Плавучая дача и ярмарка на Иртыше

пьеса
(действие происходит летом одного из годов начала ХХ века)


Действующие лица

Фрол Васильевич Аршинов – купец, владелец «плавучей дачи», устроитель ярмарки

Марья Ивановна Аршинова – его жена

Егор Фролович Аршинов – его сын и помощник (на берегу)

Гости:

Сергей Поликарпович Муромцев – представитель торгово-промышленной палаты. Из Петербурга.

Александра Викентьевна Муромцева – его жена

Ольга Сергеевна Муромцева – его дочь, барышня 17-и лет, образованная.

Николай Ильич Стасов – ее жених, «вечный студент» лет под 30, разночинец.

Несколько купеческих, аристократических и разночинных семейств, приятельствующих с семейством Аршинова и приглашенных на «плавающую дачу» без какой-либо отдельной цели, а исключительно для отдыха и развлечения.

Евгений Адамович Тарновский – наемный инженер, служащий Аршинова.

Славка – его юный подмастерье

Григорий Пятаков – музыкант из крестьян, гармонист

Другие народные музыканты из корабельного оркестра – баянисты, балалаечники, гудошники, свирельщики и прочие.

Игнат – рыбак, предводитель ватаги рыбаков
Другие рыбаки

Степан – охотник, предводитель отряда охотников
Другие охотники

Лойко, Рузанна, Зарема – и другие цыгане и цыганки

Подсобные рабочие для обслуживания ярмарочного оборудования

Матросы судна

Распорядитель ярмарки

Помощник распорядителя

Зазывалы

Торговцы и торговки различным товаром

Покупатели и покупательницы




Действие первое
НА ИРТЫШЕ

(Просторная открытая часть палубы «плавучей дачи» купца Аршинова. Здесь отдыхают его гости – прогуливаются, сидят в креслах, беседуют. Потом пробегает мимо сам Фрол Аршинов, кричит, обращаясь к невидимым пока рыбакам)

Фрол Аршинов: Давай-давай-давай! Держи-держи-держи! Ах ты, мать твоя именинница, только не упусти! Подсекай, подсекай!

Игнат: Не упустим, Фрол Васильевич, как можно! Раз-два, взяли! Три-четыре. потянули! Ээй, ухнем! Еще разик – еще разок! Три, два… один… Вытащили! Ура!

(доносятся разные голоса и выкрики рыбаков, свидетельствующие о пойманной рыбе)

Фрол Аршинов: Вот он, мой красавец, вот он мой сверкающий! Якорь мне под дышло, никогда еще такого не видел! Вы поглядите-ка, поглядите! Не менее четырех пудов будет!

(появляются вместе на сцене, рыбаки несут гигантского осетра, Фрол Васильевич, торжествуя, шествует рядом, внезапно выхватывает среди прогуливающихся по палубе одного из высокопоставленных гостей и тащит за собою)

Фрол Аршинов: Сергей Поликарпович, извольте взглянуть! Чудо-то какое! Чудо-юдо трехэтажное! Ах, красавец, ах невообразимый! А вы еще ехать не хотели – ну где еще такое бы увидели, вот скажите, где?

Сергей Муромцев: И вправду, Фрол Васильевич, удивительная рыбина! Целый, можно сказать, крокодил!

Фрол Аршинов: А у нас таких «крокодилов» - видимо-невидимо! О поглядите-ка, брюхо-то какое раздутое! Да то ж самочка! Осетриха! И икры в ней, пожалуй что с пол-пуда, не менее! Немедленно, немедленно ее на камбуз! Мою прекрасную, мою ласточку! Ох и пир же у нас сегодня будет! Эй, Игнат!

Игнат: Слушаю, ваше степенство!

Фрол Аршинов: Вот, держи-ка! Да поделись с товарищами (вручает ему несколько ассигнаций) Заслужили, заработали! И жалую вашей ватаге три штофа водки за мой счет! Все сегодня праздновать будем! А закуски сами себе наловите, ха-ха!

(рыбаки уходят, унося осетра. На сцене остаются Фрол Васильевич и Сергей Поликарпович)

Фрол Аршинов: Вот так-то! Будет у нас сегодня совершенно изумительный праздничный ужин – уж мой повар расстарается, не сомневаюсь! – а после того танцевальный вечер – как под живую, так и под граммофонную музыку! Всю нашу присутствующую молодежь перезнакомим и подружим! Да и наше поколение тряхнет стариной, как говорится… Как вам такая перспектива?

Сергей Муромцев: Недурно, недурно… А часто у вас случаются такие чудеса и рекорды в рыбацком деле? Я, по чести сказать, одно время весьма увлекался подобным. Но признаюсь, таких «крокодилов» ни в одной реке доставать не довелось!

Фрол Аршинов: А почитайте, что кажнодень что-нибудь да и случается! Это же не моя заслуга, и даже не ребят моих удальцов – это края здесь у нас такие – расчудесные!
(поворачивается от собеседника к реке, падает на колени, крестится)
Спасибо тебе, Иртыш-батюшка, Сибирь-матушка! Вечные наши благодетели! (встает, снова говорит собеседнику) Да вы просто вокруг обернитесь, прислушайтесь, принюхайтесь! Верно ведь, будто в сказку попали? Эй, Гришка, пойди сюда!

Григорий Пятаков: Доброго здоровьичка, Ваше степенство! Чего хотели?

Фрол Аршинов: Сыграй-ка что-нибудь для настроения! А настроение у меня сейчас – сказы сказывать, о чудесах и богатствах, нас окружающих… Давай-давай, начинай, подлаживайся, я говорить стану…
(Григорий начинает играть на гармони, Фрол продолжает рассказывать)
Вон, проплываем – лес стоит, темный, дремучий, загадочный… нога человеческая в нем не ступала! Только представьте какие там звери дикие, волки лютые, медведи… И тут же рядом, уже глядите – рощица березовая, такая уж вся светлая и прозрачная, будто райский сад! И только подумается, что здесь все настолько первобытно и необжито – как вдруг звоны колокольные послышатся – а вот и церковка из-за горизонта покажется, а неподалеку от нее, видите, и стены виднеются крепостные, полуразрушенные… вон там, видите? Этакие живописные руины! Не хуже, чем в этих ваших Европах!  Это же одна из первых крепостей в здешних краях! Лет, наверное, триста назад отстроенная, когда еще и городов никаких окрест не было. Ни вверх по течению, ни вниз… А просторы-то вокруг какие распростертые! А глубина тут, знаете какая, под нами? Даже и представить не можете!

Александра Муромцева (подходя к ним вместе с дочерью): Уж поверьте, мсье Аршинов, видали мы такое, и не раз! Неужто думаете, на других реках российской империи как-то иначе? Сколько мы уж поволжских ярмарок отсмотрели! А в южных краях, казачьих, кубанских, какое роскошество засвидетельствовали! Уж про родную нашу Москву-реку я и не говорю… Так что, любезный Фрол Васильевич, придется вам как-то очень уж расстараться, чтобы нас именно своею ярмаркой удивить и поразить!

Сергей Муромцев: Ну полно, полно, милая! Не смущай здешнего хозяина – я уверен, немало у него чего-то такого припасено в закромах, что и нас удивит, и весь окрестный люд! А уж какая из ярмарок действительно лучшей окажется – это мы после решим!

Фрол Аршинов: Не сомневайтесь, гости дорогие! Мы, Аршиновы, свое слово держим! Уж коли сказал я, что будет такой праздник, какого еще и не видали в здешних краях, то так тому и быть! А иначе и начинать бы не стоило!

***

Марья Аршинова: А покуда до ужина еще далеко, приглашаю всех присутствующих в нашу оранжерейную залу проследовать! Где вы сможете не только полюбоваться самыми удивительными цветами, дивными деревьями и прочими растениями, но и отведать легких закусок и напитков, на наш сибирский манер! А там уже и до ужина недолго останется дотерпеть!

Гостья 1: Так у вас прямо здесь, на этой барже – простите, на этом корабле – еще и собственная оранжерея имеется?

Гостья 2: Вот уж и правда - чудеса!

Марья Аршинова: Да-да, размеры сего судна таковы, что… вы уж простите, в цифири я не сильна, однако что сама вижу, то и показать могу – и сад наш оранжерейный, и залы для различнейших развлечений, а еще по секрету вам поведаю – только глядите, не разболтайте кому прежде времени! – что еще и под зоологический сад у нас отведен один из просторных уголков этого поистине грандиозного сооружения - нашей плавучей дачи! И уже очень скоро я смогу вас пригласить еще и для того, чтобы лицезреть самых экзотических птиц и животных тварей!

Гостья 1: Какие же вы с Фролом Васильевым выдумщики!

Гостья 2: Настоящий Ноев ковчег!

Гостья 3: Ну что же мы стоим? Пойдемте скорее в сад!

***

Фрол Аршинов: А какой праздник без музыки? Так что вот, главная гордость моя! Видали? Уникальнейшая машина!

Сергей Муромцев: Граммофон? Что же в нем уникального? Такие уже повсюду имеются… Было время, что только в столицах, да и то, далеко не в каждом даже хорошем доме появлялись. Но теперь-то, в последнее десятилетие, их в каждом городе уж десятки, если не сотни!

Фрол Аршинов: Ээ, нет, Сергей Поликарпович! Они все такие, да не такие! Так-то по-настоящему мы его после ужина запустим, чтобы танцевальный вечер начать, но это вы лишь малую часть его возможностей услышите. А кое-что есть возможность только светлым днем совершить, чтобы всю его мощь показать… и никого ночью звуками не потревожить. А вот теперь-то – ух! Покажу вам нашу удаль купеческую, сибирскую! Вы-то, чай, думаете, что при помощи этой машины я музыкой смогу лишь один какой-то небольшой павильон на своей ярмарке обеспечить?

Сергей Муромцев: Кхм… собственно, да. А как иначе? Или танцевальный павильон… или же поставить сию музыкальную машину у главного ярмарочного входа, для зазывания и привлечения внимания прохожих… так всегда и делается.

Фрол Аршинов: А мне этакой скуки не надобно! Мало ли, как другие делают! У меня на все про все – свой лад, свой сказ, своя сибирская правда! У меня все по-другому будет!

Николай Стасов: Это как же?

Александра Муромцева: Вы уж покажите, продемонстрируйте… как же это возможно – по-другому?

Фрол Аршинов: Сейчас все увидите! И услышите! Устроим веселье! Заодно и прорепетируем! Вот давайте-ка для сравнения сначала послушаем, как эта музыка в исполнении обычного живого человека прозвучит. Эй, Лойко! А ну давай, мигом! Зови кого там из ваших? Зарему? Рузанну? Петь будем! Да сам не забудь, гитару прихвати!

