Эльф Розы новый перевод сказки Г. К. Андерсена

 
Вступление
Приступая к чтению «Эльфа розы», современный читатель рискует попасть в ловушку названия. Мы привыкли, что Эльфы и Розы — это атрибуты легкой детской фантазии. Однако Ганс Кристиан Андерсен, которого мы открываем в этом издании, — это не добрый сказочник, а глубокий метафизик и мастер «темного романтизма».
Данная работа — плод кропотливого труда по возвращению  автору его подлинного голоса. В основе нашего издания лежит новый перевод, очищенный от цензурных наслоений и стилистических «сглаживаний» прошлого века.
Мы сохранили всё: от пугающих деталей преступления до тончайших нюансов авторской философии. Это приглашение в мир, где красота не просто декорация, а активная, порой карающая сила. Приготовьтесь увидеть Андерсена, которого от нас скрывали десятилетиями.
Эльф розы
(новый перевод)
«Посреди сада рос розовый куст, сплошь покрытый цветами. В одной из роз, самой прекрасной, жил Эльф. Он был столь мал, что человеческий глаз не всегда мог его различить.  За каждым розовым лепестком была у него спальня; сам же он был сложен так стройно и чудесно, как только может быть сложен ребенок, а крылья его ниспадали от плеч до самых пят. О, какой аромат царил в его покоях, какими прозрачными и нежными были их стены! Ведь то были живые бледно-розовые лепестки.
Весь день Эльф наслаждался теплым солнечным сиянием: он перелетал с цветка на цветок, плясал на крыльях порхающей бабочки или мерил шагами дороги и тропинки на единственном липовом листе. То, что мы зовем прожилками, для него было бесконечными трактами и путями. Да, то были поистине великие дороги! Но прежде чем он окончил свой путь, солнце зашло; ведь и начал он свою прогулку слишком поздно.
Стало холодно, пала роса, поднялся ветер. Пора было спешить домой, но когда эльф долетел до своей розы, она уже сомкнула лепестки. Ни один цветок в саду не стоял открытым. Маленький Эльф не на шутку перепугался: он никогда прежде не оставался ночью под открытым небом; он привык сладко спать в тепле, и теперь ему казалось, что эта ночь станет его смертью.
Он вспомнил, что в другом конце сада есть беседка, увитая жимолостью. Ее цветы походили на расписные рожки, и эльф решил укрыться в одном из них до утра. Он полетел туда. Но — тсс! В беседке были двое: Красивый юноша и Прекрасная девушка. Они сидели рука об руку и желали лишь одного — никогда не разлучаться. Они любили друг друга сильнее, чем самое доброе дитя любит своих отца и мать.
— И все же мы должны расстаться! — промолвил юноша. — Твой брат не желает нам добра, он отсылает меня с поручением далеко за горы и моря. Прощай, моя милая невеста, ибо для меня ты — жена перед Богом! Они поцеловались, и девушка, плача, подала ему розу. Но прежде чем выпустить цветок из рук, она прижала к нему поцелуй столь крепкий и нежный, что роза раскрылась. Эльф мгновенно скользнул внутрь и приклонил голову к благоухающим стенам. Он слышал, как во тьме звучало: «Прощай! Прощай!», и чувствовал, как розу прижали к груди юноши. О, как билось там сердце! Из-за этого стука маленький эльф долго не мог уснуть.
Но недолго роза покоилась в тишине. Когда юноша шел один через темный лес, он вынул цветок и стал целовать его так часто и страстно, что эльф едва не был раздавлен. Он чувствовал сквозь лепестки, как жгли губы мужчины; сама роза раскрылась под этими поцелуями, словно под палящим полуденным солнцем.
Внезапно явился другой — мрачный и гневный. Это был Злой брат прекрасной девушки. Он вынул длинный острый нож и, пока юноша целовал розу, заколол его насмерть. Затем злодей отсек убитому голову и зарыл ее вместе с телом в мягкую землю под липовым деревом.
«Теперь он исчез и будет забыт, — подумал злой брат.
— Путь его лежал за горы и моря, а в долгом странствии так легко расстаться с жизнью. Он не вернется, и сестра никогда не посмеет спросить меня о нем». Он загреб ногой сухие листья над свежей могилой и ушел в ночную тьму. Но он шел не один: маленький эльф следовал за ним. Он затаился в сухом, свернутом липовом листе, который упал в волосы убийце, когда тот копал яму. Сверху была надета шляпа, в ней было темно, и эльф дрожал от ужаса и гнева, став свидетелем столь мерзкого злодеяния.
Лишь поутру злой брат вернулся домой. Сняв шляпу, он вошел в спальню сестры. Девушка спала и видела во сне того, кого любила и кто, как она верила, уже был далеко в горах. Брат склонился над ней и рассмеялся так гадко, как умеет смеяться лишь дьявол. В этот миг сухой лист выпал из его волос прямо на одеяло, но злодей не заметил этого и ушел к себе.
Тогда эльф выскользнул из листа, пробрался к уху спящей и поведал ей об ужасном убийстве. Он описал место в лесу, цветущую липу и добавил: «Чтобы ты не приняла мой рассказ за простой сон, взгляни на свою постель — там ты найдешь сухой лист». Проснувшись, девушка увидела его.
О, сколько горьких слез она пролила! Но свою скорбь она не открыла никому. Окно ее спальни весь день стояло настежь, и эльф мог бы улететь в сад к розам, но он не нашел в себе сил оставить страдалицу. В комнате на окне стоял куст месячных роз; в одну из них он и поселился, не сводя глаз с бедной девушки. Брат ее часто заходил к ней; он был весел, но веселость его была злой, а сестра молчала, тая в сердце великую муку.
