Катакомбная Тихоновская Церковь, 1974 год

ПЕРВАЯ ПУБЛИЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ НА ЗАПАДЕ О
митрополите Феодосии,
ГЛАВНОМ ИЕРАРХЕ ИСТИННО-ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ В РОССИИ.

 

Многие истинно-православные христиане в свободном мире были поражены и обеспокоены тем, что в своем письме к Третьему Всезарубежному Собору Русской Зарубежной Церкви, состоявшемуся в сентябре 1974 года в Свято-Троицком монастыре в Джорданвилле, имеющий мировую известность русский писатель Александр Солженицын, живущий сейчас в изгнании в Швейцарии, написал, что «не надо сегодня воображаемым образом катакомбной Церкви подменять реальный русский православный народ», отрицая самое существование «тайной церковной организации» и предупреждая иерархов Зарубежной Церкви против того, чтобы «солидаризоваться с таинственной, безгрешной, но и бестелесной катакомбой». Враги истинного Православия и защитники сергианской Московской патриархии быстро воспользовались этими фразами для своих собственных пропагандистских целей, публикуя их под заголовками «Нет “Катакомбной” Церкви», и им подобными.1 Действительно, было бы большим подспорьем для обновленческого “православия” и успехом их, если бы удалось “доказать” (или, по крайней мере, достаточно громко объявить), что в России нет катакомбной Церкви и единственным Православием в СССР является его обновленческая сергианская “версия”, являемая миру Московской Патриархией, которая, по мнению Солженицына, нисколько не «падшая», а истинная Русская Православная Церковь. Эти заявления Солженицына вызывают важные вопросы: и практические, и Богословские.

___
1 «Православная Церковь», ноябрь 1974 г., официальный орган Американской митрополии.


Правда, в начале своего письма Солженицын пишет: «Сознавая свою неподготовленность к выступлению по церковному вопросу перед собранием священнослужителей и иерархов, ... я лишь прошу о снисхождении к моим возможным ошибкам в терминологии или в самой сути суждений», а в конце снова оговаривается: «я не мню себя призванным к решению церковных вопросов». Можно поэтому, отнюдь не в обиду Солженицыну, столь убедительно и правдиво говорящему на другие темы, отметить его ошибки относительно истинно-православной Русской Церкви и в фактах, и в Богословии – для тех, кто желает знать истину.

Вышло так, что эти ошибки Солженицына имели и счастливое последствие: благодаря им несколько лиц, располагающих более точными сведениями о церковной жизни в Советском Союзе, высказались прямо, опровергая его утверждение, будто там нет «тайной церковной организации».

1. В краткой биографии молодого Владимира Осипова, в течение четырех лет являвшегося редактором не издающегося больше самиздатского журнала «Вече» (отличавшегося ярким национально-патриотическим и православным направлением и выражавшего «славянофильскую» позицию в современной России), имеется характерная черта, относящаяся к продолжающейся жизни катакомбной Церкви в России. В статье Алексея Киселева, основанной на интервью Анатолия Левитина (Краснова),1 сказано, что когда Осипов в 1960-х годах был в концлагере, он встретил «странного старика, которого все заключенные называют “владыкой”. Это был Михаил, епископ истинно-православной Церкви. Он произвел на Осипова сильное впечатление, и встреча эта, возможно, повернула его к религии». Одно это упоминание об истинно-православном (катакомбном) епископе в современном Советском Союзе и о его влиянии на молодое поколение религиозных искателей уже само по себе является важным указанием на существование истинного Православия в России. К счастью, от того же Краснова и из других источников мы имеем сейчас еще лучшее представление о существовании катакомбных епископов в Советском Союзе в настоящее время.

___
1 Русский текст в «Новом Русском Слова», около 1 февраля 1975 г., стр. 3.


2. Ежемесячный обзор «Религия и атеизм в СССР», издаваемый в Мюнхене Н. Теодорович на русском языке, напечатал отрывки из трех писем, полученных от лиц немецкого происхождения, недавно эмигрировавших из Советского Союза в Германию, немцев по национальности. Они независимо друг от друга отреагировали на высказывания Солженицына о катакомбной Церкви.

Один из них пишет: «А.И. Солженицыну не пришлось встретиться с членами этой Церкви. Я сидел с ними в тюрьме и работал вместе с ними в исправительно-трудовой колонии. Это глубоко верующие и очень стойкие в вере люди. Их преследуют за принадлежность к этой запрещенной Церкви».

