Сапожник и его тень

небыль





персоны:

САПОЖНИК
ПОРТНОЙ
ВОДОНОС
ТОЧЕЯ
ЛИСА
ГРАЧИХА










СЦЕНА 1. Солнечный день в степи. Входит Сапожник.

САПОЖНИК. Тени, мне надо тени… или солнце спалит.

Входит Лиса.

ЛИСА. Тень! О, как дивно… изумительно…
САПОЖНИК. Брысь.
ЛИСА. Я тебе не кошка, чтоб брыськать.
САПОЖНИК. Пошла вон, сказал.
ЛИСА. Тебе чего неймётся?
САПОЖНИК. Моя тень, нечего тебе тут.
ЛИСА. Тень же даром даётся, мужчина, не жлобьтесь.
САПОЖНИК. Тень моя, а я под солнцем палимый. Ушла, сказал! Прибью.
ЛИСА. Как вам не совестно.
САПОЖНИК. Затопчу!
ЛИСА. Чтоб ты спёкся, жмотяра. (Убегает.)
САПОЖНИК. Воспользовалась без спросу, да ещё и обругала, неблагодарная дикая скотина!

Из тени входит Портной

ПОРТНОЙ. В Солнцедар?
САПОЖНИК. Как?
ПОРТНОЙ. Ну, тогда пошли.
САПОЖНИК. Ты кто?
ПОРТНОЙ. Кто-то.
САПОЖНИК. Я спросил: кто!
ПОРТНОЙ. Портной.
САПОЖНИК. Нельзя сразу ответить?
ПОРТНОЙ. Льзя, но скучно.
САПОЖНИК. Откуда ты?
ПОРТНОЙ. Биографию рассказывать? С какого места?
САПОЖНИК. Откуда ты тут!
ПОРТНОЙ. Меня тут было.
САПОЖНИК. Из ниоткуда!
ПОРТНОЙ. Зато из отсюда.
САПОЖНИК. Трепло.
ПОРТНОЙ. Сам-то, кто?
САПОЖНИК. Сапожник.
ПОРТНОЙ. Так и подумал.
САПОЖНИК. Почему это?
ПОРТНОЙ. На физиономии печать: сапожник.
САПОЖНИК. Не понял, оскорбляешь, что ли?
ПОРТНОЙ. Просто общаюсь.
САПОЖНИК. Не стой на моей тени.
ПОРТНОЙ. А ты — на моей.
САПОЖНИК. Шаг в сторону сделай.
ПОРТНОЙ. Шаг — это когда ногами двигаешь?
САПОЖНИК. Ты — дурак или прикидываешься?
ПОРТНОЙ. Спросить нельзя, что ли. Вправо, влево?
САПОЖНИК. Я сам. Видишь, где тень? Понял? Это не я, это ты стоял на моей тени.
ПОРТНОЙ. Но с моей-то тени сойди.
САПОЖНИК. Не понял. Я же сделал шаг.
ПОРТНОЙ. Может быть, сделать два и поширше?
САПОЖНИК. Надоел ты мне хуже горькой редьки!
ПОРТНОЙ. Погоди, мы же вместе решили идти.
САПОЖНИК. Не ври.
ПОРТНОЙ. Я врать не умею, так, люблю пошутить, не сердись, я ж не со зла.
САПОЖНИК. Ты меня ушатал.
ПОРТНОЙ. Выходит, я крепче стою, а надёжные ноги нужны в дороге.
САПОЖНИК. Да пошёл ты!
ПОРТНОЙ. Ладно, пошёл.
САПОЖНИК. Куда!
ПОРТНОЙ. Куда ты, туда и оба.
САПОЖНИК. Нам не по пути!
ПОРТНОЙ. Даже ежели в одну сторону?
САПОЖНИК. Пошёл ты, пошёл ты, пошёл ты… (Уходит.)
ПОРТНОЙ. А пошёл сам. Странный ты, странник!

Входит Водонос, с Точеей.

ТОЧЕЯ. Добрый путь.
ПОРТНОЙ. Ох…
ТОЧЕЯ. Ох...
ВОДОНОС. Воды?
ПОРТНОЙ. А?
ВОДОНОС. Воды попей, путник. Я — водонос, осталось на одну чашку, всё одно идти пополнять запасы.
ТОЧЕЯ. Вот, как во рту пересохло, говорить не может, так, может, просто влить, рот-то распахнут.
ВОДОНОС. Эй! Ау.
ПОРТНОЙ. …какое…
ТОЧЕЯ. Видел, он кучу слов сказал, а услышалось только одно, точно пересохло.
ПОРТНОЙ. ...чудо…
ВОДОНОС. По-моему, он от тебя обомлел. Да, путник? Она — чудо? Нам некогда, за водой идём. Так будешь пить?
ПОРТНОЙ. ...а…
ВОДОНОС. Идём.
ТОЧЕЯ. Оставь ему чашку на память, заодно, попьёт.
ВОДОНОС. Щедрость-то, щедрость! Ладно, поставь под камень, в тень. Не напасёшься.
ТОЧЕЯ. Один раз попросила за человека и тут же заворчал.
ВОДОНОС. Поставила?
;;ТОЧЕЯ. Что?
ВОДОНОС. Воду! Сама на него во все глаза смотришь, неприлично же.
ТОЧЕЯ. Да? Не заметила.
ВОДОНОС. Ну, правильно, глаза-то заняты.
ТОЧЕЯ. Увидь, в его взгляде и озорство, и тишь, одновременно, и мудрость, и глупость…
ПОРТНОЙ. А?
ТОЧЕЯ. А каковы глаза! Разрез дивный, цвет изменчив, как радуга…
ПОРТНОЙ. А… да… я… ох.
ВОДОНОС. Всё, пошли-пошли-пошли.
ТОЧЕЯ. Увидимся когда-то, путник. Чудо, говоришь, я?
ПОРТНОЙ. Ага.
ТОЧЕЯ. А ты чудак.

Водонос и Точея уходят.

ПОРТНОЙ. А… а я? Эй, эй! Куда делись, эй!

На камень садится Грачиха.

ГРАЧИХА. Пить будешь или я сама справлюсь?
ПОРТНОЙ. Из её рук — ты!? Да ни за что, питьё моё, мне она оставила!
ГРАЧИХА. Глоточек-то один? Зной какой, не жилься.
ПОРТНОЙ. Да пей, ворона, не стесняйся, у меня своя вода есть. А какая интересная сложная конструкция для носки воды на расстояния. Чего только люди ни придумают.
ГРАЧИХА. Они не люди.
ПОРТНОЙ. Только пей не всё, и чашку не разбей!
ГРАЧИХА. Не парься, я аккуратно. Хотя как тут не упариться, в такой парилке. К слову, я — не ворона, я — грачиха.
ПОРТНОЙ. Куда они пошли, в какую сторону, их не видно...
ГРАЧИХА. Они такие… внезапные.
ПОРТНОЙ. Поди-разбери вас…
ГРАЧИХА. А следовало бы научиться разбираться до самой сути, полезная, знаешь ли, штука, жизнь продлевает до опупения
ПОРТНОЙ. Почему они не люди, они — кто?
ГРАЧИХА. Да так, еноты.
ПОРТНОЙ. Они люди!
ГРАЧИХА. Людовидные еноты. Ну, или человекообразные. И называется их народ: «О». Самый древний народ на планете, совершенные создания, только боги, их создавшие, могут считаться круче, но лично я усомнилась бы в данном утверждении. Ты, конечно, не заметил, пока обалдевал тут от девчонки, в чём был подкупающе искренен, что даёт тебе немалый шанс в вашем совместном будущем; но будь ты не столь впечатлителен, заметил бы, они не дают тени. О как!
ПОРТНОЙ. То бишь?
ГРАЧИХА. То бишь не отбрасывают тень, как ты да я.
ПОРТНОЙ. Почему?
ГРАЧИХА. Потому что они в ней не нуждаются, вот насколько они самодостаточны.
ПОРТНОЙ. Как бьются самодостаточность и тень?
ГРАЧИХА. Узнаешь.
ПОРТНОЙ. Объясни, или я от страха повешусь, как только свою тень увижу, о, я её уже вижу — вот она!
ГРАЧИХА. Вешайся, мне-то.
ПОРТНОЙ. Человеконенавистница.
ГРАЧИХА. Дурак, речь не про солнечную тень, речь про чулан, куда человек запихивает свои мечты, надежды, чаяния, для особо одарённых: самого себя, истинного.
ПОРТНОЙ. Что ты несёшь! При чём здесь тень?
ГРАЧИХА. Не мешай мне воду потреблять! Ещё раз произнесёшь слово «тень», упорхну навсегда, и тогда точно сдохнешь, беспомощный одноклеточный прыщ!
ПОРТНОЙ. О?
ГРАЧИХА. О.
ПОРТНОЙ. Типа, ноль?
ГРАЧИХА. О, типа о.
ПОРТНОЙ. Да нет.
ГРАЧИХА. Нет — да.
ПОРТНОЙ. Как так?
ГРАЧИХА. Вы — голые обезьяны, в смысле без шёрстного покрова, и они тоже без него, но они еноты, голые еноты.
ПОРТНОЙ. Чушь. Ты её видела? Она же натуральное женское чудо человека!
ГРАЧИХА. Ты тут новенький, Портной, не спорь, а слушай, наблюдай, вникай.
ПОРТНОЙ. Откуда ты знаешь, что я портной? Ты не просто грачиха?
ГРАЧИХА. Да всё просто, когда разгребёшь все сложности. Благодарю за воду, полетела. Солнцедар в той стороне, ежели что.
ПОРТНОЙ. Только хотел спросить.
ГРАЧИХА. Меня спрашивать не надо, я и так отвечу, без вопросов. (Улетает.)
ПОРТНОЙ. И упорхала порхашка! А поговорить! Объясниться! Ну, и порхай себе. Ой, чашка… её чашка… Сама ты енотиха порхастая, а она человек… девица… и обещала: увидимся. Увидимся, говорит, путник. Путник… Путник? Ну, так, чего стоять, торчать на солнцепёке, без толку, в путь!.. чтобы увидеться. В путь, в путь. (Уходит.)

СЦЕНА 2. Солнечный день на опушке. Развилка двух троп, посредине валун и два указателя, на обоих написано: «Солнцедар». У валуна разложена снедь. Входит Лиса.

ЛИСА. О! Еда! И ничья, что ли? Цыплёнок-то жареный ничей!? И никого. Чего думать, нечего!

Из лесу входит Портной.

ПОРТНОЙ. Стоять! А справка от паразитолога при себе?
ЛИСА. Кого?! Я тут мимо пробегала, постояла и бегу себе дальше.
ПОРТНОЙ. До ветру не отлучиться, вмиг обглодают, разденут, убьют.
ЛИСА. Я не такая!
ПОРТНОЙ. Да ладно, бери цыплёнка. Только аккуратно, не задень своими паразитами остальное моё здоровое питание.
ЛИСА. «До ветру» -это где-ты тут ветер среди жары надыбал?
ПОРТНОЙ. Без комментариев.
ЛИСА. Так я могу куснуть?
ПОРТНОЙ. Ещё чего, паразитонос, никаких кусочничаний, чтоб всё съела.
ЛИСА. Благодарю. Приятного аппетита.
ПОРТНОЙ. Благодарю, взаимно.
ЛИСА. А чего ты сегодня такой добрый?
ПОРТНОЙ. Сегодня? Между нами было вчера?
ЛИСА. Забыл, как не дал мне в своей тени постоять?
ПОРТНОЙ. Не знал, да ещё и забыл.
ЛИСА. Не прикидывайся. Внешности твоей, конечно, не помню, но мой нюх не обманешь.
ПОРТНОЙ. Я не обманываю, а вот твой нюх дал сбой.
ЛИСА. Я ещё не старая, чтоб на свой организм напраслину возводить. О, постой-ка. Точно такой же запах… Да не такой, а тот же! Непонятно… Он точно так же пахнет!
ПОРТНОЙ. Кто?
ЛИСА. Да вот он.

