О новелле Фаталист

Тема судьбы в романе Лермонтова «Герой нашего времени» (по новелле "Фаталист")


Композиция романа М. Лермонтова «Герой нашего времени» такова, что и журнал Печорина, и весь роман заключаются новеллой «Фаталист». Очевидно, что «Фаталист» имел для автора особое значение. Именно здесь писатель будто бы выходит за рамки самого романа – всего, что касалось непосредственно его главного героя Печорина и его судьбы, - и обращается к каждому из своих читателей с вопросами, наиболее волновавшими его самого и его современников. В «Фаталисте» поднимается тема рока – предопределена ли заранее судьба каждого из нас, или же человек сам является ее творцом.

Согласно мусульманскому поверью, судьба человека написана на небесах. Верование это широко распространялось и в среде русских офицеров, служивших в то время на Кавказе. Этому способствовала постоянная военная опасность, близость смерти, а также более тесное общение русских с представителями коренных народов Кавказа. Русские офицеры подчас перенимали их привычки, горский костюм и даже элементы мировоззрения.

В новелле «Фаталист» вопрос раскрывается в диалогическом ключе. Активное участие в разрешении «проблемы судьбы» принимают два героя – Печорин, главный герой романа, и Вулич.

Офицер Вулич имел «вид существа особенного» и мог по временам приобретать над окружающими таинственную власть. Он – игрок и фаталист, убежденный, что каждому из нас предначертан его смертный час, и вместе с тем никакие опасности не могут повлечь за собой гибель человека прежде времени, назначенного роком. Вулич и Печорин заключают пари (Печорин утверждает, что нет предопределения), которое первый выигрывает – пистолет, приставленный Вуличем к собственному виску, дает осечку. Однако тем же вечером, возвращаясь домой, загадочный серб погибает от руки обезумевшего пьяного казака.   

Впоследствии Печорин, подобно Вуличу, решается испытать судьбу – он идет на огромный риск для того, чтобы поймать того самого казака-убийцу. Это вполне в характере Печорина - человека энергичного, деятельного, который всегда стремился навстречу опасности; кроме этого, он, возможно, чувствует, как заключенное им с Вуличем пари соединило их особого рода связью. При поимке казака герой чудом избегает почти неминуемой гибели.   

«Офицеры меня поздравляли — точно, было с чем!» - записывает Печорин в дневнике. Естественной стихией героя является одиночество, однако в моменте происходит преодоление индивидуализма - он переживает единение с другими людьми, отдавшими должное его отваге и мужеству.

«После всего этого как бы, кажется, не сделаться фаталистом?» - вопрошает Печорин (и вместе с ним автор романа). Однако в самом ли деле все эпизоды, произошедшие в повести с Вуличем и Печориным и окончившиеся трагично для одного и неожиданно благополучно для другого, свидетельствуют о предопределенности судьбы? Так, по некоторым подробностям мы можем заключить, что Вулич становится жертвой пьяного казака в силу своей психологической предрасположенности к подобному несчастному случаю. Он без видимой причины заговаривает с пьяным по дороге домой, что обнаруживает его подавленность, растерянность. Наконец, в его поведении проявляется его собственная «воля к смерти». Вместе с тем, можно ли утверждать, что Печорин остается жив лишь в силу фатального предопределения? Герой ведь не полагается всецело на слепой случай, а обставляет свой рискованный бросок в окно с целью поимки вооруженного казака рядом предосторожностей, которые говорят о предусмотрительности и холодном расчете.   

В финале новеллы Печорин вовлекает в спор о предопределении и Максима Максимыча, вообще не любившего метафизических прений. «Эти азиатские курки часто осекаются <…> Да, жаль беднягу... Черт же его дернул ночью с пьяным разговаривать!.. Впрочем, видно, уж так у него на роду было написано...», - размышляет штабс-капитан. Суждение его, в сущности, совмещает в себе взаимоисключающие вещи, приписывая все произошедшее с Вуличем одновременно и случайности, и воле судьбы.

Печорин, обладающий гораздо более сильными способностями к анализу, чем Максим Максимыч, не спешит становиться фаталистом. «Но кто знает наверное, убежден ли он в чем или нет?.. и как часто мы принимаем за убеждение обман чувств или промах рассудка!.. Я люблю сомневаться во всем: это расположение ума не мешает решительности характера — напротив <…> я всегда смелее иду вперед, когда не знаю, что меня ожидает. Ведь хуже смерти ничего не случится — а смерти не минуешь!» - эти слова героя звучат как утверждение свободной воли человека.

В. Белинский в своей статье о романе Лермонтова резко высказался против фатализма как мировоззрения, назвав его «одним из самых мрачных заблуждений человеческого духа». Подспудно в словах критика чувствовалось желание предостеречь автора романа от подобной опасной теории.

Писатель по-своему личностному складу действительно был склонен к философскому пессимизму, к признанию власти над человеком неких обстоятельств непреодолимой силы... Но при этом Лермонтов не навязывает своему читателю (в романе – через Печорина) никаких фаталистических умозаключений, которые должны были бы вести к вялости натуры, инертности, пассивности. Напротив, человек с умом и характером должен придерживаться активной жизненной позиции независимо от того, суждено ли ему победить или погибнуть «в борьбе с людьми или судьбою».

Таков, на наш взгляд, основной философский вывод из событий, описанных в романе «Герой нашего времени» в новелле «Фаталист».





Литература


Лермонтов в русской критике. Сборник статей. 1955
Лермонтов М. Ю. Полное собрание сочинений. Т. 4. Проза. 2014
Русская литература. Учебник для 8 класса средней школы под редакцией Н. И. Громова. 1977
Эйхенбаум Б. Роман М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени». 1962