Второй пишет: «“Катакомбная”, “потаенная” Церковь – названия здешние (заграничное). В СССР она называется “истинно-православная Церковь” или “Тихоновская”. К ней принадлежат православные, глубоко верующие люди, которые не признают официальную Церковь. За это их преследует власть. Я знаю многих, которые сейчас на воле, но не назову их имен и местожительства».

Третий корреспондент дает более полное описание жизни истинно-православной Церкви, в которой службы иногда совершаются монахами, монахинями и мирянами. «Истинно-православная Церковь имеет иерархию, – пишет он – но большая часть ее в тюрьме, либо в исправительных колониях. Члены истинно-православной Церкви проводят свое служение по ритуалам Православной Церкви. Если у них нет духовного лица, то служение проводит один из наиболее сведущих. Мне известны такие, что не женились и с детских лет посвятили себя Богу, они тоже проводят службы. Это, как правило, предельно честные люди, ведущие нравственно чистую жизнь. В СССР члены истинно-православной Церкви оторваны от влияний мира на жизнь, они предельно преданы Богу. Большая же часть верующих истинно-православной Церкви проводит свои служения в предстоянии рукоположенных духовных лиц. Ваши предположения, что члены Истинно-Православной Церкви только престарелые люди, со времени раскола 1927 года, – вызвали на моем лице улыбку. Те, которых я лично знал, родились после 1927 года. Конечно, есть и такие, которые помнят 1927 год. Бывают у них и молитвенные собрания без ритуала, когда они читают Священное Писание и духовные книги. Молитва их сводится, главным образом, к прошениям о пробуждении веры в русском народе. На свои Богослужения они иногда допускают молодых людей, если знают, что те не выдадут их милиции или КГБ. Чем меньше рекламы о них – тем лучше. Но следует знать, что они нуждаются в книгах Священного Писания и в духовной литературе».1

___
1 Религия и атеизм в СССР, декабрь 1974 г., с. 9.


3. Наиболее замечательные сведения об истинно-православной Церкви в России за последние месяцы исходят от широко известного борца за права человека в Советском Союзе Анатолия Левитина (Краснова), оставившего СССР в сентябре прошлого года и переехавшего в Швейцарию. В молодости он принимал деятельное участие в расколе живоцерковников в качестве диакона, и даже сейчас, хотя он давно раскаялся и вернулся к Православной Церкви, его взгляды могут быть названы в высшей степени “либеральными” и “экуменическими”. Его свидетельство об истинно-православной Церкви тем более ценно, что его нельзя обвинить ни в какой предвзятой симпатии к ней: для него она является “сектой” и, следовательно, заслуживает такого же уважения и свободы, как и всякая другая секта в современном Советском Союзе.

Первое цитируемое свидетельство Краснова взято из его заявления Комитету прав человека в Москве, опубликованного в “самиздате” 5 сентября 1974 года, перед самым его отъездом из Советского Союза. Вместе с его протестами против преследования униатов, баптистов, адвентистов, пятидесятников и “свидетелей Иеговы” в заявлении имеется глава о «гонениях на истинно-православную Церковь». Вот что пишет в этой главе Краснов: «В течение 47 лет подвергается гонениям эта Церковь». Далее следует историческая справка о Декларации митрополита Сергия 1927 года и о протестах против нее ряда епископов; о том, как все епископы, принявшие участие в “расколе” 1927 года, погибли в концлагерях в тридцатых годах; о том, как им удалось рукоположить в концлагерях ряд епископов-преемников, от которых берет свое начало тайная иерархия истинно-православной Церкви. Краснов продолжает: «Число членов ИПЦ не поддается учету. Однако, по сведениям, полученным от членов этой Церкви, она имеет от 8 до 10 епископов, около 200 священников и несколько тысяч мирян. Деятельность ИПЦ строго пресекается. Власть боится ее распространения».1

___
1 «Религия и атеизм в СССР», декабрь 1974, стр. 2.


4. Краснов дал еще более подробные сведения об истинно-православной Церкви после своего прибытия на Запад, где он узнал, что часть либеральной русской интеллигенции снова радовалась «несуществованию» катакомбной Церкви, на этот раз «доказанному» Солженицыным. Вот что Краснов высказал в интервью русскоязычной парижской газете «Русская Мысль» (5 дек. 1974 г., стр. 5):