Настала ночь. Девушка тайно вышла из дома и отправилась в лес. У липового дерева она раскопала землю и тотчас нашла того, кто был убит. Плача, молила она Господа о скорой смерти для себя. Она хотела бы забрать тело с собой, но это было невозможно. Тогда она взяла бледную голову с закрытыми глазами, поцеловала холодные уста и отряхнула землю с прекрасных волос. «Это будет моим», — прошептала она. Укрыв тело листьями и землей, она забрала голову и ветку цветущего жасмина.
Дома она посадила жасминовую ветвь в самый большой цветочный горшок, а в землю под ней спрятала голову убитого. — Прощай, прощай! — прошептал эльф. Он не мог больше видеть этого горя и улетел в сад к своей розе. Но та уже отцвела; лишь несколько бледных лепестков дрожали на зеленом шиповнике. «Как скоротечно все прекрасное!» — вздохнул эльф. Наконец он нашел другую розу и устроил в ней свой дом.
Каждое утро он прилетал к окну девушки. Она неизменно стояла у горшка и плакала. Соленые слезы падали на жасмин, и чем бледнее становилась она сама, тем зеленее и свежее росло деревце. Побег за побегом, на нем проступили белые бутоны. Брат бранил ее, спрашивая, не сошла ли она с ума: он не понимал, почему она вечно плачет над цветами. Он и не догадывался, чьи глаза сомкнулись под этой землей и чьи алые губы стали прахом.
Однажды эльф застал девушку дремлющей у окна. Он вошел в ее ухо и вновь заговорил о вечере в беседке и о любви. Ей грезились сладкие сны, и пока она грезила, жизнь ее угасла. Она умерла тихо и отошла в небеса к тому, кого любила. Цветы жасмина раскрыли свои белые колокола и заблагоухали так дивно — иначе они не могли оплакать ушедшую.
Злой брат забрал цветущее дерево себе в спальню как наследство; оно было прекрасно, и аромат его был сладок. Маленький розовый Эльф последовал за ним. Он перелетал от цветка к цветку, и в каждом жила крошечная душа. Им он рассказал об убитом юноше и о злом брате. — Мы знаем это! — отвечали души. — Разве мы не выросли из его глаз и губ? Мы знаем! И они странно качали головками.
Эльф не понимал, как они могут быть столь спокойны. Он полетел к пчелам и поведал им историю убийства. Царица пчел велела всему рою наутро умертвить злодея.
Но, в ту, же ночь — первую после смерти сестры — когда брат спал, кубки жасмина раскрылись. Из них вышли невидимые души с ядовитыми копьями. Сначала они нашептали убийце страшные сны, а затем вонзили копья в его язык. «Мы отомстили за мертвеца!» — сказали они и скрылись в цветах.
Утром, когда окно спальни распахнулось, в комнату влетел розовый эльф с пчелиным роем. Но убийца был уже мертв. Люди, собравшиеся у постели, говорили: «Его убил тяжелый запах жасмина». Тогда эльф понял месть цветов и открыл ее Пчелиной Царице. Пчелы закружились над горшком и не давали никому подойти. Когда же один человек попытался вынести цветы, пчела ужалила его в руку; он выронил горшок, и тот разбился.
Глазам людей предстал белый череп. Теперь все узнали, что покойный в постели был убийцей.
А Пчелиная Царица пела в небе о мести цветов и о Розовом Эльфе, и о том, что даже за самым малым листком живет Некто, способный поведать миру о Зле и свершить над ним Суд.»
 

Литературный комментарий к сказке  «Розовый Эльф»
Начнем наш комментарий с выяснения вопроса о месте СКАЗКИ в творчестве  АНДЕРСЕНА и для  примера  будет взята сказка „Rosen-Alfen“ (1842) которая  относится к группе сказок: «Тень», «Колокол», «Снежная королева» «Девочка со спичками». И все это уважаемый читатель  не детские сказки, а метафизические притчи, замаскированные Г.Х.Андерсеном под сказку.
В датской литературной критике считается, что Г.Х.Андерсен в этот период: был глубоко религиозен, но не воцерковлен, и как иногда у него случалось, был тогда одержим темой невидимого суда. Он был убежден, что окружающий нас Мир не нейтрален — он нравственно активен!
Переходя же к саму анализу сказки в самом кратком виде надо отметить, что КЛЮЧЕВАЯ ИДЕЯ СКАЗКИ сводится к тому философскому выводу, что «Зло не остаётся без ответа, даже если люди молчат.! Ибо наш Мир сам мстит — через красоту! Причем это не мораль о возмездии, а онтология ответственности за свои деяния!
А углубившись в сюжет нашей сказки надо так же отметить, что  РОЗА И РОЗОВЫЙ ЭЛЬФ — ЧТО ЭТО НА САМОМ ДЕЛЕ Символ РОЗЫ
У Андерсена роза — не просто любовь. Она всегда означает: чистоту чувства, непосредственную близость к Божественному, молчаливую правду, которую нельзя выразить словами.
Роза не лжёт. Она либо цветёт — либо увядает. Сам же Розовый эльф это не персонаж, а Принцип. Он: не судит, не наказывает сам, не вмешивается насильственно.
Розовый эльф — это: совесть природы, ангел свидетеля, дух памяти. Он видит, помнит, соединяет, но не мстит собственноручно. И тут важно: он не инициатор наказания, он — катализатор истины.
Следующим персонажем в нашем комментарии является убийца- брат девушки. И тут надо прямо сказать, что БРАТ-УБИЙЦА — не просто ЗЛОДЕЙ! Это архетип рационального зла! Обратите внимание: он действует рассудочно, он не в аффекте, он всё продумывает, он уверен, что скрыл следы.