(появляются цыганские музыканты – две девушки-певицы и парень с гитарой)

Фрол Аршинов: Давайте, любезные, не стойте столбами, потешьте публику! Начните, как договаривались – с «Бродяги»!

Рузанна: Опять «Бродягу»? Ай, золотой! Опять будешь свою шайтан-машину показывать? Не надоело еще?

Фрол Аршинов: Но-но! Что еще за разговорчики!

Зарема: Не серчай, барин! Прежде чем песен просить – ты уж ручку позолоти, как положено!

Фрол Аршинов: Нет, вы это видели? Полностью за мой счет едят, пьют, на пароходе по реке катаются – а им еще и позолоти! Да уж ладно, берите, берите, не жалко. Понимаю, что традиция такая. И начинайте уже, наконец – публика ждать устала.

(Цыгане исполняют песню «Бродяга»)

ой расскажи расскажи бродяга
чей ты родом откуда ты
ах да я не помню ах да я не знаю
ромалэ
ах меня солнушко пригрело
я уснул глубоким сном
ах да я не помню ах да я не знаю
ромалэ

Сергей Муромцев: Что-то вы, Фрол Васильевич, такую песню выбрали – невеселую, непраздничную… Подойдет ли такая для ярмарки?

Фрол Аршинов: Еще бы ей не подойти… еще как подойдет! В этих песнях душа наша русская… как услышишь – так сразу то развернется, то свернется… А цыгане – они, получается, проводники души русской. Вот такой вот парадокс. Но выбрал я именно эту песню – со специальным умыслом. Поскольку именно она у меня есть – на граммофонной пластиночке записанная, вот какое совпадение! И хочу я, чтобы ее вы сейчас у меня в сравнении услышали… Ребята, а ну сдергивай футляр!

(появляется несколько рабочих, сдергивают тканевый футляр с огромного граммофонного рупора, закрепленного на палубе)

Гости ахают, пораженные увиденным зрелищем.

Гость 1: Вот это да!

Гость 2: Экая громадина!

Гость 3: Это как же вам удалось?

Гость 4: Никогда такого не видел!

Фрол Аршинов: Ну что поражены? То ли еще будет! Вы только, дамы и господа, будьте любезны, под самым раструбом не стойте – а то ведь когда машина заработает, вас, извиняюсь за выражение, сметет… прямо-таки волной, силою звука, аки ветром, унесет за борт… как потом вас спасать? Вот сюда перейдите лучше – на безопасное место позади трубы. Да, вот так. Отлично.

(отходит в сторону трапа, ведущего на нижнюю палубу, кричит вниз)

Фрол Аршинов: Славка, на месте? Запускай!

Славка (доносится голос с нижней палубы): Слушаюсь, ваше степенство!

Фрол Аршинов (возвращаясь к гостям): Вот сейчас, через несколько мгновений…

(Далее следует немая сцена, поскольку из-за громкой музыки говорить невозможно)

Из рупора доносится ужасный грохочущий скрежет, дамы взвизгивают, гости комично морщатся, кривятся, зажимают уши. Но через пару секунд звук выравнивается. и над палубой невероятно громко несется музыка – исполняется фрагмент той же песни «Бродяга», которая только что была спета цыганами. После пары строк первого куплета песня прерывается, и далее звучит какая-нибудь веселая, быстрая народная музыка того времени: кадриль, или камаринская…

Фрол Аршинов, тем временем, демонстрирует собравшимся управление машинерией – дергая за специальные снасти, он заставляет раструб легко поворачиваться на оси в сторону то одного, то другого берега реки. С соответствующей стороны с земли взлетают стаи испуганных птиц – уток, гусей – тем самым демонстрируется, что громкий звук доносится с корабля посреди реки до берега.

На палубе появляется несколько стрелков-охотников: они стреляют вверх и сбивают нескольких мечущихся над «плавучей дачей» испуганных птиц. Радостно подбирают тушки и приплясывая, убегают в сторону камбуза. Фрол Аршинов жестами демонстрирует им свое одобрение.

Музыка прекращается. Пораженные гости, покачивая головами и потирая уши. Вновь собираются на палубе.

Гость 1: Вот это вы дали жару, Фрол Васильевич… Вовек не забуду!

Гость 2: Я бы может и забыл, да уши мои не забудут!

Гость 3: Этакая мощь! Этакая силища!

Фрол Аршинов: А вот так-то! Нешто думали, не удивлю? Вот она, сила наша иртышская, силушка сибирская, природная! Мое самоличное изобретение. Нигде такого не сыщете!

Гость 4: Так это вы сами, Фрол Васильевич, такими техническими познаниями обладаете?

Фрол Аршинов: Ну… как сказать. Идея моя, скромничать не буду. А вот воплощение ее в технических механизмах – заслуга уже таки не моя, а одного моего нанятого инженера. Есть у меня тут один такой… гений… Евгений! Скоро познакомитесь! Вот уж пару дней спустя к берегу в искомом месте причалим – а он уж там нас и встретит – покуда же я его с сыном своим оставил, дабы они к нашему приезду все на берегу для нашей ярмарки подготовили!

***

Николай Стасов: А вот странное такое дело, господин Аршинов… Я тут некоторым образом прогуливался по краю палубы – изучал, скажем так, диспозицию. И обнаружил нечто необычное. Позвольте мне вот этими конструкциями под деревянными кожухами поинтересоваться…

Фрол Аршинов: Извольте, господин хороший. Коли интересуетесь – так смотрите себе на здоровье. Препятствовать не буду.

Николай Стасов (приподнимает один из деревянных кожухов и удивленно качает головой): И как же это прикажете понимать? Судно у вас вроде как бы мирное, торговое… и даже в некотором роде потешно-декоративное… а по бортам – боевые орудия расставлены?

Ольга Муромцева (подбегает, любопытствуя. Вслед за ней – и другие барышни из числа гостей): Ой, и правда! Это же настоящая пушка! Будто в крепостях старинных! А для чего она вам? Неужели город осаждать будете? (смеется)

Фрол Аршинов: Экие вы, барышни, любопытные! Чай не видите – тут мужской разговор происходит, а вы понабежали, обступили… Пушка – вещь опасная! А ну не трогать! А то сейчас тут все разнесет!

(барышни испуганно пищат и отпрыгивают)

Фрол Аршинов: Ха-ха! Да не пугайтесь, всё, всё. Пошутил я! И вы тоже на меня, господин Стасов, вот этак сычем насупленным не глядите! Будто на разбойника лесного. Орудия эти – а пушка тут, как видите, даже и не одна – вовсе не боевые, а сигнальные.

Николай Стасов (скептически): Вот как? И кому же и о чем сигналить планируете?

Фрол Аршинов: Экий вы строгий… Жителям славного города Омска планирую сигналить! О нашем к ним в город прибытии! Об открытии веселой ярмарки! Так-то! Вот, глядите сами: в это орудие мы закладываем специальный порошковый краситель… в нужный момент, при запале, оно выстрелит в воздух облаками цветного дыма – будет этакий салют в честь нашего приближения к городу, на такой высоте, чтобы за версты кругом видно было! (переходят к следующему орудию) А для этой пушки заготовлены другие «боеприпасы» - вон, видите, мешки стоят? В них множество пестрой нарезанной бумаги, что называемо заморскими словами – «конфетти» и «серпантин». Слыхали? На новогодних балах бывал кто-нибудь?

Гостья 1: А как же!

Гостья 4: Конечно, с детства постоянно бываем!

Гостья 5: А мой папенька сам такие балы ежегодно устраивает!

Фрол Аршинов: Ну так и вот! На таких балах принято гостей с верхнего этажа такими веселыми бумажками посыпать – а мы это дело масштабируем! Из пушки – бах! бах! И все честное собрание на берегу самым благородным образом посыпано нашими «боеприпасами»…

Гость 2: А вот эта для чего нужна, самая большая?

Фрол Аршинов: А вот у этого оружия – цель особая. Уж не знаю, юные барышни, бывали ли вы прежде на ярмарках, но коли да, то должны знать, что частенько бывает при этом такая презабавная традиция – вроде как игра. Забрасывают в толпу людскую живого гуся, или петуха, или поросенка… и кто его поймает, да удержит, да другим не отдаст – тот вроде как и победитель выходит!

Гостья 2: Да, да. Я слыхала про такую игру!

Гостья 6: А я нет! Никогда не видела!

Фрол Аршинов: Ну вот в этот раз и увидите! Только обычно такого гуся кидают откуда-нибудь с помоста, с крыши или еще какого возвышения… А я придумал интереснее! Мы его прямо из пушки запустим… В цирке-то, чай, бывали? Видели такой номер: «Из пушки на Луну»? Вот и у меня что-то подобное будет…

Гостья 3: Да. Да! Я видела в цирке! Как интересно!

Фрол Аршинов: А хотите, прямо сейчас и продемонстрирую? Зовите, собирайте всех! А я пока какой-нибудь марш побравурнее поставлю…

Гость 1: Фрол Васильевич, только прошу вас, без подключения этой вашей… Иерихонской трубы!  А то мы в прошлый раз все едва за борт не попрыгали от столь громких звуков! Единственное, что удержало - так это то, что они бы и там нас настигли!

Фрол Аршинов: Без трубы так без трубы! Вот, смотрите, обычный граммофон завожу, без подключения…

(Звучит торжественная музыка, наподобие циркового марша. Фрол Аршинов притаскивает клеть с птицей)

Фрол Аршинов: Вот, глядите-ка! Гусей, заранее для ярмарки подготовленных, откормленных, мы трогать покамест не будем. А вот тут у меня утка дикая сидит, из тех, что наши охотнички оглушили, да не подбили! Вот ее-то, голубушку, мы из пушки и запустим. Вон туда, в сторону берега. Смотрите, как полетит!

Гостья 2: Ой, может быть не надо?

Гостья 3: Мне страшно!

Гостья 6: Мне жалко уточку!

Фрол Аршинов: Да бросьте, девоньки, ничего с ней не сделается! Добросим до берега, а дальше она сама на свободу полетит!

(размещает утку внутри пушки, подносит запал. Пушка выстреливает своим необычным «зарядом», утка вылетает в сторону берега. Барышни радостно подпрыгивают и хлопают в ладоши)

Гость 3: Смотрите, летит, летит!

Гостья 2: Как здорово! В воду плюхнулась, крыльями замахала – и прочь улетела!