«Что касается катакомбной Церкви – она существует, это не выдумка. По моим сведениям, имеется около десяти епископов. Эти епископы ведут свое иерархическое преемство от иосифлян, от епископов, отколовшихся от митрополита Сергия в 1927 году ... В настоящее время имеется, насколько я знаю, не то 12, не то 8 епископов. Все они рукоположены в лагерях теми архиереями, которые там были, все они свою деятельность развивают. Имеется иерархия и священники. Но все-таки очень небольшой слой населения. Во-первых, все это так глубоко засекречено, что очень трудно узнать что-нибудь достоверное. Я знаю одну монахиню, которая приходила к православному архимандриту склонять его на переход в “истинную православную Церковь”. Когда он стал ее расспрашивать более подробно, она ему ответила: “Когда вы перейдете к нам, вам все расскажут”. Знаю я, что есть подпольный митрополит Феодосий, это их глава, который, в связи с избранием патриарха Пимена, опубликовал свое воззвание (в самиздате), ходившее по Москве, Питеру, Киеву, за подписью “митрополит Феодосий”, где от имени “Истинно-Православной Церкви” декларировалось отрицательное отношение к Патриархии. В частных разговорах они обычно говорят, что наиболее близким к себе течением они считают Зарубежную Православную Синодальную Церковь, так называемую “Карловацкую”. Они обычно говорят: “Мы, собственно, не против власти. Мы монархисты, но мы не против власти, поскольку всякая власть от Бога”.1 Они только не могут принять официальную иерархию, поскольку она находится в зависимости от атеистов. Они считают Патриарха Тихона своим последним главой, почему их обычно в лагерях называют “тихоновцами”. Надо сказать, что их сторонники обычно пожилые люди, или выходцы из лагерей. Их Богослужения как правило происходят в частных квартирах, присутствуют на этих тайных литургиях три-четыре человека... Истинно-православная Церковь скрывается в подполье, она носит характер чего-то настолько тайного, засекреченного, что ее найти буквально никто не может, хотя, конечно, нельзя отказать в уважении этим людям, очень стойким, очень искренним».

___
1 Это, вероятно, неточное выражение относительно позиции истинно-православной Русской Церкви по этому пункту. Смотреть катакомбный документ самиздата «Церковь и власть» («Православное Слово», 1972, № 3, с. 133-135), где советская власть названа «антивластью».


ЕЩЕ ДО ЭТОГО нельзя было отрицать, по крайней мере, существование истинно-православных, катакомбных христиан в России, о которых говорит даже советская пресса; и теперь ни один объективный наблюдатель не может отрицать существование их «тайной церковной организации». «Факты» Солженицына в этом вопросе явно ошибочны; само его положение в Советском Союзе как всемирно известного писателя, постоянно находящегося под пристальным наблюдением спецслужб, фактически изолировало его от контактов с тайной жизнью Истинно-Православной Церкви.

Однако даже после исправления его ошибочных утверждений, главный тезис Солженицына остается неизменным: православные христиане Запада, по его мнению, должны проявлять солидарность не с несколькими тысячами (или десятками тысяч) катакомбных христиан, а скорее с «многими миллионами» «истинного русского православного народа». В обоснование этой позиции он делает смелое экклезиологическое заявление (полного смысла которого он, несомненно, не осознает): «Грехи подчинения и предательства, допущенные иерархами, лежат как земная и Небесная ответственность на этих руководителях, но они не распространяются на церковное тело, на многочисленных добросовестных священников, на массу молящихся в храмах — и никогда не могут быть переданы церковному народу; вся история Христианства убеждает нас в этом. Если бы грехи иерархов передавались верующим, Церковь Христова не была бы вечной и непобедимой, а полностью зависела бы от случайностей характера и поведения».

Здесь Солженицын, несомненно, говорит от имени всех тех, кто защищает и оправдывает Московский Патриархат, и если бы он говорил только о личных грехах иерархов, он говорил бы правду. Но катакомбные иерархи и верующие отделились от Московского Патриархата не из-за личных грехов его иерархов, а скорее из-за их отступничества от Христа, которое, действительно, касается не только иерархов, но и всех верующих Церкви.

Давайте здесь проясним несколько моментов, потому что сторонники «либеральной» православной теологии и экклезиологии настолько затуманили вопрос своими эмоциональными аргументами, что стало очень трудно ясно и спокойно видеть вещи такими, какие они есть на самом деле.