Это зло современного человека, а не демона. Андерсен здесь говорит страшную вещь: Самое опасное зло — то, которое считает себя разумным.
Трагическая Героиня нашей сказки Прекрасная молодая девушка. В сказке она остается безымянной Сестрой. Но в нашему случае она есть— ЦЕНТР СКАЗКИ. Она: не мстит, не разоблачает, не кричит, ничего не говорит вслух. Её молчание — не слабость, а верность любви.
Она: сохраняет голову возлюбленного ; память, сажает жасмин - преображение смерти в жизнь, плачет - жертва. Она умирает не от горя, а от полноты любви. Это мученичество без имени.
Теперь о главной символике сказки. ЖАСМИН — САМАЯ ВАЖНАЯ СИМВОЛИКА.
Жасмин у Андерсена: ночной цветок, цветёт в тишине, его запах — дольше формы.
Жасмин: растёт из головы убитого, становится орудием возмездия, убивает не ядом, а ароматом.
И это ключ к пониманию сказки: Красота не нейтральна. Она либо спасает, либо уничтожает того, кто недостоин её.
Но читатель может спросить, почему убийцу убивает  АРОМАТ Сам Андерсен намеренно избегает в сюжете сказки : суда, наказания людьми, разоблачения. Убийцу губит: то, что он присвоил, то, что не имел права хранить, чужая память. Он захотел: красоты без любви, аромата без правды, жизни без ответственности. И это его погубило!
Далее у нас  по сюжету как бы появляются и реальные Мстители» и это ПЧЁЛЫ — ПОЧЕМУ ОНИ НЕ НУЖНЫ
Очень тонкий момент! Пчёлы: готовы убить, хотят справедливости, действуют активно,  но они опаздывают.
Сам Андерсен говорит: Когда вмешивается человек, всё уже решено выше.
Так же в Сказке есть и СКРЫТАЯ МОРАЛЬ (НЕ ДЛЯ ДЕТЕЙ) Ведь Андерсен не учит:«не убивай»,«будь добрым»,«зло будет наказано». Он утверждает нечто более жёсткое: Ты не можешь сделать зло и продолжать жить в мире красоты!
Мир помнит! Мир дышит! Мир  отвечает!
Так же иногда вдумчивый читатель задается и еще одним вопросом - ПОЧЕМУ СКАЗКА ТАКАЯ ТИХАЯ И  СТРАШНАЯ? Потому что: никто не кричит, никто не обвиняет, никто не карает явно. И именно поэтому: это одна из самых беспощадных сказок Андерсена.
Так же в ходе анализа других сказок Андерсена  у вашего автора  появилась и неожиданная параллель между сказками  «ROSEN-ALFEN» И «СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА» — ДВА ПОЛЮСА ОДНОЙ МЕТАФИЗИКИ
Андерсен писал эти тексты не как отдельные сказки, а как разные стороны одного миропонимания.
Rosen-Alfen Снежная королева
Тёплая ночь Холодный свет
Аромат Кристалл
Память Забвение
Молчаливое страдание Активное искушение
Возмездие природы Заморозка души
Главная общая идея
Человек  гибнет не от зла, а от разрыва связи с живым миром. Кай и брат-убийца — один тип, на разных стадиях. Кай — ещё живой, но уже искажённый разумом. Брат — уже перешедший грань.
Оба: отвергают чувство, считают себя разумными, презирают «слабость» любви, хотят владеть, а не быть.  Разница лишь в том, что: Кая ещё можно растопить, Злого брата — уже нет.
Герда и Сестра — две формы жертвы Герда: идёт, борется, говорит, возвращает. Сестра: молчит, принимает, хранит, умирает. 
Сам Андерсен показывает: Активная любовь может спасти. Молчаливая — может завершить судьбу!
Ну и нам никак не обойтись и без религиозных идей и тут я о христианском слое сказки.
 Сам Андерсен не догматичен, но глубоко христиански настроен. Поэтому него Розовый эльф-ангел-свидетель.
Он: не судья, не палач, не спаситель. Это ангел памяти, подобный:«записывающему ангелу» апокрифов,«ангелу чаш» из Откровения,«свидетелю крови» у мистиков. Он не вмешивается, пока: человек сам не сделает выбор.
У Андерсена - Сестра — фигура безымянной святой. Она: не просит чуда, не требует справедливости, не обвиняет. Её путь: любовь ; страдание ; жертва ; смерть ; соединение.
Это пассионарная жертва, но: без Голгофы, без воскресения, без чуда. И Андерсен здесь жесток: Не всякая жертва спасает ми!. Но всякая истинная жертва спасает Душу!
Так же Андерсен и затрагивает религиозную идею о Возмездие без суда. Убийцу: не разоблачают, не судят, не казнят. Он умирает от аромата. Это прямая христианская мысль: Истина не нуждается в насилии. Она несовместима с ложью!
В  нашей сказке есть еще   ГНОСТИЧЕСКИЙ СЛОЙ (СКРЫТЫЙ И САМЫЙ ОПАСНЫЙ). Здесь Андерсен предельно тонок. Он утверждает, что- Мир как одушевлённая систем!
В гностическом смысле: Мир не декорация, материя не мертва, красота разумна!
Цветы: помнят, знают, действуют.  Это плерома, но не небесная, а земная.
Так же Андерсеном рассматривается и идея,   Зла как ошибка сознания! Злой Брат не «дьявол». Он: не понимает, отрицает связь, отрывается от целого.
А Гностицизм учит: Зло — это незнание, доведённое до действия.
