Ощущение хрупкости Глава 3

Знаковым, определяющим событием лета 1992 года, когда мне исполнилось двадцать четыре, стал просмотр фильма Валерия Рубинчика «Нелюбовь», снятого по сценарию Ренаты Литвиновой. Когда я отправилась в кинотеатр на просмотр картины в первый раз вместе с другом, я и не подозревала, что не только открою для себя свежее, не избитое субъективным мнением критиков, имя, действительно на тот момент начинающей актрисы Ксении Качалиной, но и осенью этого же года выйду замуж за человека, которого действительно искренне любила. Так любят в первый и последний раз в жизни, и для меня это был единичный случай, но, кроме того, «пропуск» в другую, куда более щедрую, богатую, возможно даже изысканную жизнь.
 Большую часть свободного времени я, будучи безработной, проводила в различных кинотеатрах столицы. Фильмы были для меня равнозначны легкому наркотику, - я уже не представляла себе утро без заманчивой комедии Гайдая, снятой на «Мосфильме» или же условно более «серьезной» картины в «Художественном». Я тратила большую часть из той суммы денег, которыми меня щедро одаривал возлюбленный, мужчина, который был старшее меня на десять лет, и у которого в Москве был свой строительный бизнес. В детали этого кажущегося сомнительным бизнеса, в его потенциальную продуктивность, я, конечно, не вдавалась. В то славное время значение для нее имели исключительно деньги, эти самые деньги, которые я планировала потратить на путешествия по всему миру.
Справедливости ради стоит отметить, что возлюбленный, нередко сомневающийся в том, стоит ли делать мне предложение руки и сердца, был на редкость хорош собой. Я ни за что не стала бы жить с ним только ради денег, потому что любила красивых мужчин, искренне и, быть может, ошибочно считая их постепенно вымирающей редкостью, диковиной. Алексей был высок, с небрежной колючей бородкой, которую неизменно носил с девятнадцати лет, он был светловолос, плечист и в меру мускулист. Я же всегда полагала, что внешне чем-то похожа на молодую Анни Жирардо, и немногочисленные цветные фотографии моей юности лишь укрепляли меня в этом наивном мнении. Я очень сильно любила эту актрису.
Перескакивая с фильма на фильм, я наконец обнаружила свою картину, - ею стала именно «Нелюбовь». В моей жизни также происходили подобные истории, однако не в юности, а когда мне было уже за тридцать, именно поэтому я хорошо понимала, что значит находиться в подвешенном состоянии между двумя возлюбленными, в действительности, не отдавая предпочтения ни одному из них. В молодые годы я страстно мечтала путешествовать. Вдохновленная творчеством выдающейся австрийской писательницы Ингеборг Бахман, в частности, рассказами из двух ее сборников под названием «Тридцатый год» и «Синхронно», я мечтала встретить человека, с которым автостопом могла бы отправиться в любом направлении, угодном хрупкому девичьему сердцу. Мой будущий муж, понятно, на данную роль совершенно не годился.
Я читала все журналы о путешествиях, все книги о путешествиях, заметки в газетах, просила друзей делиться кассетами с фильмами, посвященными данной, интересующей меня тематике. С подросткового возраста начала скупать все выпуски журнала «Вокруг света», не позволила себе пропустить ни один; специализированный журнал «Турист» стал моим пристанищем, альма матер, так и не реализованным вложением в бесперспективное для меня будущее одинокой путешественницы, а по сути – изгоя, отшельницы.
Среди всей этой нелепой фантасмагории из произведений искусства, я весьма смутно осознавала, как в число моих любимых фильмов или, вернее, самых любимых, попала картина Рубинчика «Нелюбовь». Однако же я долгое время пребывала в сильной эйфории от этого фильма. После распада Союза я запланировала длительную поездку по всей обновленной стране, ведь я и сама нуждалась в обновлении, быть может, в новом чувстве, экстремальных ощущениях, интересных знакомствах. Муж запретил мне думать о путешествиях, полагая это занятие, по его собственному выражению, «страшно несерьезным». Какая досада! Я полюбила, а потом и возненавидела его. Он кричал на меня, и он впервые позволил себе сильно повысить на меня голос, а затем ударил по лицу. В наш последний семейный вечер, плавно перетекший в финальную ночь любви, я навсегда запомнила сутулую мужскую спину, но также сильные плечи, и этот скупой, даже очевидно тупой взгляд, направленный сквозь кровоточащее лицо жены, доставившей деловому занятому мужчине столько разочарований в жизни. Я сбежала от него, буквально ушла осенней ночью, когда шел сильный дождь, хорошо понимая, что не вернусь ни к мужу, ни в отчий дом, в котором все мне напоминало о матери. Я остановилась у подруги, пообещав съехать, как только найду жилье. Мне необходимо было найти свою дорогу в жизни, где нет места запретам, лишениям и пустым, ничем не подкрепленным обещаниям. Именно так, с той ночи несостоявшегося развода с более взрослым супругом, я начала жить по-настоящему, вступила в новую, интересную, определенно счастливую жизнь.