Прежде всего, следует сказать, что те, кто в России или за ее пределами обвиняет иерархов Московского Патриархата не в личных грехах, а в отступничестве, ни в коей мере не «проклинают» и не осуждают простых людей, посещающих открытые церкви в Советском Союзе, ни добросовестных священников, служащих как могут под бесчеловечным давлением коммунистического правительства, ни даже самих предавших иерархов; люди, говорящие это, просто и ясно клевещут на позицию истинно-православных христиан. Рассматривая духовенство и верующих Московского Патриархата как участников отступничества и раскола, истинно-православные христиане относятся к ним с сочувствием и любовью, но также говорят о них правду и отказываются участвовать в их делах или причащаться с ними, оставляя их суждение будущему свободному Всероссийскому Собору, когда и если Бог даст ему возможность созываться. На предыдущих Соборах подобного рода в истории Церкви виновные в расколе наказывались, в то время как невиновные последователи раскола получали прощение и восстанавливались в общении с Церковью (как указано в Послании святого Афанасия Великого к Руфиниану).

Во-вторых, истинно-православные христиане вовсе не считают Московский патриархат просто «падшим», а его последователей равными еретикам или язычникам. Существуют степени раскола и отступничества, и чем свежее расхождение с истинной Церковью Христовой, и чем больше оно вызвано внешними, а не внутренними причинами, тем больше вероятность возможного восстановления отпавшего тела в Церкви. Истинно-православные христиане ради чистоты Церкви Христовой должны оставаться отделенными от раскольнического тела и тем самым указывать ему путь возвращения в Истинную Церковь Христову. Солженицын говорит не голосом Христианской Истины, а лишь голосом человеческого здравого смысла, когда пишет в своем Послании: «Большинство людей — не святые, а обычные люди. И вера, и Богослужение призваны сопровождать их обычную жизнь, а не требовать каждый раз сверхгероического поступка». Да, это правда: истинно-православные христиане сегодня являются героями Православия в России, и вся история Церкви Христовой — это история триумфа героев Христовых. «Простые» люди следуют за героями, а не наоборот. Критерием является героизм, а не «обычная жизнь». Исповедание истинно-православной Церкви абсолютно необходимо для «простых» православных христиан России сегодня, если они хотят оставаться православными и не идти дальше по пути отступничества.

Наконец, истинно-православная Церковь России, насколько нам известно, не делала официального заявления о благодати или ее отсутствии в Таинствах Московского Патриархата. Отдельные иерархи катакомбной Церкви в прошлом высказывали разные мнения по этому вопросу: одни даже разрешали принятие Святого Причастия от сергианского священника в случае смерти, а другие настаивали на новом крещении тех, кто был крещен сергианским духовенством. Этот вопрос мог быть решен только Собором епископов. Если раскол Московского Патриархата носит лишь временный характер и если в свободной России он в конечном итоге будет восстановлен в общении с Истинно-Православной Церковью, то этот вопрос, возможно, никогда и не потребует официального решения. Отдельные случаи истинно-православных христиан в России, принимающих или не принимающих Святое Причастие в сергианистских церквях, конечно, не устанавливают никаких общих правил и не решают этот вопрос. Строгое правило Русской Церкви Заграницы, запрещающее ее членам принимать Таинства от духовенства Московского Патриархата, основано не на утверждении о том, что эти Таинства лишены благодати, а на священном завещании митрополита Анастасия и других великих иерархов диаспоры, запрещающем любое общение с Патриархатом до тех пор, пока его лидеры предают веру и подчиняются атеистам.

Теперь, когда эти моменты прояснены, вернемся к убеждению Солженицына и всех защитников Московского Патриархата, что предательство его иерархов не затрагивает верующих Церкви. Эта точка зрения основана на совершенно ложном представлении о природе Церкви, которое искусственно отделяет иерархов от верующего народа и позволяет «церковной жизни как обычно» продолжаться независимо от того, что происходит с церковными лидерами. Напротив, вся история Церкви Христовой убеждает нас в прямо противоположном. Кто же еще, как не епископы Рима, вверг Церковь Запада в отступничество, раскол и ересь? Разве вина в том, что простые верующие католики, самая большая группа «христиан» в мире, сегодня находятся вне Церкви Христовой, и что для возвращения в истинную Церковь они должны не только отвергнуть ложные учения Рима, но и полностью реформировать свой религиозный менталитет и отучиться от ложного благочестия, которое им передали именно их епископы? Сегодня, действительно, Московский Патриархат разрешает католикам принимать свои Таинства и неявно уже проповедует экуменическую доктрину о том, что эти католики тоже являются «частью Церкви». Но этот факт лишь показывает, насколько далеко Московский Патриархат отклонился от универсальной православной традиции Церкви в сторону ошибочной экклезиологии, и насколько права Истинно-Православная Церковь, отказываясь от общения с церковным органом, который не только позволяет атеистам диктовать свою политику, но и открыто проповедует современные ереси экуменизма и хилиазма. Если в России не будет восстановлена нормальная православная церковная жизнь, Московский Патриархат пойдет по пути римского католицизма и в конечном итоге зачахнет и умрет в отступничестве, а невинные люди, идущие по нему, окажутся вне всякого сомнения вне Церкви Христовой. И тогда только те, кто един с Истинно-Православными христианами России, останутся в спасительном объятии Церкви.