Андерсен так же рассматривает и гностическую мысль о том: Почему цветы спокойны? Это ключевая сцена. Цветы говорят: «Мы знаем это».Они уже по ту сторону человеческой морали.
Для них: убийство — факт, возмездие — следствие, эмоция — не нужна.
Это страшно и прекрасно одновременно.
Ну и снова об Эльфе!  РОЗОВЫЙ ЭЛЬФ КАК ФИГУРА СУДЬБЫ И ПАМЯТИ.
Теперь — центральное. Он не: судьба в античном смысле, рок, карма, судья. Он ЕСТЬ: нить связи, носитель памяти, переход между мирами. Он: связывает любовь и смерть, соединяет человека и природу, переводит событие в смысл. Очень важно: Он не наказывает. Он делает невозможным забвение.
Почему он не спасает сестру?  Потому что: она уже завершена, её путь — не возврат,её любовь — абсолютна. И наш великий сказочник Андерсен не гуманист. Он трагик.
Ну и несколько слов об  общей  МОРАЛИ  в контексте  АНДЕРСЕНА
Теперь — итог, без украшений. И Андерсен утверждает:
Мир  не равнодушен!  Красота не безопасна! Любовь не всегда спасает»!
Память сильнее суда! Забвение — худшее зло!
И главное: Человек может обмануть людей. Но он не может жить в мире, который его помнит.
На этом можно было бы, и закончить анализ и комментарий, но в этой сказке нам не разобраться без точки зрения юриста на описанные в сказке обстоятельства трех по сути смертей!
ВЗГЛЯД И ОЦЕНКА ЮРИСТА - ПОЧЕМУ СЮЖЕТ ВЫГЛЯДИТ «ЮРИДИЧЕСКИ НЕВЕРОЯТНЫМ»?. Ибо если читать сказку глазами следователя,  то сразу возникают вопросы:
Убийство совершено холодным оружием? Есть: мотив (ревность, контроль над сестрой),место, трупы, следы сокрытия! И что?
Потерпевшая (сестра) знает правду. Однако: она не заявляет, расследования не существует, преступление не раскрывается процессуально, убийца умирает вне уголовного поля.
Для реальной жизни — абсурд. Для Андерсена — принципиально. Ибо АНДЕРСЕН СОЗНАТЕЛЬНО ИСКЛЮЧАЕТ ПРАВО. Он умышленно убирает из мира сказки: следствие, суд, общество, наказание по закону.
Почему? Потому что для него: юридическая истина не равна онтологической истине. Он не отрицает право — он показывает его границы! Но мы, оставив Андерсена в его принципиальной позиции теперь можем  задаться и новыми вопросами,  уже с точки зрения криминалистики:
 Поведение сестры — атипично. Она обнаруживает труп. Имеет прямые указания на убийцу.
Имеет мотив обвинить. Но молчит. В реальности — редкость, но не невозможность: травматическое  онемение, зависимость, страх, стыд, экзистенциальный крах.
Сам же Андерсен гипертрофирует этот тип поведения!
 Та у него Убийца ведёт себя не как реальный преступник Он: не проверяет сокрытие, не демонстрирует тревожности, присваивает улики (жасмин),держит «трофей» при себе. Это не реализм, а символическая модель.
Но читатель может спросить, а ПОЧЕМУ АНДЕРСЕН НЕ ХОЧЕТ РЕАЛИЗМА?
Здесь  еще один ключ к философскому пониманию сказки. Андерсен не описывает: как раскрываются убийства, он описывает: что делает убийство с миром. В юридическом смысле: преступление — событие, истина — доказуема ,вина — устанавливаема.
В андерсеновском смысле : преступление — разрыв ткани бытия, истина — невыносима для виновного, вина — экзистенциальна, а не процессуальная.
Так же иногда читатели задаются и вопросом - ПОЧЕМУ УБИЙЦА УМИРАЕТ «СЛИШКОМ КРАСИВО»?  С юридической точки зрения :отсутствие наказания — проблема. смерть от аромата — фантастика? Но как мы далее увидим, что тут бывают редкие исключения!
    Сам же  Андерсен утверждает другое: Убийца не может жить в мире, где всё помнит. Это не казнь. Это онтологическая несовместимость.
И еще один юридический аспект сказки. СЕСТРА КАК «НЕСОСТОЯВШИЙСЯ СВИДЕТЕЛЬ»  Очень важный момент для читателя- юриста. Сестра: знает, могла бы дать показания, но не вступает в правовое поле. 
Андерсен здесь жесток и честен: Право требует силы жить дальше. Она этой силы не имеет. Её молчание — не моральный выбор, а предел человеческой выносливости.
ПОЧЕМУ же все же  АНДЕРСЕН НЕ ДОВЕРЯЕТ ПРАВУ ПОЛНОСТЬЮ ?
Это биографично. Андерсен: видел несправедливые суды, знал классовое неравенство, боялся публичного позора больше смерти. Для него: закон может наказать невиновного, может не заметить виновного, может опоздать. Но мир — не опаздывает.
ЮРИДИЧЕСКАЯ  КУЛЬМИНАЦИЯ СКАЗКИ
Пчёлы — это правосудие: организованное, коллективное, карательное.
Но они не нужны. Андерсен говорит нам -иногда преступление разрушает преступника раньше, чем его успевают осудить. И это — не оправдание зла, а трагический предел права.
Ну а теперь  я хочу вам  уважаемый читатель уже как юрист с большим практическим опытом в расследовании различных  уголовных дел, лично предложить вам  юридическую разгадку причины смерти Злого брата.