Входит Сапожник.

САПОЖНИК. О, как… И? Что за подляна на поляне! Бессовестные разметчики, куда идти-то, куда! В какую сторону?
ПОРТНОЙ. Слышу, знакомый голос.
САПОЖНИК. Ты кто? Я с тобой незнаком.
ПОРТНОЙ. Покушаешь? Угощайся.
САПОЖНИК. А… ты.
ПОРТНОЙ. Ага, вижу, вспомнил, да, я, опять. Присоединяйся.
САПОЖНИК. Из чужих рук не принимаю, своё есть.
ПОРТНОЙ. Чужих рук не бывает, когда по доброте соседствуют.
САПОЖНИК. Да ещё с грязным животным с одного стола. Да у неё, небось, бешенство с чумой в придачу.
ПОРТНОЙ. А мы без мебели, запросто.
ЛИСА. Очуметь, мужчины разные, а воняют одинаково.
САПОЖНИК. Я воняю!? Да я тебя сейчас из твоей шкуры-то вытряхну!
ЛИСА. Прости, кормилец, но из тени своей тогда меня выгнал не ты, а вот этот гад.
САПОЖНИК. Я — гад!?
ЛИСА. Цыплёнка доем в другом месте. (Убегает.)
САПОЖНИК. Какая-то животная тварь на человека голос повышает!
ПОРТНОЙ. Угомонись, лисы уже нет.
САПОЖНИК. Я в бешенстве!
ПОРТНОЙ. Чума.
САПОЖНИК. У кого?
ПОРТНОЙ. Да я просто балагурю.
САПОЖНИК. Мне - в Солнцедар, как пройти?
ПОРТНОЙ. Тоже вот приторчал у развилки, не могу взять в толк, по какой тропе шагать, когда оба указателя указывают на Солнцедар, но в разные стороны.
ЛИСА (выглянув из укрытия). Притом, по одной тропе идти двадцать дней, по другой — семьдесят.
САПОЖНИК. И какая короче?
ЛИСА. Понятия не имею, я проторенными тропами не шлындаю, я сама их торю, хотя мне вся планета — одно питательное бездорожье.
ПОРТНОЙ. Вот, кто-то пошутил с указателем! Классная хохма.
САПОЖНИК. Хохма-то хохма, но куда серьёзному путнику хохмить, в какую сторону?
ЛИСА. Выбор за вами. А вы не двойняшки?
ПОРТНОЙ И САПОЖНИК. Нет.
ЛИСА. Хоть тресни, но вы одного поля ягоды, меня не обманешь.
ПОРТНОЙ И САПОЖНИК. Нет.
ЛИСА. Ну-ну, незнание, однако, не освобождает от ответственности. Вы, ребята, не договоритесь добром, ступайте-ка лучше порознь. Благодарю за угощение, красавчик! Твои глаза сводят с ума, в них бездна любви. Но не доверяй уроду, братец, он тебя угробит. Заметил, как он, как бы незаметно, смёл всю твою снедь?
ПОРТНОЙ. Ну, не всю же, есть ещё, хватит. Мы же люди, сегодня я поделился, завтра он.
ЛИСА. Когда с тобой делятся, не обязательно съедать обе порции, иначе это не делёжка, а бандитизм. С приветом! (Прячется.)
САПОЖНИК. Дура. Гнусная поклёпщица.
ПОРТНОЙ. Так мы вместе идём?
САПОЖНИК. Почему нет.
ПОРТНОЙ. По какой тропе?
САПОЖНИК. Я за левую.
ПОРТНОЙ. Настаиваю на правой.
САПОЖНИК. Выбор невелик, но еды на семьдесят дней может не хватить.
ПОРТНОЙ. С чего ты взял, что правая тропа длиннее?
САПОЖНИК. С чего ты взял, что она короче?
ПОРТНОЙ. Длиннее путь, лучше узнаемся.
САПОЖНИК. Ни к чему.
ПОРТНОЙ. Лиса чувствительное животное, зря болтать не станет.
САПОЖНИК. У меня нет братьев, и ты мне не брат.
ПОРТНОЙ. Всяко бывает. Которая тропа?
САПОЖНИК. Пусть правая. Собирайся.
ПОРТНОЙ. Тут и впрямь нечего собирать. Догоняй. (Уходит.)
САПОЖНИК. Так вышло, не заметил. Догоняй… Обождёшь. (Уходит.)

СЦЕНА 3. В чаще идут Сапожник и Портной.

ПОРТНОЙ. Привал, а? Привал!
САПОЖНИК. Да.
ПОРТНОЙ. Привал…
САПОЖНИК. И покушать время.
ПОРТНОЙ. Да уж. Зачем нам этот Солнцедар, жили бы себе дома. Молчит. Всю дорогу не разговаривает! Я тебя обидел? Так в чём же дело?
САПОЖНИК. Привал короток, ждать не стану.
ПОРТНОЙ. Мой запас кончен.
САПОЖНИК. Да? Да…
ПОРТНОЙ. И жует нагло, глядя в глаза!
САПОЖНИК. Да.
ПОРТНОЙ. Твой черёд делиться.
САПОЖНИК. Нет.
ПОРТНОЙ. Как?
САПОЖНИК. Да так как-то.
ПОРТНОЙ. Почему?
САПОЖНИК. Двадцать второй день идём, не по той дороге ты нас направил. Прочувствуй собственную тупость.
ПОРТНОЙ. Дай поесть!
САПОЖНИК. Впереди сорок восемь дней. Сегодняшняя моя порция съедена, нечем делиться.
ПОРТНОЙ. Ну, так в счёт завтрашнего?
САПОЖНИК. Самому мало.
ПОРТНОЙ. Ты шутишь?
САПОЖНИК. С чего бы. Мы в лесу, еды вокруг навалом. Лови, собирай, рви, копай, куча вариантов. Догонишь.
ПОРТНОЙ. Сапожник! Будь человеком!
САПОЖНИК. Человечнее меня во всём белом свете не сыскать. Но можешь попробовать, удачных поисков, Портной. (Уходит.)
ПОРТНОЙ. С ума сойти. Сапожник! Что это было… что!? Сапожник, эй, погоди! (Уходит.)

СЦЕНА 4. Редколесье. У костра Сапожник обедает. Входит Портной.

САПОЖНИК. О, Портной! Жив, что ли. Надо же. А что так медленно ходишь? Устал, небось, ещё бы пятьдесят дней в пути не шутка. А что с твоими прекрасными глазами? Пусты, как пробитые ржавые миски.
ПОРТНОЙ. Суп…
САПОЖНИК. Суп? Ах, да, да-да, был суп да прикончен, как твой очень жизненный путь куда-то там.
ПОРТНОЙ. Умоляю, накорми.
САПОЖНИК. Нашёл кормильца. Покуда шёл по лесу, не мог, разве, сделать припасов, или не сообразил, ты же дурак.
ПОРТНОЙ. Я дурак потому что делился с тобой.
САПОЖНИК. Точно. Ну, пора. Жаль время тратить на никчёмного человечишку, в ущерб своей долгой и продолжительной жизнестойкости.
ПОРТНОЙ. Пожалуйста, дай хоть корочку хлеба.
САПОЖНИК. Зачем, ты всё равно помрёшь от голода, а мне может не хватить, чтобы дойти до Солнцедара.
ПОРТНОЙ. До чего?
САПОЖНИК. Солнцедар, помнишь, что это.
ПОРТНОЙ. Хлебушка мне, ради бога, хлебца…
САПОЖНИК. Ты забыл даже, куда шёл?
ПОРТНОЙ. Я шёл за тобой.
САПОЖНИК. Пёсик шелудивый. Попрошайка.
ПОРТНОЙ. Умираю.
САПОЖНИК. Ну, так и помирай.
ПОРТНОЙ. Смилуйся, братец, прости, что я есть…
САПОЖНИК. Круглый дурак. Хотя круглым ты был, а теперь как плоскодонка. Наверное, не помнишь, что такое плоскодонка? Лодка такая. Плоский дурачок. Можно смилостивится, почему же нет. Купи у меня еду.
ПОРТНОЙ. Я уже покупал.
САПОЖНИК. И что, боле не осталось ничего?
ПОРТНОЙ. Ты видишь.
САПОЖНИК. А ты? Ты видишь?
ПОРТНОЙ. Слабо.
САПОЖНИК. Потух пожар в глазах.
ПОРТНОЙ. Не мучь меня…
САПОЖНИК. Ты сам себя мучишь, сдохни уже.
ПОРТНОЙ. Не могу. Убей ты.
САПОЖНИК. Что ж я злодей какой, чтоб убивать. Идея! Глаза тебе не нужны, так обменяй их на хлеб.
ПОРТНОЙ. Что?
САПОЖНИК. Натуральный обмен.
ПОРТНОЙ. Ты… ты… ты…
САПОЖНИК. Я. Я! Я…
ПОРТНОЙ. Как можно такое сказать.
САПОЖНИК. И сказать можно, и сделать. Не переживай, я классный мастер не только сапоги тачать, но и кожу резать, а инструмент при мне. Костерок ещё не погас, прокалю, гигиену гарантирую. Но нет и нет. Бывай.
ПОРТНОЙ. Стой. Стой…
САПОЖНИК. И?
ПОРТНОЙ. Один глаз.
САПОЖНИК. Один-то мне, зачем?
ПОРТНОЙ. А зачем тебе два?
САПОЖНИК. Ну, как, зачем…
ПОРТНОЙ. Ни зачем.
САПОЖНИК. Строго говоря, да. Ты прав. Справедливо. Один отдашь?
ПОРТНОЙ. За буханку хлеба и суп.
САПОЖНИК. Суп-то я съел.
ПОРТНОЙ. Сам сварганю, дашь продукты.
САПОЖНИК. На одну порцию.
ПОРТНОЙ. Да.
САПОЖНИК. Подставляй рожу.
ПОРТНОЙ. Сначала еда.
САПОЖНИК. Ишь, учишься жизни, правда, поздно, смерть научит. Вот, держи. Не боись, я честный торгаш, без обмана, даже соль не стану ныкать.
ПОРТНОЙ. Я готов.
САПОЖНИК. Инструмент прокалю.
ПОРТНОЙ. Неужели сделаешь такое?
САПОЖНИК. Если сделка в силе, да, если нет, скажи, и я уже пойду.
ПОРТНОЙ. В силе.
САПОЖНИК. Инструмент готов. И не вздумай ерепениться, дохляк, или там подлости расставлять, меня не завалишь, а себя верняк угробишь. Готов? Делаю споро, гигиенично и наверняка. (Вырезает глаз Портного.) Есть! Вот так. И никаких шероховатостей. А он в обморок - хлобысь, как девка. Некогда мне с тобой, очухаешься, пожрёшь. А глаз твой пусть зверушки сожрут. Оставлю всё, что обещал. Да, пожалуй, и бинт в придачу. Даже подорожника нарву, сообразишь приложить прежде, чем жрать накинешься. «Твои глаза сводят с ума, в них бездна любви», так лиса говорила? Жаль, не встретятся, вот было бы смеху, поржал бы от души, как повстречались бы сумасшедшая лисица и одноглазый портной! (Уходит.)

СЦЕНА 5. Обширный луг с высокой травой. Входит Грачиха, попадает в силок.

ГРАЧИХА. Что! Силок? Я — в силке!? Не может быть…

Из травы приподнимается Портной.

