Ойунский. Потерянная могила

Платон Алексеевич Слепцов – личность для Якутии уникальная, культовая, многогранная. Можно сказать, «наше всё». Во-первых, он – один из основателей Якутской республики: в 1922 году при активном участии Платона Алексеевича с минимальным перевесом было принято решение, что Якутия будет республикой, а не частью Иркутской губернии. Во-вторых, он – гениальный поэт. Это я не с чужих слов говорю, я с удовольствием читаю-перечитываю его стихи и честно скажу: потрясающе! В-третьих, он – учёный, кандидат лингвистических наук, первый директор первого научно-исследовательского института в Якутии.

В 1920 году П.А. Слепцов официально поменял свою фамилию на «Ойунский» («ойун» переводится с якутского языка как «шаман»).

Платон Слепцов-Ойунский стал жертвой сталинских репрессий. 3 февраля 1938 года он был арестован органами НКВД в городе Иркутске, когда возвращался с сессии Верховного Совета СССР. Арестовали Ойунского прямо в гостинице, когда его друзья ушли в парикмахерскую. Арест был произведён столь мастерски, что некоторое время Платона Алексеевича считали без вести пропавшим и даже объявили в розыск.

Тем временем Ойунского этапировали в Москву, где поместили в Бутырскую тюрьму. Ему было предъявлено обвинение в «шпионаже в пользу Японии и руководстве контрреволюционной организацией, планировавшей переход Якутии под протекторат Японии». В январе 1939 года Ойунский был перевезён в Якутск, где стал главным обвиняемым «Центрального дела». Умер до суда в больнице Якутской тюрьмы 31 октября 1939 года в возрасте 45 лет. Полностью реабилитирован в 1955 году.

Ойунский был трижды женат (две первые жены умерли в молодом возрасте), в этих браках стал отцом пятерых детей (трое из которых умерли в детстве).

Где захоронен Ойунский – это загадка, которая не разгадана по сей день. Жена, другие родственники, друзья, коллеги не хоронили его, не ходили на могилу, так как поверили, что Ойунский – враг народа и изначально искренне считали, что память о нём должна быть стёрта навсегда.

Через несколько лет после его реабилитации, в 1963 году, в связи с 70-летием со дня рождения Ойунского, Союз писателей Якутии обратился за помощью к прокурору Якутской АССР М.М. Фёдорову для установления обстоятельств причины смерти и местонахождения могилы П.А. Ойунского. В ответ на этот запрос прокуратурой республики были найдены и опрошены свидетели.

Из объяснения бывшего начальника Якутской тюрьмы Е.Д. Туркина: «Заключённые, умершие в тюрьме, хоронились на общем городском кладбище. Справка о том, где захоронен заключённый, должна быть в тюремном деле, хранящемся в архиве тюрьмы».

Со слов врача М.М. Бекренева: «Да, я помню Ойунского П.А., когда он находился в заключении и проходил курс лечения при санчасти тюрьмы № 1. Ойунский П.А. был болен туберкулёзом лёгких, от чего и последовала смерть в больнице. После смерти было произведено вскрытие трупа, в результате чего диагноз подтвердился, о чём был составлен акт. Дату захоронения и где Ойунский был захоронен, я не знаю».

Из показаний бывшего начальника АХО Якутской тюрьмы № 1 Михаила Фёдоровича (фамилия неразборчива): «По поводу захоронения Ойунского П.А., умершего в Якутской тюрьме в 1939 году, поясняю следующее: в эти годы я работал начальником АХО Якутской тюрьмы № 1. Организация похорон заключённых, умерших в тюрьме, входила в мои функции. Заключённого Ойунского я лично не знал, когда он умер, я не знаю. В 1939 году похороны заключённых производились на новом кладбище, которое действует сейчас и расположено рядом с городским парком. Похороны производились надзирателями в присутствии санитара санчасти тюрьмы, кто производил похороны, я не помню, но об этом составлялся акт, который подшивался в личном деле. Похороны оформлялись через загс, где выдавалось свидетельство о смерти. Загсом выдавался металлический номер могилы, этот номер прибивался на столбе, установленном на могиле».

Из показаний свидетельницы Филоновой Н.В.: «С 7 мая 1939 года и по 1950 год я работала в Якутской АССР, в том числе с 7 мая 1939 года по июль 1942 года я работала в Якутской тюрьме фельдшером. Через несколько месяцев с начала моей работы мне пришлось участвовать во вскрытии трупа Ойунского...», но Филонова также не знала о месте захоронения поэта.

Из показаний этих опрошенных предполагаемая могила Платона Алексеевича находится на общегородском кладбище, в специально отведённом для заключённых месте. Речь идёт о Вилюйском кладбище г. Якутска. Эта первая версия.

Из всех писем, поступивших в 1963 году в адрес правительственной комиссии, заслуживает особого внимания сообщение С.Н. Алексеевой – дочери известного хирурга, патологоанатома Н.В. Чирикова. Светлана Николаевна пишет: «Мой отец Николай Васильевич был знаком с Ойунским с юношества. Я расскажу то, что закрепилось в моей памяти со слов отца о последних днях П. Ойунского в г. Якутске (в подвалах НКВД). Отец имел доступ как врач к больным в тюрьме, там он выслушал последнюю просьбу-завещание Платона Ойунского. Вот что просил дословно поэт у моего отца: «Коля, я всё равно попаду к тебе (имеется в виду, что отец работал патологоанатомом в морге), прошу, похорони меня как человека, не как собаку, я ничего плохого не сделал своему народу, никогда не был ни предателем, ни врагом. Всё это выдумано, чудовищная неправда. Меня мучили, пытали и русские, и якуты, похорони меня где-нибудь не среди них». И попросил похоронить там, где бы не тревожили его тело, и чтобы никто никогда не узнал, где он лежит. Рано утром (1 ноября 1939 года) придя в морг, и, как обычно, делая осмотр трупов, приоткрыв простыню, мой отец чуть не вскрикнул: на столе лежал Платон. Тело Ойунского было всё чёрное, в кровоподтёках. Нельзя было без содрогания смотреть на исхудалый вид мученика. Был он, по словам отца, «кости да кожа», были видны рёбра. Отец исполнил последнее желание Платона Ойунского. Тело его было предано земле, и последний обряд совершали мой отец и его помощник, санитар морга татарин Сабиров, который и похоронил Ойунского, предположительно, на территории Татарского кладбища, которое было недалеко от городского парка. Пишу «предположительно», потому что отец не показывал никому это место по известным причинам». Такова вторая версия о месте предполагаемой могилы писателя: Татарское кладбище г. Якутска.