Короткий ответ: Нет, аромат жасмина сам по себе не может убить здорового человека, но в этой литературной смерти есть доля биологической правды. И тут давайте вникнем в тонкости нашего криминалистического случая!
1. Токсикология жасмина
 Цветы жасмина (Jasminum) не содержат летучих ядов, способных вызвать остановку сердца или дыхания. Однако важно не путать его с чубушником (который у нас часто называют «садовым жасмином») или желтым жасмином (Gelsemium). Последний крайне ядовит, но его яд действует при приеме внутрь, а не через запах.
2. Эффект «цветочного удушья»
В XIX веке смерти от «аромата цветов» описывались нередко. Научное объяснение здесь скорее физическое, чем химическое:
Гипоксия: Если комната маленькая и непроветриваемая, а цветов огромное количество, то ночью (когда фотосинтез прекращается) растения поглощают кислород и выделяют углекислый газ. Однако объем углекислого газа от одного куста жасмина недостаточно велик, чтобы задушить человека.
Аллергическая реакция: Сильный запах может вызвать тяжелый приступ астмы или анафилактический шок у чувствительного человека. Отек гортани может привести к смерти, которую в старину могли принять за «отравление парами».
3. Психосоматика и нервная система
 Сильные ароматические соединения (эфирные масла, индол, бензилацетат): Раздражают обонятельные рецепторы, напрямую связанные с лимбической системой мозга.
Могут вызвать сильнейшую мигрень, тошноту и вазомоторный ринит. В закрытом пространстве это ведет к спазму сосудов головного мозга.  В реальности Злодей, скорее всего, умер бы от жуткой головной боли, но не от отравления.
 У Андерсена же цветы выступают инструментом кармического  правосудия. Важно помнить, что в сказке в горшке была зарыта голова убитого — гниющие органические останки под кустом жасмина могли выделять трупные гады (птомаины), что в сочетании с тяжелым запахом цветов в непроветриваемой спальне создает куда более опасную смесь.
Вердикт  врачей: В тексте люди говорят, что он «умер от запаха жасмина». С точки зрения судебной медицины того времени, это был удобный диагноз, чтобы закрыть дело без вскрытия, так как явных признаков насилия (ножевых ран и т.д.) на теле не было.
Давайте  же теперь сведем «медико-юридическую» часть к короткому, но убедительному комментарию. Мы можем сформулировать его примерно так: В эпоху Андерсена существовало стойкое убеждение в опасности «цветочного дурмана» в закрытых помещениях.
С научной точки зрения, смерть от аромата жасмина — это художественное преувеличение. Однако, учитывая аллергические реакции и духоту, тяжелый запах мог вызвать спазм сосудов или приступ удушья. В контексте сказки это «поэтическое правосудие»: преступник погибает от того же растения, которое должно было скрывать следы его злодеяния (голову убитого в горшке).
 «Rosen-Alfen» —«Эльф Розы» это не сказка о наказании, а сказка о границе права. Именно поэтому эта история и сегодня остаётся тревожно живой, ну  а мы плавно переходим от литературного комментария к философскому…
Мир, который помнит!
 Философский комментарий к сказке «Розовый Эльф»
I. Место сказки в метафизике Андерсена
Сказка «Rosen-Alfen» (1842) стоит в одном ряду с такими шедеврами, как «Тень», «Колокол» и «Девочка со спичками». Это не детское чтение, а метафизическая притча. В этот период Андерсен был одержим темой «невидимого суда». Его мир не нейтрален — он нравственно активен. Ключевая идея проста и сурова: Зло не остается без ответа, даже если люди молчат. Природа мстит через красоту, и это не просто морализаторство, а онтология ответственности.
II. Символика и архетипы
• Роза и Эльф: Роза здесь — символ абсолютной чистоты и близости к Божественному. Эльф же не является классическим персонажем; это Принцип, «совесть природы». Он не судит и не наказывает сам — он служит катализатором истины, делая невозможным забвение.
• Брат-убийца: Это архетип рационального зла. Он действует рассудочно, уверенный, что скрыл следы. Андерсен предупреждает: самое опасное зло — то, которое считает себя разумным.
• Сестра (Безымянная героиня): Центр сказки. Её молчание — не слабость, а высшая форма верности. Она преображает смерть в жизнь (сажая жасмин) и умирает не от горя, а от полноты любви. Это мученичество в чистом виде.
• Жасмин: Главный символ. Растущий из праха убитого, он становится орудием возмездия. Жасмин доказывает: красота не нейтральна. Она либо спасает, либо уничтожает того, кто её недостоин.
III. В творчестве Г.К.Андерсена есть и параллели в его сказках. Возьмем кпримеру: «Розовый Эльф» vs «Снежная королева»
Эти тексты — два полюса одной метафизики Андерсена.
Параметр «Розовый Эльф» «Снежная королева»
Стихия Теплая ночь / Аромат Холодный свет / Кристалл
Состояние Память Забвение
Путь героя Молчаливое страдание (Сестра) Активное искушение (Кай)
Итог Возмездие природы Заморозка / Исцеление души
Общая идея: Человек гибнет не от внешнего зла, а от разрыва связи с живым миром. Кай — это еще живой, но искаженный разум; Брат — разум, уже перешедший грань человечности.
IV. Духовные слои: Христианство и Гностицизм
Андерсен соединяет разные уровни восприятия мира:
1. Христианский слой: Эльф как ангел-свидетель. Сестра как безымянная святая, чья жертва спасает её душу, но не мир. Истина здесь не нуждается в насилии — она просто несовместима с ложью.
