое страшное начинается после. Лошадь эта снится Ванягину по сей день.
 И в этом сне — вся память войны, которая не отпускает.
 Которая навсегда остаётся в человеке той самой кровавой пеной на губах, тем самым последним вздохом облегчения и той самой дымящейся гильзой, выброшенной дрожащей рукой.