(Николай Стасов насмешливо наблюдает за происходящим, сложив руки на груди)

Фрол Аршинов: Что ж, примерно так это и будет выглядеть у нас на ярмарке!

***

(утро следующего дня. Ресторанная зала на плавучей даче купца Аршинова. Гости завтракают, угощаются, чаевничают, каждый на свой вкус – представлено большое разнообразие различных угощений. За одним из столиков собрались молоденькие барышни и увлеченно обсуждают всяческие мистические странности)

барышня Танюша: А вот послушайте, что я читала однажды! Досталась мне по наследству от бабушки одна книжица, старая-старая! На аглицком языке. Уж не знаю, откуда у нее такая взялась. Я таких более ни у кого не видывала. Так вот. Взявши словарик, я хотя и с трудом, но таки перевела для собственного любопытства несколько интереснейших притч и исторических свидетельств из этого сборничка. И в одном из них рассказывалось такое… Будто бы в древней-древней Англии, лет так 500 назад, попал в тюрьму один бедный музыкант. Уж не знаю, по какой такой причине, но был он арестован… Но при этом соседи слышали, как из его прежней комнаты, что снимал он в некоем гостином доме, доносился ежевечерне барабанный бой – как будто бы сам он играл!

барышня Марфуша: Ах, страсти какие! И что же это оказалось?

барышня Танюша: А вот это неведомо! Однажды соседям надоел этот шум, и они, при помощи полицейского урядника, вскрыли эту пустующую комнату – но ничего в ней не обнаружили! Кроме барабана, тому музыканту принадлежавшего. И на всей мебели в той комнате лежал толстенный слой пыли – а барабан лишь стоял чистенький и новенький, будто бы на нем только-только вчера играли! Ну а хозяин к тому времени уж два года как в тюрьме сидел… вот оно как бывает!

барышня Лидочка: Ох, спаси нас господи! Даже слушать такое боязно!

барышня Танюша: Да что же тут страшного? Это же не у нас и не сейчас происходит, а в какой-то далекой-предалекой Англии…

барышня Марфуша: А я знаю про подобный случай, вовсе даже и не в Англии произошедший, а напротив того, в нашем стольном граде Петербурге! И совсем даже недавно, об этом даже в газетах писали!

барышня Оленька: Ой, расскажи, расскажи! Я не слышала, чтобы в Петербурге что-то такое случалось!

барышня Марфуша: Да ладно вам! Уж в Петербурге такое как раз таки на каждом шагу бывает! Это же самый загадочный город российский…

барышня Маняша: Ну уж? Неужто загадочнее нашего Омска?

барышня Лидочка: Да во сто крат! Разве у нас вообще что-то необыкновенное случалось?

барышня Маняша: А то как же! Вот погоди, Марфуша сейчас про петербургский случай разъяснит – а я после и про омские былички расскажу…

барышня Марфуша: Ну так вот… то о чем я расскажу, произошло достаточно давно, в начале нашего века – случилось сие, когда был еще жив великий поэт Пушкин. Побывал он в гостях в одном доме, где ему рассказали о странном происшествии: будто купили хозяева того дома мебель роскошную, богатую, но уж старую, ранее пользованную, то есть, с рук у кого-то… и как только принесли ее и поставили в доме, тут-то все и началось! По ночам все столы и стулья будто бы топотали! Стуки и скрипы из той комнаты доносились! А поутру, как заходили хозяева в комнату с этой мебелью, то видели, что стоит она вся не на своих местах! Не там, где их свечеру оставили!

барышня Лидочка: Ах, удивительно! И страшно! И как же все это объяснилось?

барышня Марфуша: А по-настоящему точно это так никогда и не объяснилось. И только Пушкин в своем дневнике о том записал: По видимости, эта мебель была куплена из дворца, на другом берегу реки, и по ночам стремилась обратно в свой исходный дом перебраться!

барышня Маняша: Удивительное дело! Мебель-то живая оказалась!

барышня Лидочка: А отчего же они батюшку не позвали? Нужно было всего то лишь дом освятить по всем правилам – и все эти бесовские дела бы немедленно прекратились!

барышня Танюша: Отчего же бесовские? Таинственные – это вовсе и не значит, что бесовские, может быть и вполне такими светлыми силами производящиеся звуки… и не только звуки!

барышня Лидочка: О, ну уж нет! Все что не по правилам – то от лукавого. Это я точно говорю!

барышня Маняша: А вот и неправда!

барышня Лидочка: Нет, правда!

барышня Танюша: Погодите. Не ссорьтесь! Интересно же дальше послушать!

барышня Марфуша: Да, так я же не договорила! Там дальше так и было написано, что позвали в тот дом батюшку для освящения – так эта мебель, что удивительно, прямо и в его присутствии продолжила топотать, скрипеть без видимой причины, и будто бы пытаться ускакать, подобно коням, из этого дома!

барышня Лидочка: Ах, сколько же загадок в мире!

барышня Оленька: Маняша, милая, а расскажите теперь вы, как обещали – а что же в Омске слышно бывало по этому поводу?

барышня Маняша: Так у нас много чего бывает подобного! И вовсе даже недавно, как говорят… вот буквально даже в наши дни можно такое обнаружить!

барышня Танюша: Ах, неужели прямо сейчас что-то удивительное в городе происходит?

барышня Маняша: Да, совершенно точно! И сейчас, и не сейчас, и всегда, и постоянно! Так люди у нас постоянно говорят! Будто бы слышали они тоже странные стуки и звуки… Но только доносились они вовсе не из дома и не из комнаты!

барышня Оленька: А откуда же тогда?

барышня Маняша: Так вот прямо на улице… или на площади… сейчас точно и не вспомню, про какое же точно место говорили… Да где-то на окраине города – с той стороны, что к лесу выходит…

барышня Оленька: А коли к лесу – так может быть, это вовсе и не мистические стуки были? А просто лесорубы сосны пилили – оттого и стуки, и скрипы и прочие шумы доносились? От их пил и топоров?

барышня Маняша: Ну уж нет. Неужто думаете, что люди бы не отличили стук топоров обычных лесорубов – от загадочных неведомых шумов?

барышня Оленька: Всякое бывает… бывает, что люди и ошибаются…

барышня Маняша: Но не в этом случае! Это я точно говорю – никакие это были не лесорубы, и не охотники, и не грибники… и вообще не наши, не горожане в лес вошедшие! Потому что стуки те доносились совсем даже и не из леса, а будто бы сверху откуда-то!

барышня Танюша: Как это сверху? С неба что ли?

барышня Маняша: Вот может быть и с неба… Но до неба-то далеко, а это все было – как будто близко. В паре-тройке аршин сверху. Вот как будто бы стоишь в доме – а над тобой второй этаж или третий… такое примерно впечатление. Только дома при этом никакого и нет – а стоишь ты на улице! И где-то над тобою – второй этаж строится: молоточки постукивают, пилы повизгивают… чуть ли не опилки на голову сыплются! А первого этажа при этом нет!

барышня Лидочка: Ой, я что-то совсем ничего не понимаю…

барышня Маняша: Да. Это и вправду сложно понять… Но слышала я, будто в старые-старые времена, когда город Омск еще и не городом был, а так себе, несколько дворов кругом военной крепости, какой-то странный пришлый человек будто бы хотел здесь волшебную башню построить. А в ней хранить свои сокровища и неведомые книги с тайными знаниями… И будто бы, если кто найдет способ эту невидимую башню сделать видимой, да найдет ключ, чтобы ее открыть, то благодаря тем тайным знаниям станет величайшим в мире целителем и богатейшим богачом на всем белом свете!

барышня Оленька: А вот я во все эти мистические откровения и прочие таинственные явления не верю!

барышня Танюша: Как же так, душенька!

барышня Маняша: Это невозможно!

барышня Лидочка: Ведь столько свидетельств в мире существует! Того, как существуют и взаимодействуют тонкие материи… астральные тела… энергетические сгустки…

барышня Оленька: А вот так и не верю! Нам в гимназии преподавали, что все это – глупость и суеверие, присущее темного непросвещенному народу, и стыдно нам, образованным девушкам, перенимать не стоящие того традиции!

(ее собеседницы возмущенно ахают)

барышня Оленька: Но на самом деле, я хотела сказать о другом… Дело в том, что нынешней ночью я действительно слышала некие необъяснимые стуки…

(все смеются)

И ничего в этом нет смешного! Стуки эти, я думаю, были совершенно даже не мистического, а природного характера, как будто бы о борт нашего судна ударялось что-то другое… может, мимо проплывавшее по реке.

барышня Лидочка: Ну вот! И вам-таки довелось столкнуться с необъяснимым! А говорите, что не верите!

барышня Маняша: Не могло быть в это время на реке никакого другого судна! Мой-то папенька распорядителем в пароходстве работает, так я потому все расписания разрешенных к проходу судов на Иртыше сызмальства знаю! Вот какой сегодня день?

барышня Танюша: Пятница, известное дело!

барышня Маняша: Ну так вот! В ночь с четверга на пятницу никакие суда и баржи в этом месте не проходят! За исключением вот этой плавучей дачи, конечно – ну да у нее, мы знаем, особое разрешение и собственное расписание!

барышня Оленька: Так это я только предположила, что могло быть другое судно, а на деле – мало ли, от каких причин эти стуки могли происходить! Может быть, бревно с какой баржи сорвалось да нам в борт ударило…

барышня Лидочка: А я вот ничего минувшей ночью подобного не слышала…

барышня Марфуша: И я не слышала. Милая Оленька, вероятно, вам таки довелось столкнуться с необъяснимым, нематериальным явлением. Ну признайте! Как же иначе может быть, что только вы его слышали, а более никто?

барышня Оленька: И очень даже просто могло быть! Потому что моя комната выходит вот к тому, правому борту! Там всех нас, столичных гостей разместили… А ваши-то комнаты – по противоположному борту находятся! Потому и не слышали ничего…

***

(продолжение того же утра. Гости и хозяева плавучей дачи выходят на верхнюю палубу)

Фрол Аршинов (рассказывает столичным и местным гостям): … А есть у меня еще вот какая задумка! Для поднятия боевого и личного духа всем присутствующим – будем мы спозаранку на нашем судне, ежеутренне гимн нашего богоспасаемого отечества исполнять!

Гость 1: Это каким же образом? Собирать всех гостей и петь хором?