Солженицын и русская интеллигенция в целом, как внутри, так и за пределами России, очевидно, совершенно не осознают реального кризиса Православия сегодня. Конечно, само по себе это хорошо — смело бросать вызов бесчеловечной советской тирании, выступать в защиту угнетенных, призывать к «нравственному обновлению» и проповедовать «жить не по лжи»: но это еще не Православное Христианство, это не то, за что умирали христианские мученики и страдали православные исповедники. Баптисты сегодня в Советском Союзе делают это в значительной степени, как и доброжелательные агностики и атеисты; но это не делает их принадлежащими к Церкви Христовой. В целом можно сказать, что беспрецедентные страдания современной России заставили многих из нас слишком вольно использовать слова «мученик» и «исповедник». Эти слова имеют особое значение для православных христиан: они относятся к тем, кто сознательно страдает и умирает за Христа и Его Истинную Церковь, а не за «человечество», «христианство в целом» или даже за «православие», если оно не является Истинным Православием.

Настоящий кризис Православия сегодня — не только в России, но и во всем мире — вызван не подчинением приказам атеистов, и его нельзя преодолеть отказом от принятия этих приказов. Кризис Православия заключается в утрате Истинного Христианского начала. Это начало в значительной степени утрачено не только московскими иерархами, но и большинством русских «диссидентов», а также «парижской» школой эмигрантских Богословов, отступником-патриархом Константинопольским и всеми, кто следует за ним, новостильниками календарными, реноваторами и модернистами всех мастей, а также простыми людьми повсюду, которые воображают себя православными, потому что их отцы были православными или потому что они принадлежат к «канонической церковной организации». Против утраты благоухания Православия в XX веке возникло одно великое протестное движение: движение истинно-православных христиан России, Греции, Афона и православной диаспоры. Среди этих истинно-православных христиан находятся подлинные православные исповедники и мученики нашего времени.

В последние месяцы в эмигрантских кругах разразилась настоящая «лихорадка единства», отчасти под влиянием Солженицына. Сам Солженицын хочет быть «единым» с миллионами простых православных верующих в России и со всеми русскими православными верующими за рубежом. Да дарует ему Бог быть единым с ними в Истине. Но если это будет не в Истине, а посредством какого-либо компромисса в Истине, то такое единство отвратительно Богу и Его Святой Церкви; лучше России погибнуть, чем быть «единой» не в Истине. Величайшими исповедниками православной истории были именно те, кто восставал против ложного единства, предпочитая, если необходимо, оставаться в одиночестве против мира, лишь бы быть со Христом и Его Истиной. Возьмем лишь один пример.

В Церкви Христовой нет большего защитника, чем преподобный Максим Исповедник, которому сторонники «церковного единства» приводили те же аргументы, что и сегодня истинно-православным христианам, отказывающимся от общения с теми «православными», которые отступили от пути благочестия и истины. От преподобного Максима требовали лишь двух вещей: принять компромиссное исповедание веры («Типос») и принять общение с патриархами и епископами, которые его приняли. Эмиссары византийского Императора объяснили преподобному Максиму, что «Типос не отрицает двух воль во Христе, а лишь обязывает молчать о них ради мира Церкви»; ему говорили: «Имей в сердце свою веру, какую хочешь, никто тебе этого не запрещает»; обвиняли его в том, что он своим упрямством сеет смуту в Церкви: «Ты один всех огорчаешь, ибо именно из-за тебя многие не хотят иметь общения с местной Церковью»; бросали ему в лицо излюбленный аргумент «христианских либералов» всех времен: «Ты хочешь сказать, что спасешься только ты, а все остальные обречены на погибель?» и завершали свой аргумент столь же сильным сегодня призывом: ты останешься позади, ибо не только все восточные патриархи приняли Типос, но даже посланники Папы римского, последнего тогдашнего православного патриарха в мире, «завтра, в воскресенье, примут причастие Святых Таин с Константинопольским патриархом». И на это святой Максим, простой монах, который, насколько ему было известно, мог быть единственным христианином, оставшимся верным его вере, ответил словами, которые следовало бы выписать золотом, чтобы каждый истинно-православный христианин мог их прочитать сегодня: «Даже если вся вселенная начнет причащаться с Патриархом, я не причащусь с ним». Все это довольно ясно изложено в житии преподобного Максима (Жития святых, 21 января); но те, кто утратил благоухание Православия, редко читают жития святых, а если и читают, то, безусловно, не основывают свою жизнь на этом первоисточнике Истинного Православного Христианства.