ПОРТНОЙ. Птица… еда…
ГРАЧИХА. Портной! Эх, как тебя жизнь-то отделала! И?
ПОРТНОЙ. Я тебя съем.
ГРАЧИХА. Не дури.
ПОРТНОЙ. Не трепись.
ГРАЧИХА. В смысле, не трепыхайся?
ПОРТНОЙ. Да.
ГРАЧИХА. Что ж ты замер. Бедолага, не то, что идти, выпрямиться в рост не можешь.
ПОРТНОЙ. Да.
ГРАЧИХА. Не беспокойся, сама освобожусь.
ПОРТНОЙ. Нет! Ты нужна мне.
ГРАЧИХА. Глупец, кто же ест грачей.
ПОРТНОЙ. Всё одно.
ГРАЧИХА. Вот я и свободна.
ПОРТНОЙ. Умираю.
ГРАЧИХА. Знаю. Ничем помочь не могу, тем более моей жизнью. Жаль тебя, человек.
ПОРТНОЙ. Благо… благо… дарю…
ГРАЧИХА. Сапожник на подходе. Побуду покуда в сторонке.
ПОРТНОЙ. Далеко отсюда до людей? Грачиха… эй…

Входит Сапожник.

САПОЖНИК. Портной!? Живой, сволочь. Как же ты впереди меня оказался!
ПОРТНОЙ. Как-то.
САПОЖНИК. Едва жив, но впереди! Как? Где ты шёл!
ПОРТНОЙ. Искал еду. Шёл, шёл, прямо, прямо…
САПОЖНИК. А ты силён.
ПОРТНОЙ. Дай еды...
САПОЖНИК. За второй глаз. Корочку хлеба подам. А?
ПОРТНОЙ. За что!?
САПОЖНИК. Ты слышал.
ПОРТНОЙ. За что ты меня…

Входит Лиса.

ЛИСА. Давно не виделись! Ооо… да тут беда… да. А я предупреждала, Портной, помнишь, я говорила?
САПОЖНИК. Брысь.
ЛИСА. Я не кошка!
САПОЖНИК. Ну, и дура.
ПОРТНОЙ. Согласен.
САПОЖНИК. Ты мне?
ПОРТНОЙ. Да.
САПОЖНИК. Ну, так, чего стоим, кого ждём!
ПОРТНОЙ. Стой.
САПОЖНИК. Что?
ПОРТНОЙ. Нет, нет. Который день?
САПОЖНИК. Первое слово дороже второго.
ПОРТНОЙ. Нет!
САПОЖНИК. Твоё мнение меня не интересует. Да! (Вырезает глаз Портного.) И все дела. Слабак, опять в обморок шлёпнулся. Оборжаться, какой красавчик, Лиса, да?
ЛИСА. Эй, злодей, глаз его зачем тебе?
САПОЖНИК. Чтоб не глазел на меня, как на сволочь, типа тебя.
ЛИСА. Дай мне. Съем, вдруг рожу новое потомство с прекрасными глазами портного.
САПОЖНИК. На. Жри. И ему корочку хлеба передай. Хотя можешь тоже сожрать, я рассчитался, моя совесть чиста, нечего в обмороки бухаться, когда можно было бы и покушать. А ведь до людей рукой подать, вон, уже сады видны.
ЛИСА. Так бывает, чуть не дотерпишь и все старания насмарку. А глаз обыкновенный на вкус, как у всех.
САПОЖНИК. Ещё немного, и я на финише. Эй, Солнцедар, я иду к тебе!
ГРАЧИХА. Эй, Сапожник, добил бы ты его, что ли, зря я, что ли, летела.
САПОЖНИК. Ты кто?
ГРАЧИХА. Вестница смерти.
САПОЖНИК. Такие, разве, бывают.
ЛИСА. Очень даже есть. Ну, всем пока. Люблю на казни поглядеть. В цирке клоун нарочно падает, все смеются, а на лобном месте не до смеху, не до хохоту, хотя можно и оборжаться. Главное, самому не быть на плахе. Правда, Сапожник? А? (Уходит.)
ГРАЧИХА. Добей портного, сделай милость
САПОЖНИК. Я не убийца.
ГРАЧИХА. А я тебе одолжение сделаю, когда прилечу за твоей душонкой.
САПОЖНИК. У меня нет тушёнки, всё подъел, подчистую.
ГРАЧИХА. Не придуривайся.
САПОЖНИК. Какое одолжение?
ГРАЧИХА. Мало ли, может, кому-то что-то передать. А-то и смерть отстрочу.
САПОЖНИК. Я умру?
ГРАЧИХА. Как все.
САПОЖНИК. Ты тоже?
ГРАЧИХА. Естественно.
САПОЖНИК. Никому ничего я не передам, перебьются! На сколько отсрочка?
ГРАЧИХА. Не знаю, по ходу.
САПОЖНИК. Хочу вечность.
ГРАЧИХА. Хоти. Смысл сделки понятен?
САПОЖНИК. Он уже и так издох.
ГРАЧИХА. Нет.
САПОЖНИК. Я не убийца. И ты без вечности мне ненадобна. (Уходит.)
ГРАЧИХА. Вот же характер вредный. Теперь торчи тут, жди… а мне летать охота, я же птица!

Входит Сапожник.

САПОЖНИК. Его жизнь за моё последнее желание?
ГРАЧИХА. Да.
САПОЖНИК. А ежели я перед смертью лишусь речи?
ГРАЧИХА. Даже за последнюю мысль.
САПОЖНИК. Не первый год живу, немало умирало, ещё больше подыхало, но каждому, даже всякому, чего-то напоследок страждалось. Что ж, раз так, вот мой заветный урезник. Но нужен подписанный договор.
ГРАЧИХА. Я не предлагала договор, я предлагала сделку, когда слово отвечает за слово, и я не таскаю с собой письменных принадлежностей.
САПОЖНИК. Дай слово.
ГРАЧИХА. Я, грачиха Имярек, легитимная и полномочная вестница смерти, обещаю исполнить предсмертное желание Сапожника в обмен на лишение им, Сапожником, жизни Портного.
САПОЖНИК. Да. Смерть Портному.
ГРАЧИХА. Стой! Неохота говорить, но я обязана. Тем более, мы с тобой сделались сдельщиками. Ты убьёшь не какого-то там случайного знакомого, себя.
САПОЖНИК. Не понял…
ГРАЧИХА. Хотя бы то, что настала Пора Тени, знаешь?
САПОЖНИК. Типа, эпохи, что ли? Нет, зачем.
ГРАЧИХА. Что ж вы, люди, за создания такие, вам дан разум, а вы выше пояса в понимания себя не поднимаетесь. Сапожник, хотя бы раз в жизни ты задавался вопросом, зачем у тебя выросли мозги?
САПОЖНИК. Хорош меня лечить!
ГРАЧИХА. И то, проще помереть животным, чем богом. Мозги кормить надо, как и ЖКХ.
САПОЖНИК. ЖКХ?
ГРАЧИХА. Желудочно-кишечное хозяйство.
САПОЖНИК. Короче! Не то передумаю со сделкой и пойду уже себе в Солнцедар.
ГРАЧИХА. Ты туда идёшь за работой и славой?
САПОЖНИК. Как все.
ГРАЧИХА. Солнцедар — город-государство, но он тоже родом из тени, исчезнет вместе со своей эпохой, и чем животнее люди, тем короче её срок. Ладно, объясняю на пальцах. Поверь, мне это тоже влом — объяснять каждому добровольному болвану, где и почему он живёт. Вспомни из собственного детства. Ты был озорным щедрым парнишкой, с огромными глазами, из которых лучилась радуга чувств. Тебя обожали родители, любила родня, привечали соседи, ценили друзья. Кем ты тогда мечтал стать? Кем, спрашиваю!
САПОЖНИК. Не помню, кем-то.
ГРАЧИХА. Поначалу художником, но потом решил совместить искусство с практической общественной пользой ради людей. Кем ты тогда решил стать? Кем, спрашиваю!
САПОЖНИК. Портным.
ГРАЧИХА. Почему же не стал?
САПОЖНИК. Родители настояли, чтобы продолжил династию.
ГРАЧИХА. Ты плакал, рыдал, уходил из дому, но ненадолго, до первых спазмов голода, и возвращался. Однажды, вернулся окончательно и больше не сопротивлялся. Отказался от мечты, продолжил династию рутинного ремесла с обширной готовой клиентурой.
САПОЖНИК. Я старался, придумывал, творил обувь.
ГРАЧИХА. Не ври. Твоя пара-тройка попыток пресечена строгим отцом. У меня есть знакомый плотник, мечтавший стать столяром, а от него требовались стульчаки. И когда его друг детства, ставший городовым Солнцедара, заказал ему трон, тот изготовил стульчак, царский, но стульчак.
САПОЖНИК. Да накакать мне на твои россказни. При чём здесь Портной!?
ГРАЧИХА. Каждый из человеков имеет свою тень, в которую он прячет все свои истинные мечты и желания, свой талант и силу. Ты занялся нежеланным ремеслом, стал жить навязанной судьбой, обиделся, обозлился. Тебя разлюбили соседи, оставили друзья, возненавидела родня. И что сказала тебе мама на смертном одре? Что ты изменился до неузнаваемости и она давным-давно не считает тебя своим сыном.
САПОЖНИК. Разве не она сделала меня таким!?
ГРАЧИХА. Никто никого не может сделать, сделаться можно только самому.
САПОЖНИК. И?
ГРАЧИХА. В жизни планеты периодически наступает время, когда всё, что спрятано в человечьей тени сознания, выходит на свет, воплощаясь в двойников. Они встречаются друг с другом, а дале, как пойдёт, или срастётся, или уничтожиться.
САПОЖНИК. А что, тень есть только у злодеев?
ГРАЧИХА. Блестящий вопрос! Не ожидала. Конечно же, тень есть у каждого, хоть злодея, хоть добряка, и двойник приходит к каждому.
САПОЖНИК. Не так обидно.
ГРАЧИХА. Портной, весёлый обаятельный любимый человек, с щедрой душой и прекрасными глазами, тот, кем ты не стал. Всё. Теперь ты знаешь и можешь приступать.
САПОЖНИК. К чему?
ГРАЧИХА. Добей его.
САПОЖНИК. То бишь, себя.
ГРАЧИХА. Да.
САПОЖНИК. Мне расхотелось.
ГРАЧИХА. Всякий раз, Поры Теней становятся короче. Мы, слуги Смерти, вослед нашей госпоже, давным-давно называем их Порами Разочарований.
САПОЖНИК. Пора… Легко сказать. Люди, что ли, для вас - разочарование?
ГРАЧИХА. Да.
САПОЖНИК. Я отказываюсь от сделки.
ГРАЧИХА. Оставишь безглазое бессильное существо здесь на растерзание падальщикам?
САПОЖНИК. Боле я ничего не могу поделать с ним. Или есть средство сделать его прежним?
ГРАЧИХА. У тебя нет.
САПОЖНИК. У кого есть?
ГРАЧИХА. Не ко мне вопрос.
САПОЖНИК. Сволочная ты, птица, хуже меня, вбить бы тебе твоё откровение в твою поганую глотку…
ГРАЧИХА. Как ты вбил портного в тень?
САПОЖНИК. Я — не самоубийца. Каждая пора души и кожи противится. Нет. (Уходит.)
ГРАЧИХА. Куда деваться, будем ждать.

Входят Водонос и Точея.