Фрол Аршинов: Можно и так! Но поскольку пению у нас не все обучены может из сего получиться не духоподъемное произведение, а какое-то потешное безобразие. Потому исполняться сей гимн должен в первую очередь не собравшимися, а предстать в виде записанной на пластинку музыки! И вот через этот гигантский рупор – на всю речную гладь, на все окрестные берега его запустить! Пущай все слышат – купец Аршинов, патриот страны родной, мимо них проплывает! Иначе на что нам вообще граммофон? Незачем ему простаивать, пусть каждый день работает!

Гость 2: Интересно, интересно! И вы такую запись прямо сейчас полагаете запустить?

Фрол Аршинов: Покамест не имею такой возможности. Ибо пластинка граммофонная с записью гимна мною пока только лишь заказана, а прибудет со столичного завода только в следующем месяце. И потому предлагаю, за неимением сей патриотической песни, прослушать нам пока какую-нибудь веселую плясовую!

Григорий Пятаков: Ваше степенство! А чего же машину-то зря гонять? Плясовую-то мы и сами можем вам сыграть, только позовите! Вот с гимном нашего славного государства мы, может, и не справились бы, а плясовые-камаринские – это же наша стезя извечная!

Фрол Аршинов: Да ты погоди Григорий Силантьич, отдохни… Мне пока интереснее вот эту самую волшебную машину послушать. И месяца же не прошло как приобрел! Еще и наскучить не успела!

Григорий Пятаков (негромко говорит себе под нос): Как ребенок, ей-богу, не наигрался он, видите ли, с новой забавой (уже громко, собеседнику) Ну как скажете, хозяин-барин.

Фрол Аршинов: Эй, молодцы! Кто там внизу на дежурстве? Давайте, запускайте музыку!

Славка (доносится голос служащего из кают-компании): А что запускать-то, Ваше степенство?

Фрол Аршинов: Как что? Машину граммофонную заводи! Нешто забыл, как она работает? Сбоку у ящика ручка такая блестящая – вот ее покрути несколько раз, до упора – он и заведется! А пластинку нужную я еще с вечера подготовил, там рядом на столе лежит.

Славка: Пластинку вижу!

Фрол Аршинов: Ну так и ставь ее! Чего ждешь? Второго пришествия?

Славка: Так некуда ставить, Ваше степенство!

Фрол Аршинов: Вот сейчас – не понял!

Славка: Так я же и говорю: пластинку вижу, на столе лежит. А самой граммофонной машины нигде поблизости не наблюдается! Ни ящиков никаких, ни ручек к ним прилагаемых!

Фрол Аршинов: Экий дуралей! Простейшего дела поручить нельзя! (гостям) Вы погодите. Не расходитесь… я сейчас мигом вернусь!

(Спускается по трапу с палубы в кают-компанию. Буквально через минуту поднимается вновь в крайне расстроенном виде)

Фрол Аршинов: Так это… стало быть… прав он был. Нигде не наблюдается. Пропала! Как есть пропала!

Гость 3: Что?

Гость 1: Что вы говорите? Граммофон пропал?

Фрол Аршинов: Ну так вот… так оно и есть. Стол стоит. Пластинка лежит. Все чему положено где стоять – на своих местах находится. А граммофона нет. Как такое возможно? Куда он мог деться? Чай не монета, под половик не закатится. 

Гость 4: А в какую-то другую комнату его не могли перенести?

Фрол Аршинов: С чего бы его переносить… где положено - там и стоять должен. Но будем искать. Эй, дежурный! Пулей ко мне!

Дежурный (служащий поднимается к нему по трапу): Слушаю ваши распоряжения, Фрол Васильевич!

Фрол Аршинов: Немедленно собери всех, кто каким делом не занят… а однако – тьфу на них, всех собирай, кто занят и кто не занят! Нет сейчас дела важнее, чем мой граммофон отыскать! Так вот – собирай всю команду и обшарить мне каждый уголок на судне! Но граммофон найти!

Дежурный: Слушаюсь! Исполняю! Бегу!

Фрол Аршинов: Вот беда так беда… Это что же выходит… без музыки мы остались? Без музыки-то какая ярмарка? Не ярмарка, а стыд один. Позор. Кто ж такое мне устроил? Чтоб им провалиться в пекло! Вот глядите, как найду виновного – ух я ему и устрою головомойку! Под суд пойдет! Тать! Крадун! Похититель бессовестный!

Марья Аршинова: Тише, тише, Фролушка! Погоди гневаться. Может еще вот прямо сейчас все и отыщется. Время-то есть. Наши молодцы все сами отыщут. А коли не отыщут – так позовем господ полицейских, мигом все расследуют!

Фрол Аршинов: Полицейских? Ха-ха-ха! Откуда им взяться тут, посреди Иртыша? Это же не ранее, чем мы в город войдем, они появятся в ближней досягаемости! А как в город войдем – так тут-то нам уже и сам граммофон понадобится… поздно будет искать!

***

(все судно – в поисках граммофона. Все расспрашивают друг друга, не было ли чего подозрительного)

Фрол Аршинов: Ну кто же мог похитить его, кто? Ведь вроде, все свои люди на корабле, все знаем друг друга…

Гость 1: А вот туда поглядите, милостивый государь! Это, по-вашему, что? Целый табор цыганский! Какие еще нужны подозрения? Они и украли граммофон! Цыгане же, дикий народ, что с них взять!

Фрол Аршинов: Ну вы это бросьте! Мои цыгане – это не какие-нибудь там… цыгане! Они особенные! Они все петь да танцевать обучены, не чета некоторым! Да и к чему им граммофон – это же не конь! 

Гость 1: Ну не знаю, не знаю, сударь… Я бы на вашем месте все-таки к ним присмотрелся повнимательнее!

***

Гость 2: Неправильные у вас подозрения! Начинать размышления нужно с того, кому это выгодно!

Гость 3: И кому же может быть выгодно ярмарку без музыки оставить?

Гость 2: А вот давайте подумаем… нашему-то хозяину важно не просто ярмарку провести и лицом в грязь не ударить, а еще и перед столичными гостями себя наилучшим организатором показать! Чтобы именно его на всероссийском конкурсе лучшим купцом-ярмарочником объявили!

Гость 3: Так-так-так… А не ему же одному этого хочется! Немало и других претендентов!

Гость 2: Именно! Вот среди конкурентов и следует искать подозреваемого! Чужую ярмарку погубить – это и значит свою возвысить!

Гость 3: Думай-думай-думай… Кто из здешних гостей тоже такими делами занимался? Кто злодей, кто конкурент?

Гость 2: Да кто же… А вот, купец Бородавочников! Но только он нашему Аршинову, пожалуй что не конкурент, а скорее пособник и единомышленник. Они же изначально вместе это дело замыслили!

***
Гость 4: А я вот что думаю! Только тссс, чтобы никто пока не слышал, а то если не так, то будет неловко… А не сам ли Фрол Васильевич замыслил сию авантюру против себя же самого?

Гость 5: Да бог с тобой, Михалыч, что за нелепицу ты несешь? Зачем бы ему это, себе самому дело портить?

Гость 4: А вот не спеши, не спеши, подумай… Может быть, он сие дело в прессе хочет как следует осветить, так чтобы всех с понталыку сбить, чтобы о том деле по всей Руси заговорили! Виданное ли дело – граммофон украли! Он же больших тыщ стоит – его продать, так денег на целый корабль выручить можно!

Гость 5: Ну и что с того? Ну напишут об этом в газетах – а толку-то? Если праздник ярмарочный сорван и не состоится?

Гость 4: А мало ли! Придумает что-нибудь! Как скандальные известия до столиц дойдут – тут-то он заново свой граммофон припрятанный и предъявит! Тут-то, может, как раз с наибольшей славой и начнется его ярмарка – а чтобы поглядеть на граммофон украденный – из всех окрестных городов люд соберется!

Гость 5: Да глупости говоришь. Ну что это! Какой людям с того толк, на краденый граммофон смотреть? Нешто он от того будет лучше играть, чем не краденный?

***
Гость 1: Нет, давайте-ка расследование проводить по порядку! Признавайтесь, кто последним видел подозреваемого? Ой тьфу, потерпевшего! Да черт побери, не потерпевшего… похищенного! Искомый граммофон, то есть?

Гость 2: Да все его видели! Вчера же весь вечер под него – раз-два-три, раз-два-три! Пам-парам-пам-пам! Тарррам-тарррам! Все в танцевальной зале собрались и едва не до полуночи отплясывали!

Гость 1: Вот мне тут свои «тара-ррам-тара-ррам» не разводите! Отвечайте по делу!

Гость 2: А что это вы так много на себя берете, господин хороший? Отчего это меня допрашиваете, да еще и что-то требуете? Вот еще удумали! Все наоборот! Это я буду допрашивать, а вы отвечать!

Гость 1: Это еще что? Я старше по званию! Я и буду допрашивать!

Гость 2: Какое еще звание? Вы же штатский!

Гость 1: А вы будто бы не штатский!

Гость 2: Я-то штатский, да зато я главный провизор в центральной омской аптеке! А вы кто такой? Приказчик из магазина!

Гость 1: Ну так что же, что приказчик? Я-то не какой попало приказчик, а аж из Торгового дома самой Марии Шаниной! Иной из наших приказчиков еще и побогаче иного купца будет!

Гость 3: Господа, господа! Будет вам званиями меряться! Как дети, честное слово! Вы еще посоревнуйтесь, кто дальше плюнет! Тут такое дело, можно сказать, трагическое! Хозяин сего баркаса чуть волосы на себе не рвет с горя, а вы тут безобразничаете!

Гость 2: И верно, чего это мы завелись на пустом месте… прямо как тот самый граммофон… пам-пам-пам-парррам! Та-там, та-дам! Простите, не могу удержаться. Со вчерашнего вечера музыка так и звучит в ушах, порою даже не слышу, что кругом происходит…

Гость 4: А вот кстати, как раз об этом и нужно спрашивать! Об этом и нужно подумать! Что вокруг происходило необычного? Кто что видел, что слышал, такого… чего прежде не бывало?

Гость 5: Может, даже и не среди здешних гостей надо искать похитителя? Вдруг ночью кто-нибудь подплывал к сей плавучей даче на лодке, похитил самое ценное, да на ней же и уплыл?

Гость 1: А откуда бы какому-то пришлому лодочнику знать, что у нас тут самое ценное? Здесь же комнат и залов – количество немерянное! Это ж ему еще догадаться надо, в какую залу, на каком этаже войти, чтобы похитить не какую-нибудь там… ложечку серебряную, а целый граммофон!

Гость 4: Вот смотрите-ка, смотрите! Значит, что-то начинает вырисовываться! Значит, был у него «наводчик» на нашем судне, который и подсказал, где что искать!