Типичным результатом антиправославного менталитета, с которым боролся преподобный Максим, является новейшая попытка Русской митрополии в Америке подорвать исповедальную позицию Русской Церкви Заграницей. Солженицын в этом же письме к Третьему Всезарубежному Собору выразил свое разочарование по поводу церковного разобщенности в русской диаспоре, а епископы Собора вновь выразили готовность искать единства с Американской митрополией и Парижским экзархатом — при условии, что это единство должно быть в Истине, а не путем каких-либо компромиссов. Что касается митрополии, то главным препятствием для единства, конечно же, является «автокефалия», которую она получила в 1970 году от Московского патриархата ценой признания миру полной «каноничности» и «православия» сергианистской церковной организации. В переписке с митрополией митрополит Филарет обратил должное внимание на это препятствие, на что митрополит… Ириней Митропольский ответил: «В Церкви всегда были разногласия, споры и поиски… Пусть мы по-разному будем думать о пути и цели Церкви в Америке, по-разному будем думать о нашем участии в борьбе за праведность Христову в мире и в страдающей Русской Земле. Неужели все это действительно способно нарушить наше единство во Христе?… Мы не предлагаем ничего невозможного… мы предлагаем лишь отказ от запрета посещать храмы друг друга, молиться вместе и вместе принимать Святые Таины».

Действительно, такой «малый» шаг! Как и во времена преподобного Максима Исповедника, давайте «иметь в сердце любую веру, какую захотим», но «молчать о наших разногласиях ради мира Церкви». Каждый из нас может толковать «праведность Христову» по своему усмотрению — привилегия, которую мы разделяем с баптистами, свидетелями Иеговы и многими другими! С какими «милосердием» и «любовью» предлагается это «евхаристическое причастие», в интересах возвращения Русской Зарубежной Церкви в общение с «мировым православием» — этим отступническим «православием», утратившим благоухание Христианства, — и лишения ее именно солидарности с Истинно-Православной Церковью Руси. Даже диавол не смог бы придумать более хитрого, более «невинного» искушения, столь сильно играющего на эмоциях и гуманитарных мотивах.

Поэтому, несомненно, великая милость Божия, что именно в час этого искушения мы получаем достоверную информацию не только о «тайной церковной организации» Истинно-Православной Церкви Руси, но и о ее верховном иерархе, митрополите Феодосии. Безусловно, «православные» волки в овечьей шкуре будут и дальше жестоко пользоваться тем фактом, что те, кто знает больше о катакомбной Церкви, будь то в России или за рубежом, конечно же, не будут раскрывать эту информацию, чтобы никоим образом не предать истинно-православных христиан. Даже если бы катакомбной Церкви вообще не существовало, Московский Патриархат все равно был бы виновен в расколе и отступничестве, подобно тому как римский католицизм не стал православным после окончательного уничтожения последних православных общин на Западе. Но теперь совершенно очевидно, что катакомбная Церковь существует и даже в некоторой степени организована; поэтому мы, православные христиане в свободном мире, не имеем никакого оправдания, если не проявляем именно свою солидарность с ней и ее бесстрашное исповедание Божьей Истины и праведности. Истинно-православная Церковь является сегодня образцом Православия в России, и нам не требуется никакого «воображения» или тайной информации, чтобы знать этот эталон и оценивать себя по нему. Образец Святого Православия не меняется; если мы сами стремимся быть истинно-православными христианами, то живем по тем же стандартам, что и Истинно-Православная Церковь России. Истинно-православные христиане Греции уже хорошо это знают, поскольку их борьба очень похожа на борьбу в России; только мы, представители православной диаспоры, так медленно следуем их исповедальному пути, потому что мы не извлекли уроков из страданий, как они.