ВОДОНОС. И где?
ТОЧЕЯ. Должен быть здесь… где-то тут, я чую.
ГРАЧИХА. Бери правее.
ТОЧЕЯ. Да! Вот он! Мамочки родные, что с ним!? Милый, милый, ты жив ли…
ГРАЧИХА. Жив-жив.
ТОЧЕЯ. Просила же, умоляла разыскать его раньше, и вот, что! Брат, спаси!
ВОДОНОС. Дай, осмотрю, отойди, блажишь только, нервы мотаешь. Глаза не вернуть, зачем тебе такой.
ГРАЧИХА. Вот-вот, ни к чему.
ТОЧЕЯ. Хочу, чтобы был! Хоть каким, лишь бы был...
ВОДОНОС. Поздно. Умер.
ГРАЧИХА. Умер-умер.
ТОЧЕЯ. Я… я тоже…
ГРАЧИХА. В сторону, мне душу забрать.
ТОЧЕЯ. Не твоя она, не смей!
ГРАЧИХА. А ну, отошли.
ВОДОНОС. Не шуми, птица, шелестишь тут перьями, знай своё место.
ГРАЧИХА. Ребята, я ведь самой Смерти доложу. Ваши превосходительства, не искушайте судьбу, бессмертие, как и всё во вселенной, тоже, как даётся, так и отбирается.
ВОДОНОС. Детский сад какой-то, бессмертия нет, Вселенной правит Смерть, и и Вселенная смертна, смертна и сама Смерть.
ГРАЧИХА. Чего!?
ВОДОНОС. Ты же, вроде, её приближённая, вестница, должна быть в курсе.
ГРАЧИХА. Да куда там, мы ж волонтёры, добровольцы по команде.
ВОДОНОС. У Смерти тоже есть тень — это Жизнь. Однажды, говорят, Жизнь, порождённая тенью Смерти, найдёт способ остаться и Смерть уйдёт в тень, а то и вовсе сгинет.
ГРАЧИХА. Еретик! Бунтовщик! Донесу, сдам…
ВОДОНОС. Не смеши, для Смерти нет новостей.
ГРАЧИХА. Зато есть известия!
ВОДОНОС. Не шелести.
ТОЧЕЯ. Братик, родненький, верни его, ты же можешь!
ВОДОНОС. Сестричка моя… бедненькая…
ГРАЧИХА. Не перечь Смерти, Водонос, не надо.
ВОДОНОС. С собой той водицы не ношу, надо сгонять.
ТОЧЕЯ. О, светлый мой братишка, сделай!
ВОДОНОС. Воду оставляю, подорожник сорвёшь, обработай глазницу непутёвому.
ТОЧЕЯ. Он путёвый!
ВОДОНОС. Птицу не подпускай к трупу.
ТОЧЕЯ. Он не труп!
ВОДОНОС. Как бы ни было, стереги. (Уходит.)
ГРАЧИХА. Впервые вижу, чтобы енотка так за человечка билась.
ТОЧЕЯ. Не говори со мной, молчи.
ГРАЧИХА. Охотно.
ТОЧЕЯ. И не надумывай ничего, не подпущу.

Входит Сапожник.

САПОЖНИК. Эй, Грачиха, я вернулся.
ГРАЧИХА. Зачем?
САПОЖНИК. Это ещё, что за явление. Что за девка?
ГРАЧИХА. Вопрос не по адресу. Хотя. Девушка влюблена в Портного, а Портной в неё.
САПОЖНИК. Она же красивая. Не может быть! Когда он успел!?
ГРАЧИХА. Эй, Точея, этот тот самый мужик, что ослепил Портного.
САПОЖНИК. Не ври, не ослеплял, он сам их обменял на еду, к слову, вкусную и питательную.
ГРАЧИХА. Она тебя, Сапожник, не подпустит к телу любимого.
САПОЖНИК. Не смеши. Эй, подруга дебильного урода, чему думаешь, кому молчишь?
ТОЧЕЯ. Что тебе надо от мертвеца?
САПОЖНИК. Фигурка, что надо, шикарный стан.
ТОЧЕЯ. Не подходи.
САПОЖНИК. Он жив…
ТОЧЕЯ. Нет.
САПОЖНИК. Проверю.
ТОЧЕЯ. Проверяй.
САПОЖНИК. Мёртв. Грачиха, мерзость помойная, он мёртв!
ГРАЧИХА. С кем ни бывает.
САПОЖНИК. Зачем же ты затеяла со мной сделку?
ГРАЧИХА. Скучно сидеть на ветки одинокого дерева одной на всём белом свете.
САПОЖНИК. Убить самого себя, пусть хоть и мёртвого, смогу ли, так, что ли?
ГРАЧИХА. Да хоть так, хоть эдак, хоть как, пролетели.
ТОЧЕЯ. Пожалуйста, оставь нас.
САПОЖНИК. Вас? Тебя и портного?
ТОЧЕЯ. Да.
САПОЖНИК. Кто он тебе?
ТОЧЕЯ. Мужчина.
САПОЖНИК. Труп?
ТОЧЕЯ. Для меня он жив.
САПОЖНИК. Но он мёртв. Жив я. И я тебя хочу, женщина. Причём, имею право. Верно, Грачиха? Ведь он — это я. Так?
ГРАЧИХА. Точно.
ТОЧЕЯ. Успокойся, дыши ровно, диафрагмой…
САПОЖНИК. Иди сюда!
ТОЧЕЯ. Нет.
САПОЖНИК. Да!
ТОЧЕЯ. Не тронь, получишь сдачу.
ГРАЧИХА. Сдачу получают с оплаты по полной.
САПОЖНИК. Точно так.
ТОЧЕЯ. Прибью.
САПОЖНИК. Ты — меня? Хо-хо! Главного насильника с двадцатилетним опытом? Соплячка. Да я тебя…
ТОЧЕЯ. Ещё шаг…
САПОЖНИК. Шагаю!
ТОЧЕЯ. Получи!
САПОЖНИК. Ого! На!
ТОЧЕЯ. Думаешь, вырубил? На!
САПОЖНИК. Баба, ты чего, на кого руку подняла…

Точея и Сапожник бьются.

ГРАЧИХА. А Точея-то сильна! Уважаю. Сколько видела муже-женских боёв, а такого отпора ни разу. Бей его, девочка, в землю вбей по пояс, чтоб впредь не вставал! Лови справа, Точея! Молодца… Молодца тебе за это! За весь наш женский род, за все обиды и поношения во все времена сделай из него лепёшку… Слева, слева! Эх, он же левша оказался. Подлый трус, обманул.
САПОЖНИК. Вот так.
ГРАЧИХА. Жива же...
САПОЖНИК. Тупо в отключке. А теперь приз!
ГРАЧИХА. Эй, ты, хам! Не смей при мне! Видеть не желаю. Имей ввиду, сделка в силе, но ежели устроишь порнографию на моих глазах, не только отменю, но тупо заклюю и всю стаю призову на пир.
САПОЖНИК. Хорошо, мы оставим тебя. Не забудь мне явиться перед смертью. Девку — на плечо, и бегом марш. Прощай. (Унося Точею, уходит.)
ГРАЧИХА. Ну, душа моя, мы заждались друг друга, лечу к тебе, лечу…

Входит Водонос.

ВОДОНОС. Замри!
ГРАЧИХА. Успел.
ВОДОНОС. Где сестра?
ГРАЧИХА. Приспичило девчонке.
ВОДОНОС. Поторопимся.
ГРАЧИХА. Из вселенского родника?
ВОДОНОС. Естественно.
ГРАЧИХА. Вот еноты, вот наглецы, везде и всюду хозяйничают. Ты ему водицей-то полей тогда уж и в глазницы.
ВОДОНОС. Сопереживаешь.
ГРАЧИХА. Так я же, сама по себе, хорошая тварь, но служба есть служба, надо исполнять, несмотря ни на что.
ВОДОНОС. Что за честь такая бродяге портному, что за ним вестницу смерти прислали?
ГРАЧИХА. Все души тех, кто из тени, на учёте, подлежат сбору, вся наша грачиная стая привлечена к сбору.
ВОДОНОС. Портной — тень?
ГРАЧИХА. Из тени.
ВОДОНОС. Жаль парня.
ГРАЧИХА. Не спорю, славный был оболтус.
ПОРТНОЙ. О… о… о..!
ГРАЧИХА. Ожил.
ВОДОНОС. Лежи-лежи покуда, парень, не вставай, осваивайся.
ПОРТНОЙ. Тьма… Не видно… Кто со мной?
ГРАЧИХА. Водонос.
ПОРТНОЙ. А ты кто?
ГРАЧИХА. Да так, пролетала.
ВОДОНОС. Помнишь меня? Воду тебе предлагал.
ПОРТНОЙ. Не вижу…
ВОДОНОС. У тебя нет глаз.
ПОРТНОЙ. Как!?
ВОДОНОС. Вот так. Тяжко, но придётся свыкнуться.

Входит Точея.

ТОЧЕЯ. Портной! Ожил!
ПОРТНОЙ. Она… Голос… Она! Где ты?
ТОЧЕЯ. Здесь я, здесь, милый, с тобой.
ПОРТНОЙ. Радость моя… свет мой…
ТОЧЕЯ. Братик, вода с глазами не поможет?
ВОДОНОС. Пробовал. Как видишь, нет.
ПОРТНОЙ. Брат? Водонос — твой брат?
ТОЧЕЯ. Да.
ПОРТНОЙ. А ты его сестра?
ТОЧЕЯ. Да.
ПОРТНОЙ. Здорово!
ВОДОНОС. С тобой-то, что, сестричка? У тебя растерзанный вид…
ГРАЧИХА. Она труп Портного от Сапожника отбивала. Как видишь, отбила.
ПОРТНОЙ. Сапожник… Сапожник! Вспомнил.
ТОЧЕЯ. Больного надо ещё выхаживать. Братец!?
ВОДОНОС. Догадался уже. Портной, попробуй встать.
ГРАЧИХА. Не получится, он же не сослепу помирал, с голоду.
ВОДОНОС. Да, отощал. На руках отнесу. Сестра, захвати, что наше. Уходим. (Уходит, с Портным на руках.)
ГРАЧИХА. Как сама?
ТОЧЕЯ. Ужас.
ГРАЧИХА. А этот?
ТОЧЕЯ. Ушёл. И я ушла. (Уходит.)
ГРАЧИХА. Добрый путь. Ох, и заполучу я нагоняю от госпожи…

Входит Лиса.

ЛИСА. Так, и где тут наш труп?
ГРАЧИХА. Покушать прибежала?
ЛИСА. Ну, естественно же.
ГРАЧИХА. Еноты спасли Портного, оживили мертвеца. Бывай. (Уходит.)
ЛИСА. То-то, думаю, труп есть, а стервятники не летают. Жаль. Ну, да жизнь есть жизнь, кончается лишь тогда, когда кончается, и то не факт. (Уходит.)

СЦЕНА 6. Балкон жилища. Входит Точея.

ТОЧЕЯ. Подай руку. Сам? Сам.

Входит незрячий Портной.

ПОРТНОЙ. Шаг на балкон для туловища прост, как еда, когда она есть. Только я не хочу.
ТОЧЕЯ. Солнце моё, как решишь, я могу рассказывать о сегодняшнем виде, а ты останешься на пороге или даже в комнате.
ПОРТНОЙ. Не понимаешь! Я свирипею, что не вижу.
ТОЧЕЯ. Вчера радовало.
ПОРТНОЙ. Нет! Я притворялся. Притворство ничем не лучше слепоты.
ТОЧЕЯ. Не нервничай…
ПОРТНОЙ. Я тебя забыл. Не могу вспомнить. Даже мысленно тебя у меня нет.
ТОЧЕЯ. Есть. Есть!
ПОРТНОЙ. Нет.
ТОЧЕЯ. Ну, правильно, сколько ты меня видел, один раз, недолго. Но сама-то я не пропала, вот она, и теперь твоя. Память подводит - придумай, нарисуй в воображении какую-то другую женщину, ежели тебе необходимо изображение.
ПОРТНОЙ. Не хочу другую, хочу тебя и точка.
ТОЧЕЯ. Ого! Туча!
ПОРТНОЙ. Не может быть, над Солнцедаром всегда чистое небо.
ТОЧЕЯ. А вот поди ж ты…
ПОРТНОЙ. Почему?
ТОЧЕЯ. Похоже, приходит конец Поре Тени.
ПОРТНОЙ. Мне!
ТОЧЕЯ. Ты же не тень.
ПОРТНОЙ. Когда?
ТОЧЕЯ. Кто знает, может быть, через век, через месяц, через минуту, через тысячелетие, но тень собирается на покой.
ПОРТНОЙ. Упокоимся.
ТОЧЕЯ. Вместе же!
ПОРТНОЙ. Да.
ТОЧЕЯ. Мне пора на работу.
ПОРТНОЙ. Да.
ТОЧЕЯ. Поцелуемся.
ПОРТНОЙ. Отстань.
ТОЧЕЯ. Родной мой.
ПОРТНОЙ. Иди.
ТОЧЕЯ. Любимый.
ПОРТНОЙ. Иди уже!
ТОЧЕЯ. Да. (Уходит.)
ПОРТНОЙ. Да. И ведь ушла. Я ей не нужен, очевидно же… даже с пустыми глазницами, с вырезанными глазами… чтоб ты сдох, Сапожник. И я. И я, всё равно же, умру. Чего тянуть. Сигануть с балкона.