Гость 3: «Наводчик»? А что такое наводчик?

Гость 4: Да это… термин такой. Военный. Что-то навроде разведчика.

Гость 3: Аа, вот оно что! Проник, значит, тайком на сей корабль, замаскировался под порядочного, а сам все высматривал, где что плохо лежит?

Гость 4: Вот да, навроде того.

Гость 1: Цыгане это. Точно цыгане. Верно вам говорю!

Цыганка: Эй, эй, потише, яхонтовый! Зачем поклеп городишь, напраслину возводишь? Что это у вас, чуть чего – сразу мы, цыгане виноваты? Чем хочешь поклянусь – не брали мы ничего. Даже и не думали! На кой черт нам ваш граммофон?

***
Гостья 1: А все же. Кто мог что-нибудь необычное видеть или слышать, в то время. когда пропал наш замечательный граммофон?

Гость 3: Да никто не мог. Это же ночью случилось. Все спали.

Гостья 1: Все? А как же матросы? Кто наше судно по фарватеру ведет? Обязательно есть ночные дежурные у штурвала. Вот их-то мы и спросим!

Гость 3: Спросить-то мы спросим… да думаю, не видели они ничего. Они там, у себя в штурвальной рубке находятся, прямо по курсу глядят. Дабы не столкнуться с чем, да на мель не сесть. Не с носа же корабельного к нас эти разбойники пристали, чтобы у них перед глазами оказаться?

Гость 2: И то верно… с задней стороны приблизились… или сбоку. А кто же мог еще ночью не спать и что-то видеть?

Барышня Марфуша: А я знаю! А я слышала!

Гость 1: О чем вы, милая барышня? Что вы слышали?

Барышня Марфуша: Ой, это точнее не я слышала… а Оленька, гостья московская… а я зато слышала, как она рассказывала, что она ночью слышала…

Гость 1: Что-то вы путано говорите, мадемуазель! Ничего не понимаю. Кто и что слышал?

Барышня Марфуша: Ах, не сердитесь! Я сейчас! Подождите минутку, постойте прямо здесь – а мы сейчас с Оленькой придем!

***
(услышав это, все присутствующие собираются в группу, ожидая их появления. Барышни вновь появляются. С ними – Ольга Муромцева).

Барышня Марфуша: Расскажите же им. Расскажите! Все как нам тогда. За завтраком!

барышня Оленька: Да я, честно говоря, почти ничего и не помню… Слышала лишь какие-то непонятные стуки сквозь сон…

Гость 1: Стуки? какие еще стуки? Где? Когда? На что похожие?

барышня Оленька: Похожие на что… Да наверное на то, как будто в бок нашего судна что-то большое и тяжелое приткнулось и приударилось – с той самой стороны, где моя комнатка находится.

барышня Марфуша: Не комнатка, а каюта! Комнаты - это в доме. А мы на корабле!

барышня Оленька: Пусть будет каюта… Но вот помню я, будто что-то стукнулось и поскреблось о борт снаружи. А после все и стихло…

Гость 2: И когда же это было?

барышня Оленька: А вот ночью и было… вскоре после того, как все после танцев разошлись, я еще даже уснуть не успела, потому все и услышала!

Гость 3: Ага! Отлично! Вот значит дело и раскрыто!

Гость 1: Уже раскрыто? Как это?

Гость 3: Ну а как же? Элементарно! Стало быть, поздней ночью, когда уж все разошлись по каютам, некие неведомые разбойники подкрались к нам на лодке или плоту, пришвартовались, с тем самым стуком о борт… А тот самый наводчик и передал им, похитителям, сию ценнейшую вещь! И они уплыли… а он остался среди нас!

Гость 4 (смеется): Ну и где же дело раскрытое? Кто сие задумал – неизвестно! Кто осуществил – неизвестно! Самое главное - куда увезли граммофон и как нам его теперь вызволить – и то неизвестно! «Разбойники неведомые»… Вот пока они неведомые – ничего мы и не поймем в этом деле…



Действие второе

НА БЕРЕГУ


(Вечер последнего дня перед началом ярмарки. На пристани, куда должна пристать плавучая дача – идут последние приготовления к завтрашнему открытию. Беседуют Егор Аршинов, сын Фрола Михайловича и Евгений Тарновский, инженер)

Егор Аршинов: Ну что, брат - вот мы и готовы к открытию! Уже завтра – грянем во всю мощь! Волнуюсь страшно. Первый раз на меня вся эта подготовка была возложена – как бы батю не подвести! Но… мы ведь все верно сделали? Мы ведь не подведем?

Евгений Тарновский (говорит с польским акцентом): - Так, Егор, так. Не дрожжи. Всё в строю. Нет, не так... В порядке!

Егор Аршинов: Да.. Я не сомневаюсь! Все проверено многократно, сбоев быть не должно. И карусели, и балаганы, и фонтаны… и этот твой… как его… шар воздушный – вот за него самые большие мои опасения!

Евгений Тарновский: Дирижабль. Его зовут дирижабль. Никак не запомнишь! Не стоит бояться – он совершенен. Никакой опасности.

Егор Аршинов: Да верю, верю… Но имею же я право волноваться – дело-то как-никак новое совершенно! Ну да ладно… давай сейчас с тобой еще раз напоследок территорию обойдем, для порядку – да и по домам. А то ж завтра вставать до рассвета…

Евгений Тарновский: Так. Пойдем.

(в этот момент влетает ворон, кружит над товарищами и садится на плечо Егора Аршинова)

Евгений Тарновский: О, Егорка! Что это?! К тебе пришла птичка. Черная птичка – ой, недобрый знак!

Егор Аршинов (смеется): Да нет, почему же недобрый! Это же мой ворон! Мой собственный, я его с детства растил. Представляешь, подобрал птенцом – видать, кто-то гнездо разорил, он и выпал… Взял к себе, выкормил, разным командам выучил… Он у меня знаешь, какой умный! Я могу хоть в другой город уехать, а вот ты ему скажи потом: «Ганнибал, ищи Егора!» - и он прилетит, найдет!

Евгений Тарновский: Удивительно! Какая умная птичка… она ворона, да? А почему Ганнибал?

Егор Аршинов: Не ворона! Ворон. А Ганнибал – потому что черный. Знаешь из истории – кто такой был Ганнибал?

Евгений Тарновский: Что-то такое помню… Древний полководец? Из Карфагена?

Егор Аршинов: Нее… я не про того Ганнибала. Про нашего, про русского! При Петре Первом был такой, помнишь? Арап пленный, императору нашему подаренный. А после у него потомок был великий – поэт Пушкин! Знаешь?

Евгений Тарновский: Так, знаю. Пушкина все знают.

Егор Аршинов: Ну так и вот. Арап он был. Черной нации человек, значит. Это я в его честь и назвал… Кстати, а он ведь не просто так прилетел! Я же совсем забыл – он с батей был все эти дни, на корабле его! Я специально его там оставил – чтобы если какое-то срочное сообщение нужно было мне передать прямо с реки – чтобы батя с вороном и отправил, так быстрее будет! Что же это может быть за письмо… и зачем его сегодня присылать? – они ведь вот уже завтра здесь сами будут! Ага, нашел, к лапе привязано…

(отвязывает с лапы ворона и разворачивает письмо)

Евгений Тарновский: Что там, Егор? Ох, чую, сердцем чую, что и вправду недобрый знак…

Егор Аршинов (растерянно): А письмо-то – для тебя!

Евгений Тарновский: Как для меня? От Фрола Васильевича?

Егор Аршинов: Ну да… Срочно, говорит, высылай Евгения ко мне на судно – беда у них там какая-то… с техническим обеспечением, только ты и можешь помочь! И быстрее надо, как можно быстрее… Ты сделай… вот что: как там твоя секретная лодочка-быстроходочка – на ходу?

Евгений Тарновский: Ну так а что ж, всегда на ходу. Только мне ее Фрол Васильевич пока запускать не разрешает – говорит «секретная технология», нельзя прежде времени показывать…

Егор Аршинов: Ну уж нет, вот сейчас – то самое время, когда можно! Спускай ее немедленно на воду и мчись навстречу нашей плавучей даче, они же сейчас, по расчетам, в нескольких часах ходу от нас! На веслах это грести и грести, и к утру не догребешь, а ты на своем водном быстроходе и в несколько минут домчишь! Давай-давай, не сомневайся! Если что – так и говори, что я распорядился!

Евгений Тарновский: Хорошо. Я полетел. (стремительно уходит)

Егор Аршинов: Давай-давай, Евгеша, удачи! (оставшись один) Ну, дела… Видать, одному мне тут с утра все запускать придется. Да ничего, справлюсь. Что же там такое у бати на корабле могло случиться?

(темнеет)

***

(утро первого дня ярмарки. На площади уже собрались торговцы, раскрыли свои прилавки; появились и первые покупатели. Но основная развлекательная часть ярмарки начнется позже, ближе к середине дня, когда прибудет к пристани плавучая дача купца Аршинова, владельца ярмарки. Начинается торговля; отовсюду доносятся голоса ярмарочных зазывал)

- на все вкусы и лады торговые ряды!
подходи стар и млад, покупай все подряд!

- о чем мечтаешь – все найдешь!
без покупки не уйдешь!

- ворон не считай, товар покупай!

- калачи! калачи! горячи – из печи!

- а вот кому недорого – пирогов с творогом!

- девкам отрада – румяна и помада!

- ай, лавка моя, здесь все для шитья:
ткани и тесемки, иголки не ломки,
нитки да кружева, от жилетки рукава!

- кому травок полезных от всех болезней!
От сухоты, от ломоты, от зевоты, от икоты!
От боли зубной, сердечной и головной!

- игрушки, игрушки! детям рад;шки!
сюда набегай-ка! вот кукла! вот зайка!
вот мячи надувные! вот трещотки шальные!

товар без изъяну! плати без обману!

(слышится народное многоголосье, разговоры и реплики покупателей, продавцов, работников ярмарки, артистов и т.д.)

Торговец: Ай, ай, беда! Что же делать? Не успел начать торговать – как уже все и распродал!

***
Муж с женой ссорятся:

- Что же ты криворукая такая! Ну вот как, как ты это смогла? Как же ты - только что горшок купила – тут же сразу и разбила!

- Как??! А вот так! (выхватывает у него второй горшок и бросает оземь) Вот так и разбила!

***
- Ой глядите, глядите, горностай побежал! Ловите! Прямо между рядов бежит!

- Да какой горностай, то ж заяц!

- Да не заяц это, а кролик! Заяц-то летом серенький да рябенький, а этот весь белый и меньше зайца в два раза!