Не пора ли наконец истинным православным христианам свободного мира поднять свой голос в защиту попранной Истины? Неужели только преследуемые православные в России имеют смелость смело выступать против лжи и лицемерия церковных лидеров и провозглашать свою обособленность, на основании Истины и православных принципов, от отступнических иерархов? С точки зрения церковных принципов, вопрос в действительности тот же, что и там; разница лишь в том, что в Советском Союзе иерархи участвуют в отступничестве якобы под диктатурой атеистов, тогда как в свободном мире они делают то же самое свободно. И если кто-то наивно полагает, что парижская и американская «юрисдикции» за рубежом по-прежнему «консервативны» и в значительной степени не затронуты экуменическим безумием «греческого православия», пусть прочитает статью в российской эмигрантской газете «La Pensee Russe» (20 февраля 1975 г.) под заголовком «Экуменизм в соборе Богоматери Парижской» (Нотр-Дам де Пари) о «грандиозном экуменическом богослужении католиков, православных и протестантов во главе с архиепископом Парижским, кардиналом Марти, экзархом Вселенского патриарха, митрополитом Мелетием и представителем протестантской федерации, месье Курвуазье». Здесь хор и духовенство Парижского русского (Евлогианского) собора приняли полное участие в «грандиозном экуменическом богослужении» вместе с еретиками (за грех которых, согласно священным канонам, они должны быть отлучены от церкви), а протодиакон «громогласно, могучим басовым голосом», облаченный в облачения, прочитал Евангелие, поклонившись трем председательствующим сановникам собрания, как православным епископам. В результате, «едва ли за восемь веков своего существования собор Нотр-Дам слышал такое чтение Слова Божиего, и понятно, что присутствующие были потрясены» — потрясены драматически сильным голосом, который помог закрыть путь к спасению для присутствующих, не осмелившись сказать им, что они находятся вне Церкви Христовой.

Аналогичное «экуменическое» послание провозглашает архиепископ Иоанн (Шаховский) из Американской митрополии, когда просит «прощения» у «наших католических и протестантских братьев», потому что Русская Церковь Заграницей продолжает утверждать Православное учение о том, что они не крещены.1

___
1 Новое Русское Слово, 18 февраля 1975 г., с. 2.


Истинное Православие едино и неразрывно, будь то во внешней свободе или во внешнем рабстве; оно свободно внутри проповедовать неизменную Истину Церкви Христовой, и вопросы, стоящие перед ним, везде одинаковы: можем ли мы быть со Христом и при этом оставаться едиными с теми, кто презирает церковный календарь, обновляет Богословие и благочестие, легитимизирует сергианский раскол, молится с еретиками и словом и делом провозглашает, что «ничто нас не отделяет» от тех самых несчастных и обездоленных «христиан» Запада, которые веками не познали благодати Божией? Митрополит Филарет, первоиерарх Русской Церкви Заграницей, в своем первом «Скорбном послании» ко всем православным епископам мира (1969) уже издал боевой клич всех истинно-православных христиан против тех, кто словом или делом участвует в душераздирающей ереси экуменизма: «Мы уже протестовали против неортодоксальных экуменических действий патриарха Афинагора и архиепископа Иакова… Но теперь настало время еще громче заявить о нашем протесте, а затем еще громче, чтобы остановить действие этого яда, прежде чем он станет таким же мощным, как древние ереси арианства, несторианства или евтихианства, которые в свое время так потрясли все тело Церкви, что казалось, будто ересь способна одолеть Православие».

Мы должны повиноваться Богу, а не людям; мы должны оставаться в неизменной Православной вере, которая есть Божественная, и не слушать рационалистических доводов мирских людей, которые лишь стремятся угодить друг другу и привести Веру в соответствие с гуманистическим духом времени. Пусть все истинно-православные христиане в мире остаются непоколебимыми в исповедании русской катакомбной Церкви, исповедании, слова которого нам передал Божественный преподобный Максим:

Даже если вся вселенная начнет причащаться с отступническими иерархами, мы этого не сделаем. Аминь.

 
Епископ Иерофей Никольский.

Мученик, погибший в мае 1928 года.

Епископ, близкий к патриарху Тихону, после разрыва с митрополитом Сергием, выразившегося в резком послании, протестующем против печально известной «Декларации» 1927 года, присоединился вместе со всей своей епархией к митрополиту Иосифу Петроградскому, первому фактическому главе катакомбной Церкви. Когда епископа Иерофея арестовывали, его паства встала на его защиту, и он был расстрелян среди них, отдав таким образом свою жизнь за своих паству и став первым мучеником Истинно-Православной Руси против сергианства. (Здесь он изображен на похоронах своего друга и соучастника в мучениях, отца Серафима. См. его жизнеописание и послание в «Православном Слове», том VI, № 6.)

 
Митрополит Агафангел.

ПОСТРАДАЛ В ОКТЯБРЕ 1928 ГОДА.