Возможно, более точное место захоронения П.А. Ойунского указал в своих воспоминаниях, со слов конюха тюрьмы НКВД, писатель Н.М. Заболоцкий. Фамилию этого работника, еврея по национальности, писатель, к сожалению, не упоминает. Конюх сообщил Заболоцкому, что скрытно от всех, лично, собственными своими руками, похоронил Ойунского за старым забором ныне существующего Еврейского кладбища (также недалеко от парка, рядом с Татарским кладбищем). Среди старожилов Якутска бытуют смутные сведения, что Ойунский был захоронен за территорией Еврейского кладбища впритык к забору. Многие уверены, что на кладбище его привёз Яков Коган, работавший в те годы извозчиком. Вот и третья, возможно, самая достоверная из всех выдвигаемых версий: Еврейское кладбище г. Якутска.

В последующие годы (вплоть до сегодняшних дней) периодически создавались специальные комиссии по поиску места захоронения Платона Ойунского. Эти комиссии обращались через средства массовой информации ко всем, что-либо знающим о месте захоронения, с просьбой сообщить об этом. Большая кропотливая работа была проведена в архивах Якутии. В ходе поисков места захоронения Ойунского было выдвинуто три версии места предполагаемой могилы в г. Якутске: Еврейское кладбище, Татарское и общегородское № 1 (все эти кладбища расположены близко друг от друга). Даже проводились «живые», полевые поиски с помощью добровольцев с металлоискателями.

Нашлись и свидетели. Например, горожанин Николай Ильин рассказал, что в 1950 году поступил на учёбу в Якутское культпросветучилище. Николай Иванович вспоминал о своём студенчестве, в том числе и о том, что вход в городской Парк культуры и отдыха в одно время был платным и студентам приходилось пробираться в парк через Татарское и Еврейское кладбища. Однажды, в 1953 году, Николай и его друзья-однокурсники таким же образом пробрались в парк и устроили маёвку. Один из них, Константин Местников, подвёл товарищей к забору то ли татарского, то ли еврейского погоста и показал им два прямоугольных холмика, заросших свежей травой и находящихся под углом по отношению к другим могилам. Местников доверительно сообщил, что под одним из них покоится Ойунский. Константину рассказал и показал ему это место татарин Сабиров, работавший в те годы истопником в их училище. Ранее, до войны, Сабиров работал рабочим в городском морге и лично участвовал в захоронении тела писателя. Также и горожане Пётр Сергеев, Никита Аржаков, Иннокентий Решетников видели могилу Ойунского, но, по прошествии многих лет, испытывали затруднение с идентификацией точного места, хотя указываемое ими примерное место было в одном ареале. В версиях косвенных свидетелей чаще всего упоминаются татарин-рабочий Сабиров и еврей-извозчик Яков Коган, которые помогли врачу Чирикову захоронить останки поэта.

Попробуем восстановить цепь событий. Умершего вследствие активной формы туберкулёза Платона Ойунского привезли из внутренней тюрьмы НКВД в городской морг, находившийся на месте здания респуб­ликанской клинической больницы, над нынешним озером Щорса. Здесь происходит вскрытие. Сохранился акт о смерти, но нигде не найдены акты о вскрытии и захоронении. Затем предположительно Сабиров и Коган везут на санях тело (по одним данным – просто завёрнутое в старую шинель, по другим – втиснутое в ящик из-под патронов). Заезжают в сумерках в сосновый лес парка. По узкой санной дороге едут к Еврейскому кладбищу. Здесь они по очереди будут долбить не до конца замёрзшую землю у забора погоста, выкапывая могилу. Туда поместят тело, наскоро закопают. Постоят и уйдут во тьму обратно.

Лицо, пожелавшее остаться инкогнито, сообщило, что, когда территория кладбища из-за нехватки места для могил начала расширяться в сторону парка, могила иноверца, захороненного за забором, оказалась среди еврейских могил. В узком кругу было принято тайное решение о переносе останков за пределы погоста. Останки были эксгумированы и захоронены в глубине парка.

Где обрёл покой Ойунский? Будет ли найдена его могила?

Я помню, как в 1987 году посетила с друзьями Еврейское кладбище. Мы тогда участвовали в массовке крупного городского мероприятия, репетировали перед парком и однажды зашли на еврейский погост. Причём я точно знала, что где-то здесь может быть могила Ойунского (тогда ещё были живы его современники, и от кого-то из них я получила эту информацию). Кладбище было очень аккуратное, ухоженное. Мы удивились, что есть достаточно давнишние могилы, относящиеся к 19 веку. Тогда же мы побывали и на находящемся рядом Татарском кладбище, на его заборе было размашисто написано: «Татарское мусульманское кладбище г. Якутска, действует с 1700 года».

Говорят, что сам дух Ойунского не желает, чтобы было найдено место его последнего упокоения.

(Глава из книги Е.В. Саввиной "Двойник")