- Лови, лови, убежит! Эх, ушел!

- А чей кролик-то? Господа купцы, кто кролика потерял? Бегите, ловите, а я пока ваш товар посторожу!

- Ага, посторожит он! Знаем мы таких сторожей, после которых не останется и собственных ушей!

***
- А где наша Никифоровна? Что-то давно я ее на ярмарках не вижу!

- Так она еще в какой год на ярмарку осерчала ж, с тех пор и не приходит!

- Вот же потеха – серчала баба на ярмарку, а ярмарка о том и не знала, все собиралась и собиралась!

***
Продавщица рыбы: Эй, эй, красавица! Чего это ты так идешь, вся искособочились?

Покупательница: Да вишь, сума тяжелая, покупок-то много набрала, сахару, да пряников, да целый окорок, и еще всякой снеди... Так что еле иду, чуть на бок не падаю!

Продавщица рыбы: Охо-хо, тяжело тебе, знать?

Покупательница: А то как же!

Продавщица рыбы: А я знаю, как беде твоей помочь!

Покупательница: Ну-ка, ну-ка, рассказывай! А то я уж и не понимаю, как до дому дойду с такой ношей!

Продавщица рыбы: А ты у меня, красавица, рыбки купи, да поболе! Вторую суму в другую руку возьмешь – сразу уравновесишься, легче идти станет!

Покупательница: И то верно! Давай, показывай свою рыбу!

***
(спустя несколько часов к пристани причаливает плавучая дача купца Аршинова. Судно приближается, паля в воздух из пушек разноцветным дымом, с хлопушками и салютами. От него на площадь доносится громкая музыка – народные плясовые мелодии, играемые на гармони, балалайках, рожках. Позже начинает грохотать бравый марш, играемый на рояле. Пристав к месту прибытия, с судна выстреливают пушки с конфетти и серпантином, осыпая всю ярмарочную площадь)

Егор Аршинов: А вот и батя прибыл со всем своим речным балаганом! Вот теперь и пойдет настоящее веселье!

Распорядитель ярмарки (появляется на площади, кричит): Будь здоров, честной народ! Вас от нас подарок ждет! Слушай меня, ярмарка вся! Мы запускаем из пушки гуся! Кто ловчее да смелей – тот им и владей! Раз-два-три – гуся лови!

(со стороны плавучей дачи доносится бухающий звук, в сторону площади вылетает гусь, падает хлопая крыльями, народ наперегонки бросается его ловить, остальные наблюдают за ними, смеются)

Распорядитель ярмарки (кричит): Кому не достало гуся – лови порося! Эй-эй, не зевай! Поросят выпускай!

(помощник распорядителя выходит с большим мешком, из которого вытряхивает нескольких подрощенных поросят. Те с визгом разбегаются во все стороны)

Помощник: Уфф, ну все! Им этого веселья надолго хватит!

Распорядитель: Так-таки и надолго? Вон как рьяно кинулись ловить! За минуту справятся.

Помощник: Ан нет, не за минуту! Я же как хитро сделал? Я их пронумеровал!

Распорядитель: Кого, поросят?

Помощник: Ну дак а то ж! Написал им на спинах номера: «1, 2, 3, 5, 6…»

Распорядитель: А «4»?

Помощник: А «4» не написал! Пусть-ка побегают, поищут! До ночи искать будут!

(смеются)

***

(появляются Егор Аршинов и Евгений Тарновский, горячо что-то обсуждая)

Евгений Тарновский: …так вот она и музыка! Ты слышишь? Слышишь?

Егор Аршинов: Слышу конечно! Мудрено бы было не услышать!

Евгений Тарновский: Вот ее-то я и наладил!

Егор Аршинов: Так это понятно – батя тот самый твой огромный рупор использовал? Мы же вместе его на корабле устанавливали.

Евгений Тарновский: Но вышло-то все не так! Не так как задумывалось! Все по-новому я за эту ночь переделал! Ох, матка боска, и устал же! Ни на часок не прилег!

Егор Аршинов: А почему пришлось переделывать? Что-то сломалось?

Евгений Тарновский: Так я же самое главное не сказал! Граммофон пропал!

Егор Аршинов: Как пропал?

Евгений Тарновский: А вот никак. Украли видать! Похитили! Искать будет Фрол Васильевич, в полицию заявлять хочет.

Егор Аршинов: Тогда я совсем ничего не понимаю… А как же музыка играет? Неужели ты им там за ночь из корабельных запчастей новый граммофон смастерил? Ты, конечно, лучший мастер инженерный, какого я только знаю. Но думаю, такое и тебе не под силу!

Евгений Тарновский: Вот нет, не смейся, Егорка. Все иначе сделали. Ты же ж прислушайся! Музыка-то какая играет?

Егор Аршинов: Какая? Ну… не знаю. Вот сейчас «Камаринскую» заиграли. До этого «Кадриль» была – мы же сейчас только мимо плясовой проходили – ух там и отплясывал народ – а ведь еще и обеда не было, ты представь только, что к вечеру будет! Гм. Это я отвлекся… Так и что с музыкой?

Евгений Тарновский: Ха-ха. Ты даже не заметил, друг Егорка! Музыка-то не граммофонная!

Егор Аршинов: Да? А какая же?

Евгений Тарновский: А вот такая! - живая! Это вот сейчас сидят там, на палубе мужики с гармонями, с балалайками и играют! Как устанут – их цыгане сменят, тоже сыграют, споют…

Егор Аршинов: Погоди… А как же это их здесь, в городе слышно? С граммофоном все понятно было – ручку покрутил, к рупору присоединил, стало громко слышно… А здесь – ты что же живого мужика с балалайкой к рупору привязал? (смеется)

Евгений Тарновский: Ну… как сказать… не привязал, конечно. Сам даже не знаю, как это вышло у меня – наитие какое-то… вдохновение… Оно у меня случается в таких, экстремальных ситуациях! Нашел вот какие-то… тут провод… тут мембрана, тут зацепочка, тут прицепочка… не знаю, как и назвать, как и объяснить! Вот завтра, как время будет придем на корабль, я тебе сам все покажу… Но видимо, это я сам того не зная, что-то новое изобрел! Сделал так, что и без граммофона, и без пластинки, а живую музыку, на корабле играемую – через рупор на берегу слышно!

Егор Аршинов: Вот это ты мастер! Молодец! Фрол Васильевич-то как? Доволен?

Евгений Тарновский: Так. Думаю, что доволен. Только прежней ночью он так расстроен был, что и подойти было страшно, но теперь, чувствую, что должен быть доволен.

***

(Фрол Аршинов, гордо, в окружении своей свиты, прогуливается по ярмарке, к нему подходят благодарные горожане)

- Какой же вы право, выдумщик, Фрол Васильевич! Как же получилось все светло и богато, вкусно и весело!

- А самая остроумная вашу выдумка – это, конечно же, тот самый кролик!

Фрол Аршинов: Кролик? Какой еще кролик? Не знаю никакого кролика… я же гуся запускал. Из пушки. Самолично, вот этими самыми руками!

- Ах, любезный Фрол Васильевич, ну не притворяйтесь, мы все его уже видели! Вся ярмарка за ним одним и следит – куда прибежит, да где побарабанит!

Фрол Аршинов: Побарабанит, значит… Гмм… ну что ж, отлично. И хорошо барабанит?

- Ха-ха-ха! Великолепно, просто великолепно! Лучше всех! Спасибо вам за такой сюрприз, такой подарок!

(Фрол Аршинов отходит в сторону, отзывает сына Егора)

Фрол Аршинов: Егорка, ты что-нибудь понял? О чем это она? Это ты какой-то новый фокус придумал что ли? С кроликом?

Егор Аршинов: Нет, батя… я пока и сам ничего не понял. Кролики-кролики… откуда же они могли взяться? А, так может быть, это там, где иллюзионист у нас выступает? У него, помнится, такой номер есть: снимает с головы цилиндр, переворачивает – а потом из него кролика достает. Или голубя. Но это трюк давно известный, никого им не удивишь. Странно бы было, если бы о нем с таким восторгом говорили.

Фрол Аршинов: Из цилиндра, говоришь, достает… И что потом этот кролик? Барабанит?

Егор Аршинов: Да нет, вроде… его сразу со сцены уносят, он потом в клетке сидит.

Фрол Аршинов: Значит, тут другое что-то… ты давай, пока бездельничаешь – пойди-ка выясни, что еще за неучтенные кролики у нас бегают!

 ***
(два гимназиста, местный и приезжий)

Гимназист 1: А это что у вас здесь за балаганчик? Цирк?

Гимназист 2: Ну нет, какой же это цирк! Цирк – вон там, дальше… у него только вечером представление начнется. А здесь – театр! Настоящий театр итальянский! С настоящими италианками! Эх, гляди-ка, гляди, как вытанцовывают! Красавицы! Знаешь, как это называется? «Тарантелла»!

Гимназист 1: А что такое Тарантелла?

Гимназист 2: Танец такой! Знаешь, паук есть такой, страшный! Тарантул!

Гимназист 1: Нуу… в книжках видал. Страшный.

Гимназист 2: Вот, и он очень ядовитый! Он как укусит человека – так у него кровь в жилах застывает, как будто замороженная… сразу и умереть можно! А чтобы от этого спастись – вот так, как эти италианки плясать надо, под быструю-быструю музыку! Тогда кровь разогреется, и яд не подействует! Так-то! Вот оттого так танец и назвали.

Гимназист 1: Дивно…

Гимназист 2: Теперь смотри: это у них тут две части балаганчика – в первой, значится, покуда танцами народ развлекают, а во второй – к представлению готовятся, к спектаклю то есть!

Гимназист 1: Ух ты! А откуда же они у вас здесь взялись-то, италианцы?

Гимназист 2: А кто их знает… пришли откуда-то и осели. Уж такова земля наша, сибирская! Здесь кого хочешь найдешь – хоть французов, хоть немцев, хоть каких-то… этих самых… как оно… ассирийцев! Видал? Носатые такие ходят, росту огромного… Да, так вот. А конкретно эти италианцы у нас из Японии, вот оно как!

Гимназист 1: Что?? Как это они могут быть из Японии? Япония-то, она – вон где! На востоке. А Италия – эээмм… ну где-то там. Видимо, на западе.

Гимназист 2: Вот чудак-человек! Земля-то ведь круглая! Нет на ней ни востока, ни запада, одна только видимость. Это учителя в школе специально придумали, чтобы нас запутать! Заговор у них такой, понимаешь? Чтобы никто ничего не понимал, специально! Чтобы им всегда самыми умными казаться – они же за это деньги получают! А на самом деле – пойдешь будто бы на восток – а год спустя, если будешь идти все прямо, прямо – то вернешься с запада! И наоборот!