Второй из трех местоблюстителей Патриаршего престола, назначенных Патриархом Тихоном, был твердым врагом «Живой Церкви». Коммунисты предоставили ему возможность подписать «Декларацию» о подчинении им, но блаженная Ксения Слепая Рыбинская, которую он почитал как святую юродивую Христову, запретила ему это сделать, сказав: «Если согласишься, то потеряешь все, что раньше приобрел». За отказ он был сослан в Северную Сибирь. Когда позже митрополит Сергий издал свою «Декларацию», митрополит Агафангел возглавил отделение Ярославских иерархов от него, издав твердый документ протеста против «Декларации».

 
Архиепископ Варлаам Пермский.

УМЕР В ТЮРЬМЕ В ВОЛОГДЕ В КОНЦЕ 1930-х ГОДОВ.

Один из подписантов Ярославского документа об отделении от митрополита Сергия, вместе с митрополитами Агафангелом и Иосифом, архиепископом Серафимом Угличским и епископом Евгением Ростовским, он единственный остался на свободе, чтобы быть с умирающим митрополитом Агафангелом, продолжая его твердую позицию против сергианства. Позже он неоднократно подвергался изгнанию и тюремному заключению, переживая нечеловеческие условия в тюрьме. Его высокое духовное положение проявляется в его письмах, в которых он также подавал духовное наставление монастырю истинно-православных монахинь в катакомбах.

 
Митрополит Казанский Кирилл.

УМУЧЕН В ПУТИ В 1936 ГОДУ.

Первый кандидат на должность местоблюстителя Патриаршего престола, выбранный Патриархом Тихоном, и в прежние годы близкий друг святого праведного Иоанна Кронштадтского, был при избрании Патриарха вторым после Тихона тайным голосованием среди многих сосланных и заключенных иерархов; но когда известие об этом дошло до митрополита Сергия, он передал список этих иерархов в ГПУ, и все иерархи, проголосовавшие таким образом, были ликвидированы. Когда ему предложили условия сотрудничества с Советами, митрополит Кирилл отказался, заявив: «Вы не пушка, а я не бомба, которой вы хотите взорвать изнутри Русскую Церковь». После «Декларации» Сергия он издал важный документ о разрыве отношений с ним.

 
Архиепископ Феодор Волоколамский.

Викарий Московской епархии.

Казнен в ссылке в 1935 году.
Ученик митрополита Антония (Храповицкого) и ученик святого старца Гавриила Псковского, он стал ректором Московской Духовной академии и настоятелем Свято-Даниилова монастыря, где продолжились труды академии. Много лет являясь непревзойденным Богословским авторитетом, он активно боролся с «Живой Церковью» и первым выступил с посланием против «Декларации» митрополита Сергия, запретив монахам поминать его имя даже в его отсутствие во время многочисленных арестов. В конце концов, сосланный на Крайний Север, он был расстрелян вместе с другими иерархами и священниками без всякой причины и предупреждения.

 
Епископ Онуфрий, священномученик.

ПОГИБ В МАГАДАНЕ В 1938 ГОДУ.

Прозорливый аскет и чудотворец, этот выдающийся архипастырь был бесстрашным борцом против модернизма «Живой Церкви» и находился в духовном контакте с Оптинским старицем Нектарием. Однажды наемный преступник ворвался в тюремную камеру епископа Онуфрия и услышал спокойный голос иерарха: «Убей меня, пожалуйста». Пораженный святостью епископа, преступник бросил топор, упал на колени, раскаялся и был помещен в ту же тюремную камеру, чтобы страдать вместе со святым епископом.

 
Отец Николай Загоровский.

Скончался от страданий 30 сентября 1941 года.

Этот прозорливый экзорцист, святой подвижник и монах, исповедник чистого Православия, был заключен в тюрьму за отказ принять «Декларацию» митрополита Сергия. Он был Богоносным старцем в традиции Оптиной пустыни, даже живя в миру. После смерти явился, чтобы оказать неотмирную помощь. (Жизнеописание – в Православном Слове, т. VIII, № 4.)

 
Епископ Андрей Уфимский.

РАССТРЕЛЕН В ЯРОСЛАВЛЬСКОЙ ТЮРЬМЕ В 1937 ГОДУ.

Этот выдающийся иерарх, с сердцем, пылающим пастырским рвением, был ярым врагом российских «либералов» и «демократов», которых он называл «предателями Святой Руси»; в своих проповедях и в книге «Царь и народ» он призывал русский народ создавать братства для поддержки Царя в древнем духе. После 1927 года он был защитником Истинного Православия против сергианства, придерживаясь и указывая другим истинный путь Святой Руси.