2. Гностический слой: Мир как одушевленная система. Материя не мертва. Цветы знают правду и действуют из состояния «Плеромы» (полноты бытия), где убийство — это не эмоция, а фактическое нарушение равновесия.
V. Взгляд юриста-философа: Предел права
С точки зрения уголовного процесса сюжет сказки парадоксален: есть мотив, тело и свидетель, но нет следствия. Андерсен сознательно исключает закон из сюжета, потому что юридическая истина не равна истине онтологической.
• Атипичное поведение: Сестра не заявляет о преступлении из-за экзистенциального краха. Убийца не проявляет тревоги, держа «трофей» при себе. Это не ошибка автора, а символическая модель: правосудие людей может опоздать, но мир — никогда.
• Пчелы как прообраз закона: Пчелы — это коллективное, карательное правосудие. Но они опаздывают. Андерсен показывает: иногда преступление разрушает преступника изнутри быстрее, чем его успевают осудить люди.
Вердикт: Смерть от аромата — это все же  «удобный диагноз» XIX века. В контексте сказки это поэтическое правосудие: преступник погибает от того же растения, которое должно было скрыть следы его злодейства.
Итог: «Розовый Эльф» — это философская история о точке, где право бессильно, но вина остается невыносимой.
Человек может обмануть людей, но он не может выжить в мире, который его помнит!
В заключения литературно-философского комментария я уже для более узких специлистов-литературных критиков и переводчиков  предлагаю разбор моего перевода.
Вот сам оригинальный датский текст сказки «Rosen-Alfe af Hans Christian Andersen (1842)
«Midt i en Have voxede der et Rosentr;, der var ganske fuldt af Roser, og i en af disse, den smukkeste af dem alle, boede en Alf; han var saa lille bitte, at intet menneskeligt ;ie kunde see ham; bag hvert Blad i Rosen havde han et Sovekammer; han var saa velskabt og deilig som noget Barn kunde v;re og havde Vinger fra Skuldrene lige ned til F;dderne. O, hvor der var en Duft i hans V;relser, og hvor V;ggene vare klare og smukke! de vare jo de blegr;de fine Rosenblade.
Hele Dagen forn;iede han sig i det varme Solskin, fl;i fra Blomst til Blomst, dandsede paa Vingerne af den flyvende Sommerfugl og maalte hvor mange Skridt han maatte gaae, for at l;be hen over alle de Landeveie og Stier, der var paa et eneste Lindeblad. Det var hvad vi kalde Aarerne i Bladet, som han ansaae for Landeveie og Stier; ja det var da evige Veie for ham! f;r han blev f;rdig, gik Solen ned; han havde ogsaa begyndt saa sildigt.
Det blev saa koldt, Duggen faldt og Vinden bl;ste; nu var det nok bedst at komme hjem; han skyndte sig Alt hvad han kunde, men Rosen havde lukket sig, han kunde ikke komme ind — ikke en eneste Rose stod ;ben; den stakkels lille Alf blev saa forskr;kket, han havde aldrig v;ret ude om Natten f;r, altid sovet saa s;dt bag de lune Rosenblade, o, det vilde vist blive hans D;d!
I den anden Ende af Haven, vidste han, var en L;vhytte, med dejlige Kaprifolier, Blomsterne saae ud som store bemalte Horn: i et af disse vilde han stige ned og sove til imorgen.
Han fl;i derhen. Tys! Der var to Mennesker derinde; en ung smuk Mand og den dejligste Jomfru; de sad ved Siden af hinanden og ;nskede, at de aldrig i Evighed maatte skilles ad; de holdt saa meget af hinanden, langt mere, end det bedste Barn kan holde af sin Moder og Fader.
»Dog maae vi skilles!« sagde den unge Mand; »Din Broder er os ikke god, derfor sender han mig i et ;rinde saa langt bort over Bjerge og S;er! Farvel min s;de Brud, for det er Du mig dog!« Og saa kyssede de hinanden, og den unge Pige gr;d og gav ham en Rose; men f;r hun rakte ham den, trykkede hun et Kys paa den, saa fast og inderligt, saa Blomsten aabnede sig: da fl;i den lille Alf ind i den, og h;ldede sit Hoved op til de fine duftende V;gge; men han kunde godt h;re, at der blev sagt Farvel, Farvel! og han f;lte, at Rosen fik Plads paa den unge Mands Bryst — o, hvor dog Hjertet bankede derinde! den lille Alf kunde slet ikke falde i S;vn, saadan bankede det.
L;nge laae Rosen ikke stille paa Brystet, Manden tog den frem og mens han gik ene gjennem den m;rke Skov, kyssede han Blomsten, o, saa tidt og st;rkt, at den lille Alf var n;r ved at blive trykket ihjel; han kunde f;le gjennem Bladet, hvor Mandens L;ber br;ndte, og Rosen selv havde aabnet sig som ved den st;rkeste Middagssol.
Da kom der en anden Mand, m;rk og vred, han var den smukke Piges onde Broder; en Kniv saa skarp og stor tog han frem, og mens den anden kyssede Rosen, stak den onde Mand ham ihjel, skar hans Hoved af og begravede det med Kroppen i den bl;de Jord under Lindetr;et.
»Nu er han glemt og borte,« t;nkte den onde Broder; »han kommer aldrig mere tilbage. En lang Reise skulde han gj;re, over Bjerge og S;er, da kan man let miste Livet, og det har han. Han kommer ikke mere, og mig t;r min S;ster aldrig sp;rge om ham.«
Saa ragede han med Foden visne Blade hen over den opgravede Jord og gik hjem igjen i den m;rke Nat; men han gik ikke alene, som han troede: den lille Alf fulgte med, den sad i et vissent, sammenrullet Lindeblad, der var faldet den onde Mand i Haaret da han gravede Graven. Hatten var nu sat ovenpaa, der var saa m;rkt derinde, og Alfen rystede af Skr;k og Vrede over den f;le Gjerning.
