Туман

– Витенька, как ты думаешь, этот туман живой? – Катерина медленно повернулась к мужу, и из её огромных глаз, непонятно как поместившихся на миниатюрном треугольном личике, выплеснулась тревога. Она вот уже несколько минут стояла возле окна и наблюдала с верхнего этажа, как улицы, прохожие, машины внизу скрываются в молоке густого тумана.

– Вот что у тебя в голове творится? – молодой муж, обожавший свою миниатюрную супругу, подошёл и нежно поцеловал её в макушку. – Лучше спустись на грешную землю и дай мне квитанцию из химчистки. Выкрою время в обеденный перерыв и заберу заказ.

– Она там, в моей сумочке, – не отводя взгляда от окна, пробормотала девушка. – Возьми сам.

Виктор, поглядывая на часы, попытался найти в недрах небольшой женской сумочки необходимый бумажный квадратик, но его поиски даже не обещали увенчаться успехом.

– О, нет, уволь! Хоть я и сыщик, но найти здесь что-то невозможно. Да у меня уже и времени нет. Опаздываю. Дорогая, сходишь за вещами сама, ладно? Здесь недалеко. А я уже убегаю.

Воздушный поцелуй с запахом парфюмерного морского бриза растворились в прихожей. Вскоре хлопнула парадная дверь, завелась и уехала машина, но Катя так и не увидела ничего. Густой, словно взбитые сливки, туман уже скрыл из её глаз окраинную петербуржскую улицу.

Катерина, повинуясь какому-то внутреннему необъяснимому порыву вдруг засуетилась, быстро переоделась, нашла в сумочке квитанцию, водрузила на голову старую уютную соломенную шляпу и покинула квартиру. Сбежав по ступенькам лестницы, она нырнула в туман.

–Так, поверни налево, пройди до угла, потом посчитай пятьдесят пять шагов… – диктовал невидимый навигатор прямо в мозг.

– Да знаю я, знаю, не впервой, – Катя уверенно пошла в противоположную от химчистки сторону.

Вскоре наступила абсолютная тишина. Куда-то пропали звуки скорых машин, полицейских сирен, щебет птиц, перекрикивание дворников, всё то, что делает утро современного города живым. С каждым шагом беззвучность всё больше и больше давила на уши. Катерина почувствовала, что на секунду потеряла сознание.

Но вот постепенно звуки стали возвращаться, а туман рассеиваться. По сельской дороге быстрым шагом шла немолодая, измождённая бесконечным трудом женщина лет сорока с небольшим. На спину она приладила приличную вязанку хвороста. Веревка больно впилась в плечо, отчего женщина даже случайно прикусила верхнюю губу. Но вот уже и конец её мучениям. Она вошла в калитку осевшего от старости домишки, поднялась на крыльцо и толкнула приветственно скрипнувшую дверь.

– Мама, ты не спишь? Я тут немного дров принесла. Сейчас печку затоплю. Кормить тебя буду.

– Катрин! Доченька! Зачем же ты так часто ко мне ходишь. Ведь путь не близкий, да и через лес не безопасно ходить. Я бы как-нибудь сама справилась, – сухонькая старушка с трудом поднялась с кровати, но так и осталась сидеть на ней. – Что-то у меня сегодня ноги не слушаются, – по-детски пожаловалась она дочери.

– Вот видишь, я как чувствовала, что тебе помощь нужна. Но я ненадолго. Сегодня мы с детьми виноград пойдём снимать, как бы не перезрел. Но это вечером, когда жара спадёт. А Гюстав с утра уехал на Прованскую ярмарку сыры продавать. Нужно к его приезду обед приготовить. Я вот всё время думаю, если бы ты мне не запретила выходить замуж за Виктора, может, нам всем было бы легче жить? – женщина повернулась к матери, ожидая ответа, но та или не услышала последнюю фразу, или не захотела отвечать на неудобный вопрос.

Катрин ловко разожгла печурку, сварила кашу и парочку яиц. Комната наполнилась теплом и заботой. Попутно женщина простирнула несколько маминых вещиц и развесила их сушиться во дворе. Поцеловав старушку в пергаментную щёку, женщина собралась в обратный путь.

Возле калитки Катрин неожиданно увидела мужа. Он устало сполз с телеги, бросил вожжи на забор и направился к дому, чуть не задев могучим плечом Катрин. От возмущения женщина не смогла даже слова сказать. Вот негодяй, наверно, на ярмарке лишка глотнул! Ну как можно было не увидеть и не узнать своей жены! От этих размышлений её отвлёк громкий разговор, донёсшийся из открытого окна.

– Мадам Глеволь, зачем же вы опять ходили за хворостом, зачем сами разжигали печку? Это же небезопасно при вашем состоянии здоровья. Мы же договорились, что я приеду и помогу.

– Никуда я не ходила, дорогой зятёк, и ничего не разжигала. Это Катрин только что забегала и мне помогла.

– Какая Катрин, мадам Глеволь! Зачем вы лжёте? Ваша дочь вот уже пять лет как не с нами. Не может она ходить в гости. Вы же знаете, что она умерла при родах. Как раз на следующий год после окончания большой войны. Или забыли?

– Что ты меня путаешь! – рассердилась старушка. – Я же не сошла с ума. Катрин часто приходит помочь мне по дому. Если бы не она, давно бы с твоей заботой я или от холода, или от голода отошла в мир иной.

– Ну вот, у вас опять болезнь обострилась, проблемы с памятью и ориентацией в действительности, а переезжать в мой дом отказываетесь.

Катрин бежала по дороге в полной прострации, так и не дослушав беседы самых близких ей людей. “Как? Как это я умерла? О чём это говорил Гюстав? Вот подожди, возвратишься домой. Я тебе покажу, как это я умерла. Увидишь, как покойники умеют скандал устраивать”, – мысли женщины бежали впереди неё.

От леса в сторону Катрин медленно, но неотвратимо наплывал туман. Селянка даже не заметила, как он поглотил её всю. Наступила звенящая тишина. От неё заболели уши. Катрин на мгновение потеряла сознание.

Худенькая девушка в соломенной шляпке вышла из тумана прямо перед дверью в химчистку.

– Как здорово я всё-таки ориентируюсь в этом городе! Даже в непроглядном тумане не заблудилась и пришла туда, куда хотела, – весело известила она работницу химчистки, складывающую в пакет заказ.

Вечером Катя наблюдала, как муж с аппетитом уплетает нехитрую яичницу и щебетала о том, что сегодня она уже кого-то кормила, только не помнит, кого. И печку деревенскую какую-то допотопную растапливала. Только не помнит, где. И даже бельё стирала руками, представляешь! Только не помнит, чьё.

– И что у женщин в головах творится? О чём вы только думаете? – Виктор с недоумением смотрел на жену. – Ну какая печка? У нас ведь центральное отопление. И какое бельё ты стирала руками? Во всём цивилизованном мире сейчас стирают машинками. Откуда все эти фантазии, ума не приложу.

– Ну если вы, мужчины, не можете с женской сумочкой разобраться, куда вам в наши светлые головки влезать! – слегка обидевшись на мужа за прозвучавшее в его голосе гендерное превосходство, парировала Катерина.

За окном к их разговору прислушивался затаившийся между рамами кусочек тумана, очень похожий на обыкновенную вату.