Входит Грачиха.

ГРАЧИХА. Тупо перевалиться через перила и вся недолга.
ПОРТНОЙ. Грачиха, опять ты здесь.
ГРАЧИХА. Всякий раз, когда ты на грани смерти.

Входит Водонос.

ВОДОНОС. Портной, я с подарком. Вестница!
ГРАЧИХА. В самый крайний момент, на краю…
ПОРТНОЙ. И даже когда через край уже ступишь…
ГРАЧИХА. Является этот енот.
ВОДОНОС. И?
ГРАЧИХА. И я полетела. (Уходит.)
ВОДОНОС. Мастер изготовил глазные протезы. Можешь теперь без обычных стеснений выходить на люди.
ПОРТНОЙ. Самостоятельно?
ВОДОНОС. Мы не маги и волшебники, мы — народ ремесленников, никогда не надеялись на облака и не искали монеты под ногами. Вставить или оставить?
ПОРТНОЙ. Ты же меня ненавидишь, зачем благодетельствуешь.
ВОДОНОС. Ненависть — это слишком, я людей не люблю, верно. Вы умеете только плодиться и ничего боле. Вы даже не живёте, потому, что не знаете, как это делается. Жизнь — ремесло, которому тоже надо учиться, или хотя бы просто любить, а не тупо хотеть. Убиваете друг друга, себя, время, всё живое вокруг, даже лужайки перед собственным домом закатываете в асфальт. Свою планету разнесли бы в пух и прах, лишь бы комары не беспокоили. Жалкие вы, лишние организмы. Хорошо, есть, кому вас пасти. Пустить бы человечество на шашлыки с тушонкой, да никому столько не надо, и мясо, поговаривают, так себе, мало, что невкусно, так ещё и не полезно. Ясно, что и ты мне не в радость. Но есть некоторые мои личные обязанности перед смертью и её тенью, а ещё есть привязанность моей сестры, потому я даром пою людей и радую сестру.
ПОРТНОЙ. Что за тень смерти?
ВОДОНОС. Жизнь.
ПОРТНОЙ. Кажется, наоборот.
ВОДОНОС. Верно и то, и это, и всё на свете.
ПОРТНОЙ. Что вы за народ такой странный, не любить, но помогать.
ВОДОНОС. Я — не народ, я его толика, но без меня народ не полон, вот я его и пополняю делом.
ПОРТНОЙ. Оставь протезы. Спасибо.
ВОДОНОС. На столе. Прощай.
ПОРТНОЙ. То бишь, ваши умельцы могут всё?
ВОДОНОС. Думаю, да. Но про изготовление зрения не слышал.
ПОРТНОЙ. А спрашивал?
ВОДОНОС. Не я, сестра.
ПОРТНОЙ. Она со мной счастлива.
ВОДОНОС. Хорошо.
ПОРТНОЙ. Но ведь она тоже толика вашего народа.
ВОДОНОС. Ты прав, народу её не хватает.
ПОРТНОЙ. Я виноват?
ВОДОНОС. Виновата её чувственность. Да и нет в том, что она с тобой, ни грана вины, есть факт, которому следует соответствует.
ПОРТНОЙ. Я ничего не могу узнать о вас.
ВОДОНОС. Всё есть в открытых источниках, я сам читал сочинение «Школяры на Олимпе», что записано человеком, там всё сказано.
ПОРТНОЙ. Я не могу читать.
ВОДОНОС. Тебе могли бы пересказать зрячие, но они тоже не читали. Человечество не хочет знать, у вас образование означает получение диплома, что даёт возможность устроиться на хлебное место и подняться по служебной лестнице, но никак не поиск истины или овладение ремеслом. А вся медицина работает лишь на то, чтобы человеку было удобно существовать, но не жить.
ПОРТНОЙ. Станешь перечислять все сферы социалки? Кончай.
ВОДОНОС. Без проблем, тем более, я уже попрощался.
ПОРТНОЙ. Я верну тебе сестру, а народу его законную толику.
ВОДОНОС. Самонадеянность-то какая, аж противно.
ПОРТНОЙ. Я сделаю!
ВОДОНОС. Нет. Вернуться она может только сама, хоть бы ты её убивал. Народ «О» - не племя человеков, не берись размахивать своими мерками, руки отвяжутся. (Уходит.)
ПОРТНОЙ. Гонористый братец…

Входит Лиса.

ЛИСА. Не то слово, одно слово: енот.
ПОРТНОЙ. Кто?
ЛИСА. Еле дождалась, пока он свинтит. Я — Лиса! Помнишь?
ПОРТНОЙ. Кажется…
ЛИСА. Искала тебя по всему Солнцедару! Нашла!
ПОРТНОЙ. Зачем.
ЛИСА. Чтобы поблагодарить. Благодарю! Ты сделал меня одной из самых влиятельных лис. Невольно, конечно, и всё же. Я тогда съела твой второй последний глаз и, представляешь, случилось, что загадывала. Все мои помёты рождались глазастыми и прекрасными настолько, что всех моих парней расхватали богатые невесты, а всех моих девчат — состоятельные женихи. Каждый щенок из каждого помёта просто чудо, что за лисёнок, один к одному!
ПОРТНОЙ. Ты съела мой глаз…
ЛИСА. Ну, да!
ПОРТНОЙ. Так вот, зачем у меня их вырезали.
ЛИСА. Сам продал.
ПОРТНОЙ. Но нельзя же устанавливать такую плату за корку хлеба! Что я ему сделал плохого, подлого? Ничего! Я ему не враг. Я никто. Я даже не тень, даже не часть её, я всего-то её пора, то бишь, выходное микроотверстие, и то не факт, может быть, и того менее. Прости, перебил. У кого чего болит, тот о том и говорит.
ЛИСА. Потом прибежала покушать плоти, ты же вроде умер, а тебя нет. После узнала, что водонос оживил водичкой из Вселенского Родника. Жаль, если бы урвала от тебе боле, чем один глаз, уверена, избрали бы меня лисьей императрицей. Но всё равно я тебе благодарна и, соответственно, обязана. Чем могу отслужить?
ПОРТНОЙ. Не знаю. Дикость какая-то.
ЛИСА. Конечно, дикость, я же дикое животное. Просто выскажи своё заветное желание, а я покумекаю, как его исполнить или во что воплотить.
ПОРТНОЙ. Верни мне зрение, желательно с глазами.
ЛИСА. Так и знала, что это скажешь. Расспрашивала по ходу у всяких-разных сплетников и болтунов.
ПОРТНОЙ. Не молчи!
ЛИСА. Ничего, кроме сплетен и болтовни.
ПОРТНОЙ. То бишь, глаз мне не вернуть.
ЛИСА. Ну, я так не говорила бы, всякому действию в природе существует противодействие, гармония, знаешь ли. Другое дело, что проблема каждого — это его проблема и разобраться с ней может только он сам, в чём природа ему поможет, стопудово. Для чего, благодетель мой, нужно выйти из зоны комфорта и отправиться в путь, навстречу гармонии. Обходишься без поводыря?
ПОРТНОЙ. Я из жилища за всё время не вышел ни разу. Водонос сегодня принёс глазные протезы, чтобы я не комплексовал на улице.
ЛИСА. Ну, тренируйся, а я погнала, светские делишки-интрижки не ждут, развиваются, надо быть в курсе, свет-то у нас лисий, такой хитрожопый, что с ума сойдёшь, покуда подберёшь подходящий лом.
ПОРТНОЙ. Придёшь ещё?
ЛИСА. Обязательно, через полгодика, после очередного помёта, непременно отмечусь.
ПОРТНОЙ. Стой. Верно, что в небе над Солнцедаром туча?
ЛИСА. Понятия не имею, мне всегда не до небес.
ПОРТНОЙ. Глянь.
ЛИСА. Вот ещё, приучишься пялиться в небо, разучишься глядеть под ноги, оно мне надо.
ПОРТНОЙ. Прошу.
ЛИСА. Ради тебя рискну личной психикой. Да, есть. А что?
ПОРТНОЙ. Над Солнцедаром никогда прежде не было даже облачка. А туча говорит, что время его сочтено.
ЛИСА. Ты и с тучей нашёл общий язык? Может, мои детки тоже умеют…
ПОРТНОЙ. Короче, не могу ждать. Выведи меня из города.
ЛИСА. Когда?
ПОРТНОЙ. Сейчас.
ЛИСА. Ну, ладно. Ну, выведу, а дальше?
ПОРТНОЙ. Не знаю.
ЛИСА. Добро. Протезы вставляй, не то закомплексуешь в неурочный час.
ПОРТНОЙ. Обойдусь. Пойдём.
ЛИСА. Покушать возьми, в дорогу заготовиться надо.
ПОРТНОЙ. Я не знаю, где тут что.
ЛИСА. Все мужики одинаковые. Я соберу. По ходу, с пустыми глазницами разумнее, попрошайничать можно с чистой совестью, люди любят страшные зрелища, подадут.
ПОРТНОЙ. Я страшен?
ЛИСА. Зато жив. Я — на заготовку. (Уходит.)
ПОРТНОЙ. Спасибо этому дому. Прощай, балкон. Здравствуй, природа. Я ещё жив.

СЦЕНА 7. Городская улочка. В домике Точея раздёргивает штору, оказавшись, как в витрине магазина.

ТОЧЕЯ. Никого? Вот тебе на. Небывальщина. Что-то случилось…

Со стороны улочки подходит Сапожник, встаёт перед стеклом, кладёт горсть монет в ящик, встроенный в стену, задвигает его. Точея пересчитывает монеты из ящика, впускает клиента.