Гимназист 1: Вон оно как… интересно… Ну а все-таки, итальянцы откуда взялись?

Гимназист 2: Да черт их знает. На гастроли ездили в Японию, обратно хотели через Китай вернуться. А там у них, у китайцев, какие-то междоусобицы случились в ту пору… они и струхнули. Решили нашими землями, российскими возвращаться. А у нас тут для них, вишь, дороги пока не построили! (смеется) Вот они кое-как до Омска добрались, здесь временно и осели… ждут, пока им отсюда до Европы железную дорогу запустят!

Гимназист 1: А что это за шум с той стороны доносится? Никак представление началось?

Гимназист 2: Да не… вроде как рано еще. Пошли, поглядим!

Гимназист 1: Ой, смотри, смотри... да то ж не спектакль, это они, похоже, всерьез с кем-то ссорятся, а то и сейчас подерутся!

Гимназист 2: Тсс! Давай осторожно ближе подберемся. А то сюда зрителей не пускают покуда… Молчи, чтобы не выгнали.

(перебираются в «театральную» часть итальянского балаганчика и притаившись наблюдают за происходящим)

***
(происходит ссора между труппой итальянских артистов «комедии масок» и коллективом русских петрушечников)

Итальянский артист: Куклы? Что еще за куклы?

Русский артист: А вот такие и куклы! Петрушечные! Сегодня наша очередь выступать! Наше представление!

Итальянский артист: Что есть «петручечни»? Не понимаю! И вообще – уходите! Наш театр! Наш черед! Читайте программа!

Русский артист: Ах ты! Лягушатник!

Другой русский артист: Он не лягушатник. Он макаронник.

Русский артист: Ах ты, макаронник! Чтобы нас, петрушечников, с нашего насиженного места гнать! Да я сколько себя помню, каждый год именно здесь на ярмарке выступал! Да еще Омска не было – а ярмарка уже была – и мы были! С нашим кукольным театром!

Итальянский артист: Ничего не знаю. Вот programma. Вот наш контракт. Мало ли, что в прошлом году было? В этом году мы в этот «balagan» записаны. Мы с хозяином «yarmarka» договор подписали! Договор – как это там у вас по-русски говорится – дороже денег!

Русский артист: Ах, договор вам дороже? А нам дороже – традиции!

Итальянский артист: Сеньор, к чему ссориться? Ми сегодня выступаем, ви завтра! Всем выгода. Незачем драчка!

Русский артист: Я тебе покажу «незачем драчка!» - А ну ребята, навались! Гони иноземцев!

Итальянский артист: Синьоре, синьоре, прекратите… О, что это там? Кто не запер дверь?

Русский артист: Думаешь, обманешь? Отвлечешь? Ан нет, нас, петрушек, не проведешь!

(слышатся аплодисменты, смех)

Русский артист: А? Что это? Кто это?

(артисты оглядываются, обнаруживают, что через незапертую дверь в балаган не дожидаясь официального приглашения, уже ввалилась толпа зрителей и увлеченно наблюдает за их ссорой, принимая это за начало представления)

Итальянский артист (шепотом): О, дьяволиссимо!.. и что теперь делать?

Русский артист (тоже шепотом): Эй, как там тебя… Панталоне? Тьфу, ну и имечко! Еще бы Сапогом назвался.

(очень быстро и тихо переговариваются)

Итальянский артист: Это не я Панталоне. Вот он Панталоне, а я Пульчинелло!

Русский артист: Аа, один черт… В общем, слушай сюда. Перед зрителем неудобно.

Итальянский артист: Кто вообще пустил зрителя? Ничего не готово!

Русский артист: Да уж теперь поздно выяснять! Давай, подыграй мне!

Итальянский артист: Оо, импровизасьонне! Белиссимо!

Русский артист: Да, да, вот так и продолжай! Маску только надвинь, а то на ухо съехала. Все, начали! Передай там своим потихоньку, что «импровизасьоне» делаем. Я пока нападать буду.

(незаметно натягивает на руку куклу Петрушку с игрушечной дубинкой)

Русский артист: Ага! Попался итальяшка, пестрая рубашка! От Петрушки не уйдешь, на лбу шишку обретешь!

(Зрители смеются. Актер делает вид, что колотит итальянца дубинкой)

Русский артист (шепотом): Давай уже, убегай что ли!

Итальянский артист: Pronto! Pronto! Помогите! Убивают! Преследуют! Бандито! Где городовой?

(выходит актер с куклой-городовым, свистит в свисток)

Другой русский артист: Прррекратить безобррразие! Петр Иванович Уксусов! Вот ты мне и попался! Давненько разыскиваю! А ну, стоять! Предъявить документы!

(импровизационное представление продолжается с участием обеих трупп, русской и итальянской)

***

Семечки каленые! Орешки соленые!
Сам бы все подъел. Да хозяин не велел!
Накладу без обмана – полные карманы!

Пряников на меду - сколь хошь накладу!
Цена гривенник – да удовольствия на рубль!

Покупай пироги – да пальцы береги!
Свежие, горячие – живые, аж кусачие!

Разгони печаль-тоску! Отведай моего кваску!
Квасок на хмелю, сам пью, сам люблю!
Кто пьет стаканом – мнит себя атаманом!
А кто пьет половником – быть тому полковником!

Кому кваса с ледком! Кому сбитня с медком!
Кому браги винной по рецептам старинным!

Мамаши-папаши! Где деточки ваши?
Подходи, погляди, как Топтыгин спляшет!
Ай, Мишка, молодец!
А пройдись как гордый купец!
А покажи, как баба плачет?
А покажи, как лошадь скачет?
А покажи, как цыган пляшет?
А покажи, как птица крыльями машет!

А вот шар-летун, на ветру плясун!
Выше крыш поднимается, да сам не опускается!
Кто смел - подходись! В корзину садись!

- Вы глядите-ка глядите, что делается! Неужели живого человека на шаре в небо отправят!

- А и отправят. Что такого удивительного? Я такое уж видал! Не в нашем городе, в других. А как у нас – так впервые!

- Ох, батюшки-святы, да то ж грешно! Как же это можно – обычному человеку – да в небо подняться. С ангелами святыми себя уравнять!

- Да бросьте вы, тетенька, какие ангелы! Ангелы-то они далеко-далеко, аж за облаками! С земли не видать! А шар поднимется только лишь туда, где птицы летают!

- Птицы-то, чай, не святые? Как пройдешь под деревом, на котором стая ворон собралась, так мигом в том убедишься!

- Птицы-то не святые… а все равно, не дело это, человеку в воздухе летать!

- А вы, тетенька, не хотите – и не летайте. А другим не мешайте!

- И то верно! А я вот возьму да полечу! Эй, парень, бери денег полтину, сажай меня в корзину! Хочу над Омском-городом полететь, на мир свысока поглядеть!

- А давай, брат, полезай! Не пугайся только, как поднимешься! С тобой в корзине, гляди, помощник полетит, он все знает. Когда поднять – огоньку прибавить, когда опустить - за канат потянуть… далеко не улетишь!

***

Егор Аршинов: Батя, а я же тебе еще про кролика хотел рассказать – кое-что выяснилось все-таки!

Фрол Аршинов: Ну-ка, ну-ка! Рассказывай! Уже по всей ярмарке слухи идут про эту живность!

Егор Аршинов: Так вот… все оказалось еще загадочнее, чем поначалу! Во-первых, никто не знает, откуда он взялся. У фокусника спрашивал - не сознается: говорит, «мои все кролики на месте, ни один не сбежал». К дрессировщику ходил – тот даже оскорбился; говорит: «Я с медведями работаю, с тиграми! Льва хотел вам привезти, да тот закапризничал, отказался ехать… а ты, мальчишка, меня про кроликов спрашиваешь – да моим зверям десяток твоих кроликов – на один зуб!» По другим прошелся… по артистам, по мясным лавкам, по игрушечным мастерским… в общем, никто не признался, что имеет к нему какое-то отношение.

Фрол Аршинов: Гммм… странно, странно. Ладно бы, если в каком безобразии сознаться не хотели – а тут-то дело какое хорошее оказалось! Но давай, продолжай!

Егор Аршинов: А во-вторых, кролик-то оказался не прост! Первый раз он у какого-то прилавка появился, обежал кругом, обнюхал все… кто-то заметил его, а кто-то и внимания не обратил, да только вдруг глядят – а он присел столбиком – и давай по пеньку лапками барабанить! Постучал так, постучал… и вдруг задней лапкой эдак по-особому о землю ударил – так что аж целый букет искорок в воздух выбил – и вдруг пропал! А потом оказалось, что у некоторых из тех людей, что были при этом, в карманах подарочки оказались! Да у всех разные…

Фрол Аршинов: Откуда же они там взялись?

Егор Аршинов: Этого никто не знает. Но в народе уже слух пошел, что была придумана на нашей ярмарке такая акция специальная - «Подарок от кролика». Что попадется – не угадаешь! Кому пирожок земляничный, кому нож-складешок, а кому и монета золотая! Потом, слышь-ка, совсем в другом месте ярмарки – вновь появился – а там-то люди о подобном чуде еще услышать не успели! И так же: место выбрал, посидел, побарабанил. Искры высек – да и прочь метнулся – а людям и тут, глядишь, подарочки…

Фрол Аршинов: Ох, Егорка, да ты знал бы еще, как нам с этим повезло!

Егор Аршинов: Нам? Кому это «нам»? Неужели и тебе, батя, сюрпризный подарок перепал?

Фрол Аршинов: Да не мне… а намного лучше! Ревизора-то нашего столичного помнишь? Что со всей семьей на наш праздник пожаловал. Уж как я его там, на даче всячески обхаживал. Каких только чудес ему, жене его и дочке не показывал. А все чую – не то. Не произвожу, так сказать, впечатления. «Не видать нам звания лучшей ярмарки Российской империи, ой, не видать!» – все думаю…  А давеча гляди-ка! – дочка егонная, Оленька, радостью делится: «Повстречала, говорит, белого зайчика на ярмарке – а после в кармашке колечко нашла драгоценное, с камешком изумрудовым… да такое, что как раз ей впору!» То-то радости было! После того, чую, и отец ее будто бы подобрел слегка… так что бог даст, всем нам от этого кролика большая прибыль выйдет!

