Разрешите откланяться...

     Маменька едва удерживала взгляд и начинала клевать носом...
     Наконец она собралась с духом и объявила: "Разрешите откланяться, что-то я баиньки..."
     В последнее время я стал замечать её рассеянную усталость, но всё полагал, что она сгущает и не так плоха, а просто давит на жалость. Живёт одна давно, я приезжаю раз в неделю, а то и реже; поговорить вроде ей не с кем, но и от меня она устает быстро. Это сегодня очевидно, что надо было просто её жалеть и на каждую просьбу отвечать втройне. А тогда...
     Но как заранее прочувствовать всю степень будущей значимости для тебя того или иного человека, тем более близкого? Обыденное восприятие туманит мозг и превращает отношения в рутину. И с каждым днём, уставая, всё больше и больше друг от друга, мы друг другу надоедаем, и в череде бесконечно однообразных разговоров о болезнях и таблетках, зубах и коронках с мостами в стакане, пренебрегаем надвигающейся смертью, притупляя ощущение её неизбежности.
     И как быть, как не замылить самое главное, как не остыть и не разлюбить близкого человека, ведь он раздражает?
     Однажды мне попались мемуары одной очень образованной, умной и всегда трезво мыслящей пожилой женщины... Она, будучи замечательно хорошенькой и бойкой в молодости своей, неожиданно повстречала молодого элегантного красавца с породистой безупречной фактурой во всех её внешних проявлениях. К тому же он был мягок, воспитан, романтичен и тоже вовсе не глуп. Всё идеально! Даже разница в возрасте на пять лет укладывалась в наши исторические традиции: ведь мужчина и должен быть несколько старше... Естественно, барышни на нём висли через одну. Но она проявила незаурядную смекалку и находчивость, подгадывая "случайные" встречи, организуя совместные походы в театр, кино и оперу, расчищая поле для близких и серьёзных отношений.
     И всё сбылось! Не сразу, но сбылось. Победила её активная жизненная позиция. И это правильно! Конечно, последующие годы уже совместной жизни, безоблачными не были, но где вы видели, чтобы преуспевающий красавец высокого роста, будто родной брат Алена Делона, умный и обаятельный, до седых волос был обделён вниманием женщин?
     К моменту написания мемуаров прошло более полувека: ей было тогда за восемьдесят и три инсульта, а он готовился встретить свое девяностолетие с пятью инсультами и на ходунках. Его идеально прямая спина, заметно ссутулилась, ноги похудели и ослабели, руки подрагивали, глаза подслеповато глядели, причём, исключительно в телевизор, программы которого он пытался переключать мобильным телефоном, постоянно путая его с пультом.
     Единственная дочь стойко несла свой крест, ухаживая за обоими, и обеспечивая их достойное усыхание. Несколько раз в день супруги пересекались в квартире за обеденным столом или летом на дачном участке, глядя друг на друга и не особенно узнавая.
     Мемуары, в которые я заглянул, были грамотно и в целом хорошо написаны. Может, немного скучно для стороннего человека, но из того, что я успел прочитать, многое выглядело весьма достойно; ведь, Марта Степановна (так её звали) была филологом, всю жизнь профессионально работала с литературным языком и, что было не удивительно, хорошо владела словом.
     Итак, читаю... И вдруг одно, уж очень откровенное место меня прострелило и выдало в авторе настоящего, приметливого, но к несчастью запоздалого с реализацией художника. Написано было примерно так...
     "Он, вполоборота, едва стоял за ходунками, трясся и топотал ногами, пытаясь сделать шаг вперёд. Я смотрела на него с удивлением и недоумением: Боже мой, неужели это трясущееся жалкое ОНО и есть то, из-за чего я столько лет тогда сходила с ума!"
     Я прочитал это место, слава Богу, не вслух, и взглянул на неё. Марта сидела напротив, с характерным властным и ироническим выражением лица, мне хорошо знакомым ещё с молодых лет, и которого я откровенно побаивался. Её дочь - моя ровесница, переживая за мамину историю и, несколько умаляя её значение, принималась время от времени всё поскорее свернуть и, наконец, просто поговорить, пообсуждать, и спокойно попить чайку.
     Я, прочитав страниц двадцать, наконец, отложил рукопись и высказал своё положительное впечатление, уточнив кое-какие места в тексте.
     Через коридор в дальней комнате что-то загремело, будто двинули мебель:
- Лена, - обратилась Марта Степановна к дочери, - поди, глянь, как он там? А то опять упадёт и мы его, потом не поднимем.
                ***
     Но, память стала отказывать и она, так и не дописав свою историю до конца, умерла первая, а он прожил ещё пять лет, и отправился следом после седьмого инсульта.
     Прекрасно, когда есть такая благодарная дочь, которая доведет тебя до могилы..., конечно, в хорошем смысле слова.
     А так...

© А.Е. Тулупов
  8 декабря 2025 г.