САПОЖНИК. Позволите войти.
ТОЧЕЯ. Рада встрече, меня звать Точея.
САПОЖНИК. Знаю.
ТОЧЕЯ. Ваши пожелания?
САПОЖНИК. Помнишь меня?
ТОЧЕЯ. Нет.
САПОЖНИК. А я забыть не смог.
ТОЧЕЯ. По правилам у вас всего пятнадцать минут.
САПОЖНИК. Отнёсся, как к пустяку поначалу. А потом, как жажда в пустыне, обуяла. Тянуло к тебе, как к роднику. Организовал поиск.
ТОЧЕЯ. Где мы встретились?
САПОЖНИК. Ты же не человек, верно?
ТОЧЕЯ. И?
САПОЖНИК. Из народа «О»?
ТОЧЕЯ. И?
САПОЖНИК. Вроде бы, всё, как у людей, но не так.
ТОЧЕЯ. Как же?
САПОЖНИК. Слов нет, одни ощущения, чувства даже.
ТОЧЕЯ. Как вы желаете сейчас?
САПОЖНИК. Мы бились в тобой за тело портного.
ТОЧЕЯ. Сапожник…
САПОЖНИК. Как же ты оказалась на этой улице.
ТОЧЕЯ. Портной незряч, чтобы содержать нас, мне пришлось заняться этим ремеслом.
САПОЖНИК. Твоё ремесло ткачество!
ТОЧЕЯ. Люди не пустили в свой круг. Нелюдям, мол, нечего делать среди нас, будь, мол, ты, хоть сама Арахна. А существовать на что-то надо.
САПОЖНИК. Я купил на пятнадцать минут всю Улицу Падших Теней. На большее денег не хватило сегодня. Сегодня я только личный сапожник городового. А вот с завтрашнего дня вступаю в должность главного придворного обувщика и тогда наши отношения могут перейти на другой уровень близости.
ТОЧЕЯ. Не перейдут.
САПОЖНИК. Почему?
ТОЧЕЯ. Не хочу.
САПОЖНИК. Глупо заниматься ширпотребом, когда предлагается эксклюзив.
ТОЧЕЯ. «Слов нет, одни ощущения, чувства даже». Насильник.
САПОЖНИК. Формально. По сути же, правильно поступил, и напряжение сбросил, и познал изумление. Без насилия ничего не было бы.
ТОЧЕЯ. Мои ощущения иные, а чувства тем боле.
САПОЖНИК. Не отвергай моего предложения, красавица, я решу все твои материальные задачи. И сделаю всё, чтобы понравится. И тебя тянет ко мне, я чую. Знаешь, почему? Потому что ты увлеклась портным, а он — моя тень. А я настоящий. А он тень. А я настоящий. И я твой первый мужчина, что для любой женщины — фетиш. Я чую тебя.
ТОЧЕЯ. Я замужем.
САПОЖНИК. Ничего подобного. Муж не может отправлять жену на панель и этим кормиться. Солнцедар не захудалый городишко, где не найти работы. У тебя есть сожитель, доложили, кого никто никогда не видел, разве, что на балконе твоего жилища и то в тени. Просто я встану вместо него.
ТОЧЕЯ. Мой муж — Портной.
САПОЖНИК. Он умер!
ТОЧЕЯ. Жив.
САПОЖНИК. Грачиха обманула!
ТОЧЕЯ. И ты, разве, не знаешь закона, что тень не просто воплощается, но становится самостью.
САПОЖНИК. То бишь, тень заменит меня?
ТОЧЕЯ. Нет, ты сам по себе, он сам по себе и тоже отбрасывает тень.
САПОЖНИК. Но разве я могу быть без тени?
ТОЧЕЯ. Не можешь, потому что человек. Люди примитивны на данном этапе развития, вам понадобится много веков, чтобы усовершенствоваться до той черты, за которой бессмертие, не дающее тени. Но и тут закавыка, Сапожник. Одна и та же человеческая особь не может пройти весь путь развития, как, например, народ «О», ей не хватит времени, а у нас оно есть, потому, что было изначально.
САПОЖНИК. Будет трепаться, раздевайся.
ТОЧЕЯ. Твоё время вышло.
САПОЖНИК. Я продлю.
ТОЧЕЯ. Я не бросовая шлюха, я официально индивидуальный предприниматель, у меня есть права.
САПОЖНИК. Плевать на права и время! Что за звук?
ТОЧЕЯ. Я вызвала охрану. Беги, или данный инцидент может оказаться поводом для отказа сапожнику во вступлении в должность обувщика.
САПОЖНИК. Предупредила, а могла бы смолчать. Я тебя волную! До встречи, дорогая. (Уходит.)
ТОЧЕЯ. Надо встретить вышибал, нечего им у меня светиться. (Уходит.)

СЦЕНА 8. На поваленном дереве, при дороге, сидит Водонос. Входит Портной.

ВОДОНОС. Воды?
ПОРТНОЙ. Хорошо бы даром.
ВОДОНОС. Я воду вовек не продавал.
ПОРТНОЙ. Водонос!?
ВОДОНОС. Присаживайся, Портной, передохни.
ПОРТНОЙ. С радостью. Одичал. С людьми так всегда, то густо, то пусто. Благодарю, водица твоя просто счастье. Искал меня или случайная встреча?
ВОДОНОС. Как сам?
ПОРТНОЙ. Как она?
ВОДОНОС. Ждёт.
ПОРТНОЙ. Почему ты, а не она?
ВОДОНОС. Она бывала. Правда, долго искала, но потом поглядывала.
ПОРТНОЙ. Чуял, но думал, что кажется.
ВОДОНОС. Наши женщины знают, что их мужчины знают, что делать, важно не мешать и не лезть с ответами, когда не спрашивают, а советы — под запретом.
ПОРТНОЙ. От пустых глазниц сытнее живётся. Ежели это, конечно, жизнь. Только паперть должна быть в одном месте, никаких скитаний, живи в одной норе и точка.
ВОДОНОС. У тебя другая задача. Надеешься, решить?
ПОРТНОЙ. Зло берёт, что мы за народ такой: ремесленников шпыняем, уродов кормим, логика-то, в чём.
ВОДОНОС. Человечество…
ПОРТНОЙ. Кончай, не заводи старую пластинку, коробит. Да, я теперь нас не уважаю, но жалею, а жалость без любви не бывает.
ВОДОНОС. Из-за чего и ушёл из дома?
ПОРТНОЙ. Не из дома, от жены. Был уверен, что вернётся к своим.
ВОДОНОС. Я тоже.
ПОРТНОЙ. Нет, брат, моя задача не решаема. Пустые глазницы — это не глаза без зрения, я не слепец, я наказанный преступник. В чём преступление? Не знаю и не понимаю. Ежели я — тень Сапожника, значит, преступление совершено им. Откуда мне знать, в чём оно, мы встретились уже опытными взрослыми. Опытные взрослые — звучит, как подопытные жизни. Или тени.
ВОДОНОС. Может быть, ты сам и есть его преступление. Перед собой. Ведь он мечтал быть тобой, интуиция подсказывала ему, кем быть, но он отрёкся от неведомой собственной тропы, предпочёл проторенную дорогу, выгодную, удобную, но не свою.
ПОРТНОЙ. Ишь ты, круто завернул. И так просто. Ну, ты — енот.
ВОДОНОС. Тогда ты обезьяна.
ПОРТНОЙ. И то. Неважно, откуда мы взялись, куда денемся, истина в том, кто мы есть, ну, или хотя бы кем мы, всё же, стали… сумели стать.
ВОДОНОС. Когда домой?
ПОРТНОЙ. Говорят, над Солнцедаром облачность?
ВОДОНОС. В этой раз Пора Тени укоротилась, как никогда.
ПОРТНОЙ. Нынешняя Пора для тебя не первая?
ВОДОНОС. Не считаю, у нас со временем и расстояниями свои счёты.
ПОРТНОЙ. Говорят, Городовой ещё тот правитель.
ВОДОНОС. А иные говорят, что он сам и есть дар солнца, и потому облачность не страшна. Слыхал об этих агентах инакости? Их отлавливают, как бешенных псов, и казнят, но толку-то, скольких они уже покусали. Бешенство правит людей, корёжит, уродует…
ПОРТНОЙ. Почему моему поколению выпала такая укороченная доля?
ВОДОНОС. Кто знает. Но у меня есть версия. В каждой Поре хоть и свой Городовой, но это всё одна династия. Но впервые за бесчётные века род Городовых захирел. Соответственно, нынешний Его Величество Городовой при наступлении Поры Тени проживал в нищете, в захудалой лачуге с прохудившейся крышей. Объяснить пацану, кто он и зачем, почему-то не удосужились. Вот он и вырос в лени и безалаберности. Ему бы взяться за себя, отремонтировать дом, хотя бы крышу подлатать. А мечтать, надеяться, воображать — это для лежебоки и неумёхи любимое дело. Лачуга, конечно, тоже хотела бы стать дворцом или хотя бы справным домом. И когда пришла Пора, Тень породила этот Солнцедар и этого Городового из того, что было.
ПОРТНОЙ. Нельзя мне возвратиться ни с чем, остаться обузой. Совестно! Точея не должна тратиться на меня.
ВОДОНОС. Одно обнадёживает, нынешний правитель не оставит наследника, то бишь, станется новая династия. Впрочем, людские проблемы, они людские, но меня они тоже трогают, ведь хочется новенького, свеженького, любопытненького.
ПОРТНОЙ. Случайная мимолётная встреча боле судьбы? Так быть не должно.
ВОДОНОС. Ну, вернёшь ты себе зрение, и что?
ПОРТНОЙ. Я его не терял.
ВОДОНОС. Что?
ПОРТНОЙ. Я потерял глаза, но я вижу. Не то вижу, что вы, глазастые, а то, что видится мне, безглазому. Многое помню из того, что видел. Но главное, ремесло. Моё любимое ненаглядное ремесло. Я придумываю новые фасоны одежд, новые конструкции, новые сочетания не только линий, но цветов, оттенков. Я понимаю себя боле модельером, нежели портным, пусть даже и экстра-класса. Я вижу, что мои новые сочинения делают людей заметнее, привлекательнее, подчёркивают людские достоинства, как внешние, так и внутренние. Понимаешь?
ВОДОНОС. О, да.
ПОРТНОЙ. Уговори сестру, Водонос, пусть возвращается в народ. Соври, что я умер. Да не такая уж это и ложь, ежели вспомнить меня до глотка воды из Вселенского Родника, что ты принёс.
ВОДОНОС. Ты лучше, чем я считал. Сестра права, когда говорит, что людей надо не просчитывать, а чувствовать.
ПОРТНОЙ. Благодарю за воду, за встречу. Пора.
ВОДОНОС. Иди не по дороге, по тропе, через лес, и короче, и точнее.
ПОРТНОЙ. То бишь?
ВОДОНОС. Доверься своей тропе, она твоя и,значит, верна.
ПОРТНОЙ. Где начало? Поставь меня на неё.
ВОДОНОС. Ты на ней стоишь. Прямо.
ПОРТНОЙ. Странный ты. Будь, Водонос, будь. (Уходит.)
ВОДОНОС. Я-то буду, Портной, попробуй сам быть. Будь. Будем.

СЦЕНА 9. Под утро. Вытоптанная площадка сразу за околицей. Виселица на эшафоте, с двумя повешенными. Входит Портной.

ПОРТНОЙ. Где-то здесь. Между эшафотом и землёй должно быть расстояние, залечь, как в домике, под крышей да со стенами очень даже соблазнительно, можно даже выспаться, покуда уборщики не пришли. Ага, вот. (Забирается под эшафот.) Хорошо. Спать, спать...Есть ли польза от повешений, вопрос, конечно, спорный, но не для меня сейчас… спать.

Входит Грачиха.

ГРАЧИХА. Вот же намусорили, молодцы… такие славные отходы, даже в лабазных упаковках встречаются.

Входит Лиса.

