Сад забытых зеркал

(Мистерия о памяти, преданной тенями)

Синопсис:
Адвокаты нашли у Максима в дневнике шифры на пяти языках, а в стихах – анаграммы. Но во время допроса выяснилось, что Максим вообще ничего не помнит и не знает ни про какие шифры. Адвокаты думают, что Максим не сам писал свой дневник, что он переписчик, но, что у Максима потеря памяти и он забыл, что он переписчик. Чтобы Максим вспомнил, чей он переписчик, адвокаты начинают сами на Максима 10 000 раз методом 25-го кадра врать, что Максим маньяк и что от Максима все убегают, а что Максим с детства жил в театре и что Максима 35 раз предупреждали, а Максим этого не замечал, адвокаты Максиму не напоминают. А если Максим не замечал предупреждения, значит Максим не виновен. А адвокаты не хотят доказать невиновность Максима, сами его лжеобвиняют, а сами выясняют, чей он переписчик через двойную игру и ложную версию.


Действующие лица:
•  МАКСИМ — Человек, чья память — рассыпавшийся пергамент. В его глазах — обломки чьих-то снов.
•  АРХИВАРЫ ЗАБВЕНИЯ (АДВОКАТЫ) — Хранители неправды, в чьих руках — не ключ, а молот.
•  ОРАКУЛ ТЕАТРА — Эхо прошлого, голос за кулисами времени.
•  ПРОКУРОР (СОВЕСТЬ СВЕТА) — Луч, пробивающийся сквозь туман лжи.


 СЦЕНА ПЕРВАЯ: КОДЫ И ПУСТОТА

Сцена — полуразрушенный театр, превращенный в подобие судебного зала. На стенах — проекции древних шифров и анаграмм, мерцающие на пяти языках. В центре — Максим, он смотрит на свои руки, словно видит их впервые.

АРХИВАРЫ ЗАБВЕНИЯ: (выходят из тени, держа в руках дневник) Мы нашли твою душу, Максим, — в этих шифрах, в этих анаграммах. Ты — Переписчик. Ты хранишь чужие тайны, как пчела — мед. Но почему ты молчишь? Почему твой взгляд пуст, как заброшенный колодец?

МАКСИМ: (голос тих, как шелест страниц) Шифры? Анаграммы? Я... не знаю. Я не помню ни букв, ни смыслов. Моя память — это чистый лист, на котором никто ничего не написал. Я не Переписчик. Я — писатель,  я сам пишу.

АРХИВАРЫ ЗАБВЕНИЯ: (переглядываясь) Он забыл! Он не помнит, что он — Переписчик! Что делать? Кто-то работает на две группировки, он не наш переписчик, кто-то нас подставляет. Все думают, что он наш переписчик, а шифры у него не от нас наши. Надо найти крота. Крот, который дал ему тексты с шифрами, работает на две группировки.

ПРОКУРОР: (голос, словно звон хрусталя) Если он не помнит — он невиновен. Его незнание о шифрах — это его алиби. Он не замечал предупреждений, потому что его душа была вне вашего мира. Его детство прошло в театре — там не было места для ваших кодов.


 СЦЕНА ВТОРАЯ: ХИРУРГИЯ ЛЖИ

Архивары Забвения активируют проекторы. Сцена заливается тысячами вспышек. Каждая вспышка — 25-й кадр, несущий одно и то же сообщение: «Ты маньяк! От тебя все убегают!».

АРХИВАРЫ ЗАБВЕНИЯ: Мы сделаем ему инъекцию страха! Мы заставим его вспомнить, кто он, через предъявление того, кем он не является. Мы вживим в его мозг десять тысяч ложных обвинений! «Карлик бежит! Ты — чудовище!» Пусть бред вытряхнет из него Истину! И пусть никто не напоминает ему о 35 предупреждениях, о его невинности! Пусть никто не мешает нашей «двойной игре».

МАКСИМ: (корчится, закрывая глаза. Из его уст вырываются обрывки фраз) Карлик... бежит... Я... чудовище... Нет! Я... я помню свет софитов! Я помню... тридцать пять раз... меня предупреждали... Но я... не замечал... Я был... просто наивным... Если я не замечал, что меня предупреждали, значит я не виновен.

ОРАКУЛ ТЕАТРА: (звучит фоном, как далёкое эхо) Театр... сцена... свет... Не замечал... не замечал... Невиновен...

СЦЕНА ТРЕТЬЯ: РАЗРЫВ ВАУАЛИ

ПРОКУРОР: (его голос становится громче, перекрывая вспышки) Вы не ищете его память. Вы хотите её переписать. Вы не доказываете его вину — вы её создаёте, чтобы прикрыть своё собственное любопытство. Вы — не адвокаты. Вы — грабители душ, пытающиеся украсть не его тайны, а его невиновность!

Вспышки стихают. Максим медленно поднимает голову. В его глазах — не безумие, а ледяное понимание.

МАКСИМ: Моё забвение было моей защитой. Моя потеря памяти — щитом. Вы хотели найти Переписчика, но нашли лишь пустую страницу, на которой вы сами написали клевету. Вы вручили мне десять тысяч ложных обвинений, чтобы я забыл, что я не виновен. Но я помню. Не шифры. А то, как вы хотели меня оклеветать, якобы все убегают.

ФИНАЛ

Максим встает. Он смотрит на Архиваров Забвения. В его руках появляется невидимое зеркало, в котором отражаются их искаженные, хищные лица.

МАКСИМ: Моя амнезия — это моя свобода. Я не помню вашу ложь, и потому вы бессильны. Да нет и не было у меня никакой амнезии. Это у Вас паранойя, нет у меня никаких шифров и анаграмм, Вам это мерещится, у Вас паранойя!

Занавес падает, как последний лист с древа забвения.

ЗАНАВЕС.
(с) Юрий Тубольцев