I Morgenstunden kom den onde Mand hjem; han tog sin Hat af og gik ind i S;sterens Sovekammer; der laae den smukke blomstrende Pige og dr;mte om ham, hun holdt saa meget af og som hun nu troede gik over Bjerge og gjennem Skove; og den onde Broder b;iede sig over hende, og loe f;lt, som en Dj;vel kan lee; da faldt det visne Blad af hans Haar ned paa Sengeteppet, men han m;rkede det ikke og gik ud, for selv at sove lidt i Morgenstunden. Men Alfen smuttede ud af det visne Blad, gik ind i ;ret paa den sovende Pige og fortalte hende, som i en Dr;m, det skr;kkelige Mord, beskrev hende Stedet, hvor Broderen havde dr;bt ham og lagt hans Liig, fortalte om det blomstrende Lindetr; t;tved og sagde: »For at Du ikke skal troe, det bare er en Dr;m, jeg har fortalt Dig, saa vil Du finde paa Din Seng et vissent Blad!« og det fandt hun, da hun vaagnede.
O, hvor gr;d hun ikke de salte Taarer! og til Ingen turde hun sige sin Sorg. Vinduet stod hele Dagen aabent, den lille Alf kunde let komme ud i Haven til Roserne og alle de andre Blomster, men han n;nte ikke at forlade den Bedr;vede. I Vinduet stod et Tr; med Maaneds-Roser, i en af Blomsterne der satte han sig og saae paa den stakkels Pige. Hendes Broder kom mange Gange ind i Kammeret, og han var saa lystig og ond, men hun turde ikke sige et Ord om sin store Hjertesorg.
Saasnart det blev Nat, listede hun sig ud af Huset, gik i Skoven til det Sted, hvor Lindetr;et stod, rev Bladene bort fra Jorden, gravede ned i den og fandt strax ham der var slaaet ihjel, o, hvor hun gr;d, og bad vor Herre, at hun ogsaa snart maatte d;e.
Gerne vilde hun f;re Liget med sig hjem men det kunde hun ikke; saa tog hun det blege Hoved med de lukkede ;ine, kyssede den kolde Mund og rystede Jorden af hans deilige Haar. »Det vil jeg eie!« sagde hun, og da hun havde lagt Jord og Blade paa det d;de Legeme, tog hun Hovedet med sig hjem og en lille Green af det Jasmintr;, der blomstrede i Skoven, hvor han var dr;bt.
Saasnart hun var i sin Stue, hentede hun den st;rste Blomsterpotte, der var at finde, i den lagde hun den D;des Hoved, kom Jord derpaa og plantede saa Jasmingrenen i Potten.
»Farvel! farvel!« hviskede den lille Alf, han kunde ikke l;nger holde ud at see al den Sorg, og fl;i derfor ud i Haven til sin Rose; men den var afblomstret, der hang kun nogle blege Blade ved den gr;nne Hyben.
»Ak hvor det dog snart er forbi med alt det Skj;nne og Gode!« sukkede Alfen. Tilsidst fandt han en Rose igjen, den blev hans Huus, bag dens fine duftende Blade kunde han bygge og boe.
Hver Morgenstund fl;i han til den stakkels Piges Vindue, og der stod hun altid ved Blomsterpotten og gr;d; de salte Taarer faldt paa Jasmingrenen, og for hver Dag som hun blev blegere og blegere stod Grenen mere frisk og gr;n, det ene Skud voxede frem efter det andet, der kom smaae hvide Knopper til Blomster og hun kyssede dem, men den onde Broder skj;ndte og spurgte, om hun var blevet fjantet? han kunde ikke lide og ikke begribe hvorfor hun altid gr;d over den Blomsterpotte. Han vidste jo ikke, hvilke ;ine der vare lukt og hvilke r;de L;ber der vare blevne Jord; og hun b;iede sit Hoved op til Blomsterkrukken og den lille Alf fra Rosen fandt hende saadan blundende; da steeg han ind i hendes ;re, fortalte om Aftenen i L;vhytten, om Rosens Duft, og Alfernes Kj;rlighed; hun dr;mte saa s;dt, og mens hun dr;mte, svandt Livet bort: hun var d;d en stille D;d, hun var i Himlen hos ham, hun havde kj;r.
Og Jasminblomsterne aabnede deres store hvide Klokker, de duftede saa forunderligt s;dt: anderledes kunde de ikke gr;de over den D;de.
Men den onde Broder saae paa det smukke blomstrende Tr;, tog det til sig, som et Arvegods, og satte det ind i sit Sovekammer, t;t ved Sengen, for det var deilig at see paa og Duften var saa s;d og liflig. Den lille Rosenalf fulgte med, fl;i fra Blomst til Blomst, i hver boede jo en lille Sj;l, og denne fortalte han om den dr;bte unge Mand, hvis Hoved nu var Jord under Jorden, fortalte om den onde Broder og den stakkels S;ster.
»Vi veed det!« sagde hver Sj;l i Blomsterne, »vi veed det! ere vi ikke voxede frem af den Dr;btes ;ine og L;ber! vi veed det! vi veed det!« og saa nikkede de saa underligt med Hovedet.
Rosen-Alfen kunde ikke forstaae sig paa, hvorledes de kunde v;re saa rolige, og han fl;i ud til Bierne, som samlede Honning, fortalte dem Historien om den onde Broder, og Bierne sagde det til deres Dronning, der b;d, at de alle n;ste Morgen skulde dr;be Morderen.