ЛИСА. Грачиха, ты?
ГРАЧИХА. От тебя никуда не деться.
ЛИСА. Публичные казни не пропустишь же, сколько народу, столько бутербродов на земле.
ГРАЧИХА. Жирно живут люди.
ЛИСА. Ох, неужели мой любимый сыр!? О…
ГРАЧИХА. Это мой участок, я раньше прибыла.
ЛИСА. Воровка! Отдай сыр! Я первая заметила! Чего молчишь? Клюв занят? Вот и заткнись. И взгромоздилась на ветку, корова с крылышками, думает не достану. Что-то ты весу набрала, подруга, ветка чуть не до земли прогнулась, ещё чуток и я тебя одной левой прибью. Не ешь мой сыр, перегруз получится и я тебя тогда точно достану. А знаешь, где я впервые его попробовала? Ваша стая вдруг с неба, как упала на перелесок у переправы и давай голосить, грачиный хор такой, что хоть рекомендуй вас в оперный театр на постоянную работу. Помнишь, где? Там потом Портной ещё из тени вышел, новенький, с глазами, как первоначальный мировой океан. Хотя кто знает, что было в первоначале. К слову, не встречала парня? Оставил Портной свою енотиху, обеспеченный быт и пошёл, куда глаза глядят, за чудом возвращения глаз. Как думаешь, куда могут глядеть глаза из пустых глазниц? Вот и я так думаю. Так вот, тогда-то я тебя и заметила. Голубушка, а ведь ты хороша! Не психуй, я так-то ведь от зависти тебя обозвала коровой на дереве, на самом деле всё у тебя в порядке, всё при всём и чрезвычайно, думаю, соблазнительно для мужских грачей. Вот, ежели б ты при красоте такой ещё и петь была бы мастерица, то ты б была царь-птица. Тогда-то, в хоре, а он у вас слаженный, любой профессиональный искусствовед подтвердит, что в современной какофонии есть своя мелодия, просто надо не просто слушать, но слышать. Слушай, еды тут навалом, оба мы уже наелись до отвала, пора и о душе подумать в эстетической плоскости бытия, продемонстировала бы своё пение, а? Выдай пару рулад, чтоб всяким-разным соловьям и прочим певчим неповадно было открывать клюв в твоём присутствии…
ГРАЧИХА. Ооо! Сыр...
ЛИСА. Сыр выпал. Мой сыр потому что, знает, в чьей пасти ему будет особенно приятно.
ГРАЧИХА. Ну, ты лиса…
ЛИСА. Точно. Отборная я лиса.
ГРАЧИХА. Портного напомнила, я и поплыла. Обалденный мужчина, чтоб ты подавилась. Между прочим, он мог бы вернуть глаза, будь здесь и сейчас.
ЛИСА. То бишь?
ГРАЧИХА. В полнолуние надо собрать росу под двумя повешенными и протереть глазницы. Вот так.
ЛИСА. Вот как? Ишь ты, как просто.
ГРАЧИХА. Просто, конечно, только двух повешенных встретить непросто, обычно, люди вешают одного или трёх, бывает больше, но всегда число нечётное. А вот это уже точно моё и пошла ты, Лиса, лесом! (Уходит.)
ЛИСА. Сервелат урвала! И ведь без всяких усилий! Утро уже, скоро уборщики набегут… ходу! (Уходит.)

Из-под эшафота выбирается Портной.

ПОРТНОЙ. Роса! Роса, ты есть? Есть! Есть… Есть. Я вижу!!!

Входит Точея.

ТОЧЕЯ. Родной…
ПОРТНОЙ. Точея!
ТОЧЕЯ. Домой?
ПОРТНОЙ. Да… да. Надо же быть такой красавицей!
ТОЧЕЯ. Твоей.

Входит Водонос.

ВОДОНОС. Прозрел. Такое дело нужно обмыть. Ребята, наобнимаетесь ещё. Ежели не обмоем, рассохнется. Выпьем! За новые глаза, за свежий взгляд, за чистое зрение, за точку зрения, за поле зрения и просто за прозрениие. В этой связи, слава офтальмологам, учителям и драматургам. Остальным простого нормального здоровья. На здоровье!

СЦЕНА 10. Городская улочка. Входит Лиса.

ЛИСА. Сюда!

Входит Портной.

ПОРТНОЙ. Что здесь?
ЛИСА. Улица Падших Теней.
ПОРТНОЙ. Я не нуждаюсь.

Входит Грачиха.

ГРАЧИХА. Всем привет. А солнца-то над Солнцедаром боле нет.

Из домика выходит Сапожник.

САПОЖНИК. Портной.
ПОРТНОЙ. Сапожник.
САПОЖНИК. Главный модельер двора Его Величества Городового.
ПОРТНОЙ. Главный обувщик.

В домике Точея  раздёргивает штору, оказавшись, как в витрине магазина. Выходит.

ТОЧЕЯ. Родной!
ЛИСА. Роднее видали.
САПОЖНИК. Точея моя.
ПОРТНОЙ. Точея?
ТОЧЕЯ. Когда ты был незряч, чтобы содержать нас, мне пришлось заняться этим ремеслом.
ПОРТНОЙ. Твоё ремесло ткачество!
ТОЧЕЯ. Люди не пустили в свой круг. Нелюдям, мол, нечего делать среди нас, будь, мол, ты, хоть сама Арахна. А существовать на что-то было надо. Однажды пришёл он. Я прогнала. Но он пришёл опять. Как клиент.
ПОРТНОЙ. Но мы же вместе открыли ткацкую мастерскую.
ТОЧЕЯ. И я ушла отсюда.
ГРАЧИХА. Что же ты здесь делаешь?
ТОЧЕЯ. Я прихожу трижды в неделю ради него.
САПОЖНИК. Ради меня, слабак.
ТОЧЕЯ. Неправда, он не слабак, он полноценный настоящий мужчина, мой муж!
САПОЖНИК. Выходи за меня замуж. Я твой до дна! Официально!
ПОРТНОЙ. Как же ты прекрасна, грязное животное. Даже не мечтай. Точея моя!
САПОЖНИК. Вызываю тебя на бой.
ПОРТНОЙ. Принимаю.
ЛИСА. Только так и непонятно, ежели Портной всем хорош, зачем ты с Сапожником?
ПОРТНОЙ. Да?
ТОЧЕЯ. Разница в том, что трижды в неделю мне нравится прото молчание и просто старание. А в четыре других дня мне нравится страстный шёпот, полёт. Вы же один и тот же человек. Разве моя вина, что вы не желаете смириться друг с другом. Ни одному из вас я не изменяю.

Входит Водонос.

ВОДОНОС. Сестра, надо поговорить.
ГРАЧИХА. Вот-вот, а мы тут покуда развлечёмся.
ЛИСА. Обожаю людские дуэли, они непременно кончают убийством.
ТОЧЕЯ. Да, братец. Ребята, почему не оставить всё, как есть? А?
САПОЖНИК. Бой!
ПОРТНОЙ. Бой!
ВОДОНОС. Один нюанс, Сапожник, у тебя преимущество, ты не терял зрение на несколько лет, соответственно, глаза Портного недостаточно готовы для смертельного поединка. Следует уравнять шансы. Верно, сестра?
ТОЧЕЯ. Жаль, но справедливо.
ПОРТНОЙ. Не понял?
САПОЖНИК. А я тем боле.
ВОДОНОС. Всё просто. (Ослепляет Сапожника.)
САПОЖНИК. А! Глаза! Мои глаза..!
ВОДОНОС. До встречи через несколько лет, Сапожник.
САПОЖНИК. Врача! Врача мне, врача! (Уходит.)
ЛИСА. Дуэль накрылась. Ну, вас всех. (Уходит.)
ГРАЧИХА. Как же ты умудряешься всегда всё испортить, Водонос, причём, исключительно для меня. (Уходит.)
ТОЧЕЯ. Вырвать глаза живого человека, я… я…
ВОДОНОС. Ты не смогла, а должна была бы.
ТОЧЕЯ. Да, наверное. Просто меня и так всё устраивало.
ПОРТНОЙ. Что со мной…
ТОЧЕЯ. Конец Поры Тени, родной.
ПОРТНОЙ. Я исчезаю…
ВОДОНОС. Тень призывает оставшихся детей своих.
ПОРТНОЙ. Точея!.. (Уходит в тень.)
ТОЧЕЯ. Прощай, я тебя любила.
ВОДОНОС. И нам домой пора.
ТОЧЕЯ. Как-то скоропостижно.
ВОДОНОС. Чересчур.
ТОЧЕЯ. Жаль, у меня не случилось гармонии.
ВОДОНОС. С людьми гармония нереальна.
ТОЧЕЯ. Пожалуй. Но сердцу не прикажешь.
ВОДОНОС. И не только сердцу, а?
ТОЧЕЯ. Идём.
ВОДОНОС. Нет, сестричка, не идём, мы уходим.

СЦЕНА 11. Под утро. Вытоптанная площадка сразу за околицей. Виселица на эшафоте, с двумя повешенными. На земле сидит безглазый Сапожник, привязанный к лестнице на эшафот.

САПОЖНИК. Помогите… Ооо… ооо! Спасите, кто-то, кто-нибудь… Ооо...

Входит Грачиха.

ГРАЧИХА. Что за крик, прямо ор!
САПОЖНИК. Путник? Спаси! Спаси меня!
ГРАЧИХА. Сапожник! Ты ли?
САПОЖНИК. Я! Я! Развяжи!
ГРАЧИХА. Чем? Исхудал-то как. Обессилел. У меня рук нет.
САПОЖНИК. Кто ты?
ГРАЧИХА. Грачиха.
САПОЖНИК. Птица? Ты меня знаешь?
ГРАЧИХА. А ты меня не помнишь?
САПОЖНИК. Увидеть, вспомнил бы!
ГРАЧИХА. А я-то думала, что стакнувшись со мною хотя раз, боле не забудусь.
САПОЖНИК. Я ничего не помню, и помнить не хочу, мне нужны мои глаза, я должен видеть, видеть, видеть.
ГРАЧИХА. И Портного забыл?
САПОЖНИК. О, нет… врага моего помню, помню…
ГРАЧИХА. Вернётся зрение, что делать станешь?
САПОЖНИК. А можешь? Ты можешь вернуть!?
ГРАЧИХА. Что делать станешь, спросила.
САПОЖНИК. Жить. Жить!
ГРАЧИХА. Жрать, пить, нежится.
САПОЖНИК. Да, да, да.
ГРАЧИХА. А ремесло?
САПОЖНИК. Дура-птица, чтоб жрать, пить, нежиться, надо же ремесленничать.

Входит Лиса, с ведёрком в пасти.