Егор Аршинов: Вот ведь! Какой же наш город Омск удивительный! Сколько в нем ни живи – а все же найдет он, чем поразить! Ведь смотри, батя, мы к нему с подарком – с ярмаркой – и он к нам с подарком… с кроликом этим волшебным.

***

(Вечер. Людская разноголосица. Покупатели и посетители возвращаются с ярмарки, обсуждают происходившее)

- Это же надо, какой праздник для нас устроили!

- Просто-таки невиданный! Все чего хочется – все на этой ярмарке есть! И чего не хочется – тоже есть! И о чем даже подумать не успел и помечтать не решился – и то тоже было!

- А какие были карусели! И для детей, и для взрослых… И такие, на которые и не каждый взрослый влезть решится! Ух, аж дух захватывает!

- Вот давно я был наслышан о сибирском гостеприимстве и щедрости, а как сам увидел – так в первый раз!

- А вы сами-то откуда будете?

- Да я аж из Москвы. Здесь оказался… по случаю.

- И что же. Неужто в Москве ярмарки не такие? Не так щедры? Не так веселы?

- Да как сказать… к тому, что сызмальства видишь – с годами и привыкаешь. Ничего уж не видишь удивительного. А тут… Я-то, простите великодушно, ожидал увидеть какой-то медвежий угол, где одними лесными шишками посреди леса торгуют!

(все смеются)

- А увидел такое роскошество, какое и не описать! А рыбы то сколько самой саморазной. Я и названий-то таких не знаю! А ягод! А пирогов со всякою начинкою!

- А еще эти, как их там... китайские торговцы – эких диковинок напривозили! Порой и не знаешь, что это, а покупаешь, просто чтобы кому другому не досталось, до того красиво!

 …
- Маменька, папенька! А почему мы уже уходим? Я еще хочу! Хочу на лошадку! Хочу леденца!

- Да будет тебе, Аленушка! Уже и так все леденцы, что на ярмарке были, перепробовала! А уходим – потому что уж стемнело, завтра день выходной – чай, еще раз придем, ярмарка-то она никуда не денется к завтрему! Будет тебе и лошадка, и качелька, и каруселька!

- Коли завтра, тогда ладно! А почему нельзя, чтобы ярмарка всегда была? Хочу чтобы каждый день так! Давайте уедем жить туда, где каждый день ярмарка!

- Это куда же, Аленушка? Так не бывает! Нет такой страны, где всегда ярмарка!

- Бывает! Бывает! Хочу, чтобы была! Хочу в такую страну! Ведь куда-то же ярмарка девается, когда от нас уезжает! Давайте за ней поедем и выследим, где она живет, когда ее у нас нет!

- Ну уж нет, Аленушка, каждый день ярмарка – это же никакой кошель не выдержит! Особенно при твоей пристрастности к леденцам! У нас уж через неделю денежки закончатся, если так кушать!

…
Крестьянин (нетрезвый, напевает, приплясывая): «Ехал на ярмарку ухарь-купец… Ухарь-купец. Удалой молодец!»

Его жена (сердито): Вишь ты, как распелся! Чему радуешься, простофиля?

Крестьянин: Дак а… Радуюсь… А что же мне не радоваться, коли я кума своего умнее и ловчее оказался?

Его жена: И в чем же твоя ловкость?

Крестьянин: А в том, что его кошелек еще с самого утра воришка увел! А я за своим весь день следил, никакому мошеннику приблизиться не давал! И только вот сейчас – сам его и потерял! Ай, да я молодец!

***
финальная сцена

(Трактир. За столом Фрол Аршинов. К нему подсаживается Григорий Пятаков. Затем появляются и другие персонажи)

Фрол Аршинов: Ну так что же, дамы и господа? Гуляем сегодня! Порадуемся, как говорится, вместе нашему общему успеху! Гришка! Гармонист! Ты где там стоишь, в сенях жмешься? Давай, садись сюда! Ты сегодня тоже герой! Ишь, как ваши молодцы сегодня раскочегарились! Как расстарались! Весь день без устали одну музыку лучше другой жарили!

Григорий Пятаков: Благодарствую, Ваше степенство, на добром слове! Как уж было не расстараться, ради такого праздничного дня, ради нашей Омской ярмарки! Да и мы же не одни трудились – нас, вон, и цыганята ваши подменяли, как устанем. А в какое-то время и сама супруга ваша за роялем…

Фрол Аршинов: Ну да, ну да… Мы все молодцы. Все ради общего дела расстарались как могли. И инженер этот, Евгеша – ох, как помог! И сын мой, Егорий – кстати, где он, почему еще не подошел? Тоже не подвел, молод, да горяч! Вишь как все подготовил к моему приезду, комар носу не подточит! Хорошо-то как, братцы!

Григорий Пятаков: Фрол Васильевич. Вы уж не серчайте… я вам признаться кое-в чем хочу… Только вы сначала самовар прикажите принести что ли… А то что мы все насухую говорим?

Фрол Аршинов: Самовар? Это можно… Хозяин! Как тебя там? Ну-ка, неси, ставь самовар самый большой, какой у тебя есть! И к нему того-этого… всего – сам понимаешь чего, не маленький. Да полною мерой. Понял?

Хозяин трактира: Понял. Слушаюсь, Фрол Васильевич! Уже бегу!

Фрол Аршинов: А что ты там насчет «признаться» говорил? Это в чем же? В добре или в худе?

Григорий Пятаков: В худе, Ваше степенство. Можно сказать даже в преступлении…

Фрол Аршинов: Да брось, мил человек! Это ж какое у тебя, такого талантливого музыканта, может быть преступление?

Григорий Пятаков: Самое настоящее… Я ж специально такого часа ждал, когда у вас настроение хорошее будет, чтобы признаться… а то бы и раньше вернул…

Фрол Аршинов: Что вернул?

Григорий Пятаков: Да вот… музыку вашу, Фрол Васильевич. Машинку адскую, как ее цыгане называли. Граммофон то есть.

Фрол Аршинов: Чтооо? Не понял!!

Григорий Пятаков: Э-эх! Да буду уж говорить как есть, а вы уж потом решайте, казнить или миловать. Это же я, а точнее, мы с товарищами, ваш граммофон похитили, да перед самым началом ярмарки… чтобы вы им, стало быть, не воспользовались. А все почему? А потому что боялись: вот приплывете вы со своей музыкальной машиной, поставите свои пластиночки волшебные – народ ими и заслушается… А мы, музыканты живые, своими руками на хлеб зарабатывающие – вроде как и не при делах останемся! Никому не нужные! И как тогда быть?

Другой музыкант: Да! Вот как нам быть? Вот цыганам-то хорошо! У них помимо музыки – еще и танцы имеются. Они и танцами, и красотой девичьей, и пестрыми своими нарядами зрителей привлекут… А нам-то как? У кого окромя гармони и балалайки – ничего за душою нет? Ежели все начнут ваши пластиночки слушать?

Фрол Аршинов: Да как же это вы… ах вороги, тати ночные! Я тут от горя чуть было не убился, чуть за борт не бросился. А вы! Бессовестники! Только о своей выгоде думаете!

Григорий Пятаков: Думаем, ваше степенство, думаем… как о ней, родимой, не думать? Вы же сами купец. Должны понимать – без выгоды и рак не свистнет, и конь не взоржет!

Фрол Аршинов: Я-то купец! И выгода у меня честная! Я чужим имуществом незаконно не завладеваю! Всю свою выгоду собственными руками добываю. Тружусь как конь, еще и вам плату выплачиваю… А от вас мне вот какая, значит, благодарность?

Григорий Пятаков: Так ведь и мы вашим имуществом не завладели… Мы его только… припрятали. На время. Сохранили в полной сохранности. Берегли, как курица цыпленка, честное слово, ни царапинки, ни трещинки, ни малейшего повреждения. И в настоящее время уже возвернули его на прежнее место, на судно ваше.

Фрол Аршинов: То есть, как это возвернули? Когда это успели?

Григорий Пятаков: А вот прямо-таки сейчас наши ребята его потихонечку подвезли на лодчоночке, так же как в свое время и увезли… и на прежнее место в большой гостиной, в кают-компании, и поставили.

Фрол Аршинов: То есть… это мне, выходит, и в полицию обращаться не стоит?

Другой музыкант: Зачем же в полицию, когда ценный предмет преспокойно на своем месте стоит, будто бы и не было ничего? Господин полицейский только на него поглядит, скажет вам: «Что это вы мне, гражданин, голову морочите? Ложные вызовы не приветствуются!» - да и уйдет.

Фрол Аршинов: Экие вы… ловкие ребята, нечего сказать. Признались тогда, когда уже и ничего с вами поделать нельзя. Ни к какой ответственности законной привлечь!

Другой музыкант: Так и есть, ваше степенство. С таким расчетом и сознавались. Как на духу признаюсь!

Фрол Аршинов: А если бы я с самого начала, как судно к берегу причалило, не на ярмарку отправился, а в полицию?

Григорий Пятаков: А этого бы вы, Фрол Васильевич, совершенно точно никогда не сделали! Ну сами посудите, разве же могли бы вы позволить, чтобы ваша ярмарка, так старательно и заботливо построенная, не с радостью и забавами была связана, а со скандалом и преступлением? Заяви вы с утра в полицию – о том сразу бы газетчики пронюхали!

Фрол Аршинов: И то верно…

Другой музыкант: По всей Руси бы вести разнесли, что де «… На сибирской ярмарке Фрола Аршинова ценные вещи пропадают, нечестивцы неизвестные озоруют, имущество крадут!»

Фрол Аршинов: Да ни в жисть бы не позволил!!

Григорий Пятаков: Вот то-то и оно… Ну а теперь-то уж что шашкой махать после битвы… Мы ведь, как вы понимаете, могли бы и не сознаваться, машинка-то ваша адская на месте стоит своем законном… да и с самой ярмаркой – эвон как все складно сложилось, и музыка, и песни, и прочие развлечения. Никто и не пострадал! Да только стыдно стало грех такой на душе оставлять. Ты уж прости нас, батюшка, Фрол Васильевич!

Фрол Аршинов (некоторое время сидит молча, мрачно задумавшись. Его собеседники переглядываются, вздыхают, пожимают плечами): Ну да ладно, Гришка и… как там тебя, балалаешника… Мишка… так уж и быть, прощаю вас. За ваш талант, за ваше трудолюбие. За музыку душевную. Но глядите! Найду вам способ отработать мне, за все мои страдания и переживания в эти дни!

Григорий Пятаков: Отработать – рады будем, ваше степенство!

Другой музыкант: Благодарствуем, Фрол Васильевич!