Men Natten forud, det var den f;rste Nat efter S;sterens D;d, da Broderen sov i sin Seng t;t ved det duftende Jasmintr;, aabnede hvert Blomsterb;ger sig, og usynlige, men med giftige Spyd, stege Blomster-Sj;lene ud og de satte sig f;rst ved hans ;re og fortalte ham onde Dr;mme, fl;i derpaa over hans L;ber og stak hans Tunge med de giftige Spyd. »Nu have vi h;vnet den D;de!« sagde de og s;gte igjen tilbage i Jasminens hvide Klokker.
Da det blev Morgen, og Vinduet til Sovekammeret med eet blev revet op, foer Rosen-Alfen med Bidronningen og den hele Sv;rm Bier ind, for at dr;be ham.
Men han var allerede d;d; der stod Folk rundt omkring Sengen og de sagde: »Jasminduften har dr;bt ham!«
Da forstod Rosen-Alfen Blomsternes H;vn, og han fortalte det til Biernes Dronning, og hun surrede med hele sin Sv;rm om Blomsterkrukken; Bierne vare ikke til at forjage; da tog en Mand Blomsterkrukken bort og een af Bierne stak hans Haand, saa han lod Krukken falde og gaae itu.
Da saae de det hvide D;dning-Hoved, og de vidste, at den D;de i Sengen var en Morder.
Og Bidronningen surrede i Luften og sang om Blomsternes H;vn og om Rosen-Alfen, og at bag det mindste Blad boer En, som kan fort;lle og h;vne det Onde!
Трудности перевода: Подлинный Андерсен vs. Версия Ганзен
Сравнение с классическим переводом Анны и Петра Ганзен — это лучший способ увидеть, как «сглаживался» Андерсен для русского читателя. Ганзены проделали колоссальную работу, став «голосом» сказочника в России, но в угоду эпохе они часто смягчали острые углы, убирали натурализм и упрощали специфические датские обороты.
1. Момент убийства: Жестокость против Сказки
Оригинал / Подстрочник Перевод Ганзен Комментарий
«...заколол его злой человек насмерть, отрезал его голову и похоронил её с телом...» «...злой человек заколол его, закопал труп под липой...» Ганзены купировали упоминание об отсечении головы. В оригинале Андерсен натуралистичен (элемент хоррора), у Ганзен это превращается в абстрактное «убийство».
2. Степень любви: Теологический подтекст
Оригинал / Подстрочник Перевод Ганзен Комментарий
«...любили так сильно... гораздо больше, чем самый лучший ребенок может любить своих мать и отца». «...любили друг друга... больше, чем любят друг друга самые нежные друзья». У Андерсена сравнение с родительской любовью — высшая степень сакральной привязанности. Замена на «друзей» обесценивает глубину и духовную чистоту связи влюбленных.
3. Описание эльфа: Физиология против Эстетики
Оригинал / Подстрочник Перевод Ганзен Комментарий
«...имел крылья от плеч прямо вниз до ног». «...за плечами у него были большие крылья». Андерсен дает точную анатомическую деталь. У Ганзен описание становится стандартным сказочным шаблоном, лишая эльфа его уникальной физической формы.
4. Концовка: Конкретное возмездие против Общей морали
Оригинал / Подстрочник Перевод Ганзен Комментарий
«...за самым маленьким лепестком живет некто, кто может рассказать и отомстить за зло!» «...зло всегда будет наказано!» Ганзены уходят в дидактику. У Андерсена финал зловещий: мир полон свидетелей. Это не абстрактное наказание, а неизбежное разоблачение самой Природой.

Почему Ганзены «адаптировали» текст?
1. Цензура и этика: Литература для детей в XIX — начале XX века в России требовала дидактичности и отсутствия «кровавых» подробностей. Готическая деталь (голова в горшке) воспринималась как излишняя для детской психики.
2. Стиль и ритм: Датский оригинал — это поток коротких фраз, разделенных точкой с запятой. Ганзены создали «русского Андерсена» с певучими, длинными предложениями, которые стали эталоном, но лишили текст его первоначальной «колючести».
3. Идеологическая правка: В оригинале молитвы и упоминания Бога естественны. В более поздних (особенно советских) изданиях перевода Ганзен эти места вырезались или заменялись светскими клише.
Многие привыкли видеть в Андерсене лишь доброго сказочника, но под слоем «сахарной пудры» скрывается мастер «темного романтизма», глубокий философ и меланхолик. «Розовый Эльф» — идеальный пример взрослого разбора. Здесь переплетаются темы эротизма, детективного триллера и языческого культа природы, совершающей самосуд.
Послесловие
Завершая работу над «Розовым Эльфом», мы понимаем, что перед нами не просто история о мести. Это философское размышление о том, что в мироздании нет ничего тайного. Андерсен подводит нас к пугающему и одновременно утешительному выводу: правосудие — это не только залы судов и кодексы, это сама ткань бытия.
Мы надеемся, что наш междисциплинарный подход — на стыке лингвистики, философии и юриспруденции — помог вам увидеть новые грани этого шедевра. Смерть убийцы от аромата жасмина в нашем прочтении перестает быть просто сказочным допущением, становясь символом онтологической несовместимости зла и красоты.
Этот перевод — лишь один из шагов в нашем большом проекте по переосмыслению великого датчанина.
 Мир Андерсена огромен, и в нем еще много нераскрытых тайн. Мы не прощаемся, ведь за каждым «малым листком» нас ждет новая истина, которую еще предстоит перевести на язык человеческого сердца:
Мир Андерсена не просто красив — он справедлив и беспощаден!