ЛИСА. О!
ГРАЧИХА. О?
ЛИСА. Пошла отсюда.
ГРАЧИХА. Тогда уж полетела.
ЛИСА. И? Кому торчать тут продолжаем? Брысь!
ГРАЧИХА. Ну, уж нетушки. Любопытненько.
ЛИСА. Только встрянь, загрызу насмерть. Эй, Сапожник, готов? Приступаю. Не дёргайся, прольёшь ещё влагу…
ГРАЧИХА. В ведёрке роса, небось?
ЛИСА. А то.
ГРАЧИХА. А ты умеешь быть нежной, вон, как аккуратно смазываешь глазницы, и когти не мешают.
ЛИСА. Не трынди под лапу.
САПОЖНИК. Вижу… вижу! Лиса!? Меня пытает обыкновенная лиса!?
ЛИСА. Обыкновенная! Я!-то?
САПОЖНИК. Необыкновенная! Пощади, хотя бы раз, владычица моя, дай наглядеться на жизнь, отслужу.
ЛИСА. Не на что пялиться, тьма везде.
ГРАЧИХА. С каждым годом тьмее и тмее…
ЛИСА. Ты мне и так служишь, как никто другой, человечишко. Всё, хорош, не жил зрячим, нечего привыкать.
САПОЖНИК. Я жил, жил зрячим, жил…
ЛИСА. Забудь. (Выцарапывает глаза Сапожника.) Вот так… вот так.
САПОЖНИК. Оооооооооо!!!!!!…
ЛИСА. Глазки мои, глазыньки… ненаглядненькие… (Съедает глаза Сапожника.)
ГРАЧИХА. Ах, вот оно что!
ЛИСА. Отрубился, слабак. Людишки такими хлюпиками стали, напрочт забыли, что животные, богами себя мнят, а сами даже с собой не могут жить в мире и ничуть не думают о потомках, только о личном пузе, ничего не видят дале него, ну, и зачем, им, спрашивается зрение. Согласна?
ЛИСА. ГРАЧИХА. Как оно? Ну, глаза на вкус?
Невкусненькие, противненькие, но полезненькие-полезненькие! Всё ради потомства, всё ради будущего наших.
ГРАЧИХА. То-то глазастых лис развелось.
ЛИСА. Качество, конечно, упало, от глаз Портного потомство получалось лучистее, умнее. Ну, они теперь элита. А какая элита без двора и обслуги, вот и обеспечиваем.
ГРАЧИХА. Раскрыла рецепт прозрения ещё кому?
ЛИСА. Ни за что. Как сама?
ГРАЧИХА. Тень ушла, от обязанностей освободили, живу себе, как положено от рождения в царстве Смерти, так же, как все, живу — не тужу.
ЛИСА. Вот и ладненько, вот и славненько. Пора мне, Грачиха, размножаться надо, зря, что ли с людишком этим возилась...
ГРАЧИХА. Помнишь, как ты меня провела с сыром?
ЛИСА. С сыром… Нет.
ГРАЧИХА. Здесь же было.
ЛИСА. Нет, не помню. Ежели было, то давно. А что, я тебя изящно сделала!
ГРАЧИХА. Так ты ещё и забыла. Обидно. Беспамятство непростительно, знаешь ведь.
ЛИСА. Зачем помнить, лишний груз, живи сегодняшним днём и всё будет о-гог-го!
ГРАЧИХА. Погоди. Я тогда вестницей сотрудничала, служебные обязанности дисциплинировали, ангелы — не животные, ограничения жёсткие. Но теперь-то я снова я, сама собою!
ЛИСА. Ты чего?
ГРАЧИХА. Пришла пора воздаяния, Лиса, наконец-то я удовлетворю чувство справедливой мести.
ЛИСА. За кусок сыра!?
ГРАЧИХА. За обман и несправедливость! Сдохни. (Заклёвывает Лису.) Сделано. А главное, за беспамятство. Ну, и кто кого сделал? Пить охота. В ведёрке, случаем, не осталось ли? О! Да здесь на десяток сапожников росы хватит!
САПОЖНИК. Росы? Лиса возвращала мне глаза росой?
ГРАЧИХА. Из-под двух висельников.
САПОЖНИК. Кого?
ГРАЧИХА. Двое казнённых через повешение. Может быть, даже и преступников, но человек его знает, как оно на самом деле. Пора их снять с виселицы, нечего маячить. (Проклёвывает верёвки.)
САПОЖНИК. Как, у тебя же нет рук?
ГРАЧИХА. Клюв-то есть.
САПОЖНИК. Мы на площади казней?
ГРАЧИХА. Точно.
САПОЖНИК. До Солнцедара рукой подать!
ГРАЧИХА. Ага. Только Солнцедара боле нет. И Его бывшее Величество Городовой из своей лачуги носа не кажет, стыдно на люди объявиться, притом, что он последний из династии Йобаи, такое великое солнцедарное счастье пройобал; вот же деревня… говорят, при смерти.
САПОЖНИК. Но я-то есть!
ГРАЧИХА. Уверен? Ты же ничего не помнишь.
САПОЖНИК. Зато я знаю, что я есть.
ГРАЧИХА. Поздравляю.
САПОЖНИК. Помоги мне, пожалуйста.
ГРАЧИХА. Как, у меня же нет рук.
САПОЖНИК. Клюв-то есть!
ГРАЧИХА. Не доверяю я людям, чтоб сблизиться до такой степени.
САПОЖНИК. Я безвреден!
ГРАЧИХА. С человеком такого не бывает.
САПОЖНИК. Полей мне росы!
ГРАЧИХА. Ой, сыр! Такой же, как тогда! Откуда взялся только…
САПОЖНИК. Дай кусочек!
ГРАЧИХА. Тебе сыру или росы?
САПОЖНИК. Росы! И сыра…
ГРАЧИХА. Ишь ты, всеядный какой. Я не Лиса, ты мне не нужен. Сама съем сыр и запью росой.
САПОЖНИК. Пощади, прекрасная птица!
ГРАЧИХА. Не ври, ты меня не видишь.
САПОЖНИК. Всё равно пощади! Помоги! Спаси!
ГРАЧИХА. Но ты прав, я и птица, и прекрасна. И я не палач. Не стану пить целебную росу, удовольствуюсь ближайшей лужей. Освободись от пут и сам омой глазницы.
САПОЖНИК. У меня нет сил.
ГРАЧИХА. А ты найди.
САПОЖНИК. Сослепу могу пролить росу!
ГРАЧИХА. Легко. А ещё с восходом роса испариться.
САПОЖНИК. О, нет..!
ГРАЧИХА. О, да.
САПОЖНИК. Воздух согревается.
ГРАЧИХА. Конечно, макушка солнца уже показалась.
САПОЖНИК. Я слышал, тьма на земле.
ГРАЧИХА. Так то проблема земли, солнце-то, как светило, так и светит, ему нет дела до земной тьмы.
САПОЖНИК. Не успею.
ГРАЧИХА. Ты постарайся.
САПОЖНИК. Невозможно же…
ГРАЧИХА. Не пори чушь. Небольшая подсказка: сначала вспомни, что ты — животное, чтобы заработало обоняние, осязание…
САПОЖНИК. Зачем.
ГРАЧИХА. Соображай! Потом вспомни, что ты — человек, а не только животное, о чём впредь ни за что не забудь.
САПОЖНИК. Зачем.
ГРАЧИХА. Соображай! Притом, что висельников я уже спустила на землю и другого шанса можешь не дождаться, ибо казнённых должно быть непременно двое, а это великая редкость.
САПОЖНИК. Как же всё сложно.
ГРАЧИХА. Не ври, всё просто. Привыкли, чтоб вам всё на блюдечке подносили, тоже мне хозяева планеты. Ну, пора.
САПОЖНИК. Я не хочу умирать в шаге от спасения!
ГРАЧИХА. Подумаешь, всё равно умрёшь, как и все и вся в царстве Смерти. А так, хоть какая-то надежда хотя бы на удлинение проживания.
САПОЖНИК. Ты же не палач!
ГРАЧИХА. Бывает, но крайне редко, и то по животной необходимости. Я тебе даже сыр отдам. Открой рот. Да не так широко, подавишься. Вот так.
САПОЖНИК. Ооо…
ГРАЧИХА. Подкрепись, освободись, омойся и шагай потом, куда глаза глядят. А мне пора подкрепиться и запастись впрок жирком.
САПОЖНИК. Погоди!
ГРАЧИХА. Привыкла на людях питаться людскими пищами, а лобное место просто поражает взгляд своим разнообразием съестного. Ты только посмотри, Сапожник, какая разножрачка вокруг, присоединяйся. (Уходит.)
САПОЖНИК. ОООооо… (Пытается освободиться от пут.) Потихоньку, полегоньку. Силы береги... Откуда их взять, когда нету! Ещё раз... Руки... Подаётся... Подалось... Нет, нет, нет! Ооо!!!Ноги... Подаётся... Подалось... Нет, нет, нет! Ооо!!! Солнце, сволочь, не торопись... пожалуйста... я видеть хочу... мне нужны глаза мои... остановись! Всё. Хватит. Умирать, так умирать. Прощай, жизнь. Что-то вспомнить на прощанье. Что... что бы? Ничего. И меня не вспомнят, некому. Разве, что подлости мои, злодейства мелкие, пару-тройку обувок, что пришлись впору. Эх, ты, сапожник... О, Точея! Точея моя ненаглядная. Будь моим последним воспоминанием, останься после меня... Оо...

Входит Точея.

ТОЧЕЯ. А ну-ка, подними голову.
САПОЖНИК. Точея!?
ТОЧЕЯ. Смажу глазницы. Вот так.
САПОЖНИК.  Роса! Роса, ты есть? Есть! Есть… Есть. Я вижу!!!

Входит Грачиха.

ГРАЧИХА. Так нельзя! Он должен был сам!
ТОЧЕЯ. Дорогой…
САПОЖНИК. Точея!
ТОЧЕЯ. Не суетись, развяжу. Напоследок только меня и вспомнил.
САПОЖНИК. Забыл. Только о глазах и думал, о страданиях своих, о голоде...
ГРАЧИХА. Только о себе... эгоист.
ТОЧЕЯ. Ты свободен.
САПОЖНИК. Как красиво...
ТОЧЕЯ. Мне пора.
САПОЖНИК. Как!? Сейчас!?
ТОЧЕЯ. С сегодняшнего утра народ «О» боле не станет приходить на помощь другим.
САПОЖНИК. Брось свой народ, останься...
ТОЧЕЯ. Нет.
САПОЖНИК. Ты меня не любишь. Небось, Портной позовёт, прибежишь. Его ты любишь!
ГРАЧИХА. Вот тупизна! Всё насмарку, ткачиха, он же ничего так и не понял.
САПОЖНИК. Замолчи, птица.
ТОЧЕЯ. Как же я могу не любить тебя, ежели люблю Портного, ведь он это ты. Ты - тот, кто не видит самого себя, не замечает и видеть не хочет. Прощай.
САПОЖНИК. Любимая!
ГРАЧИХА. Ага, как же, так мы тебе и поверили.
САПОЖНИК. Да чтоб ты сдохла!
ГРАЧИХА. Ох... ооо.
ТОЧЕЯ. Ты убил.
САПОЖНИК. Убил? Да нет же, я просто бросил камень в её сторону.
ТОЧЕЯ. Она была вестницей, ангелом.
САПОЖНИК. Случайно же!
ТОЧЕЯ. Не бросил бы камень, не случилось бы. Сколько ангелов вы поубивали, люди, никого с вами не осталось. Прощай, любимый. (Уходит.)
САПОЖНИК. А я? А я!? Прости! Точея, вернись! Даже поблагодарить не успел. Кто я после этого... кто я... кто.  Как же страшно... страх... страх...

Входит невидимый Портной.

ПОРТНОЙ. Эй. Слышишь?
САПОЖНИК. Портной?
ПОРТНОЙ. Я. Руку.
САПОЖНИК. Я тебя не вижу.
ПОРТНОЙ. Знаю. Нащупай.
САПОЖНИК. Зачем, мириться, что ли?
ПОРТНОЙ. Уходить!
САПОЖНИК. Уходить? Что-то как-то… С тобой?
ПОРТНОЙ. Жить хочешь?
САПОЖНИК. И что?
ПОРТНОЙ. Руку, идиот!
САПОЖНИК. Я тебе не доверяю.
ПОРТНОЙ. Себе-то не доверяешь?
САПОЖНИК. Не морочь...
ПОРТНОЙ. Не сопротивляйся. Будем вместе, со всем разберёмся.
САПОЖНИК. Как разберёмся!?
ПОРТНОЙ. Как-то. Я сам не знаю.
САПОЖНИК. Я не только тебя не вижу, я встать не могу.
ПОРТНОЙ. А ты встань. Вставай же, ну!
САПОЖНИК. Встаю, встаю, не ори на меня! Ты точно какую-нибудь подляну удумал...
ПОРТНОЙ. До сих пор подляны кидал только ты мне.
САПОЖНИК. Да ладно, кто старое помянет...
ПОРТНОЙ. Тому глаз вон?
САПОЖНИК. Только не это!
ПОРТНОЙ. А кто старое забудет, тому оба. Вставай!
САПОЖНИК. Да встал уже, вот, стою!
ПОРТНОЙ. Сапожник, руку!
САПОЖНИК. Где?
ПОРТНОЙ. Да вот же, вот, собственной руки не видишь, что ли.
САПОЖНИК. Ох, боюсь-боюсь-боюсь… схватишь за руку и утащишь неизвестно куда.
ПОРТНОЙ. Ладно, оставайся, ухожу.
САПОЖНИК. Нет! Я ищу, ищу... Веди, куда хочешь, ежели ты - это я, зато смерть в одиночестве не грозит... не так страшо. Да!
ПОРТНОЙ. Вот так. Ежели во тьме себя нащупал, на солнце и подавно обретёшь. Держись крепче за руку, и - за мной. Опять обмер?
САПОЖНИК. Бред какой-то.
ПОРТНОЙ. Пусти руку, оставайся.
САПОЖНИК. Иду! Иду! Иду я.
ПОРТНОЙ и САПОЖНИК (хором). Идём.

Входит Водонос.

ВОДОНОС. Прощайте, ребята. Чую, свидимся.