Диалог

Комната. За окном стелится черная ночь, ночь спокойного спального района. Поэтому через шторы не пробиваются огни неоновых вывесок и не слышен автомобильный гул. Тихо. Настольная лампа не в силах справится с темнотой такой большой комнаты и там царит полумрак. В темном углу стоят два кресла, в одном из них сидит человек. В руке он держит стакан, и время от времени потягивает из него какой-то темно коричневый напиток. Человек задумчиво смотрит на настольную лампу. Тикают часы на стене, крепкий напиток растекается мягким теплом по всему телу, приятно греет мягкое кресло. Хорошо. Полумрак и тишина. Вот бы так всегда. Человек взял со столика бутылку и долил себе немного в бокал.
- Ну что, звал? - голос прогремел, словно пушечный выстрел. Он был настолько не к месту и не ко времени, что казался не реальным. Но человек не испугался, он был готов.
- Звал, - сказал он без всякого удивления, и повернул голову в сторону собеседника. Еще несколько минут назад пустовавшее кресло приняло в свои теплые объятия, немолодого, но и не старого человека. Вообще тяжело было определить, насколько он стар. Лицо его казалось молодым, но глаза, глаза его были слишком мудрыми и грустными что бы принадлежать такому лицу.
- Угощайся, - сказал хозяин, и налил в пустой стакан немного напитка.
- Нет, я такое не люблю, извини - ответил гость.
- Ничего, но, к сожалению, ничего другого у меня нет, - ответил человек.
- Как ты меня нашел? - спросил гость.
- Какая разница? Мне рассказали о тебе знакомые, - ответил хозяин.
- Ладно, выкладывай.
- А можно сперва личный вопрос? - спросил человек.
- Можно.
- Кто ты?
- Я Печальный созерцатель, ты же знаешь, - последовал ответ.
- Я знаю твое имя, а кто ты на самом деле?
- Ты не поймешь.
- Я попробую, - пообещал человек.
- Нет, не сможешь. Переходи к делу.
- Ну, пожалуйста, - взмолился человек.
- Ладно, - нехотя согласился собеседник - я тот, кто смотрит на мир со стороны. Я вижу все, я чувствую все эмоции, понимаю поступки и знаю, что делать для достижения той или иной цели, но я ничего не могу изменить, я лишь созерцаю.
- А почему ты печален?
- Потому что, то, что я созерцаю, мне не нравится. И то, что я не могу ничего поделать, меня расстраивает.
- Понятно, - задумчиво сказал человек - А ты всегда был таким?
- Нет, раньше я был таким как ты - обычным человеком.
- А как ты стал таким?
- Хватит, ты и так узнал слишком много. Говори по делу.
Человек одним глотком допил содержимое стакана, отставил его на столик, закинув ногу на ногу, сказал:
- Я позвал тебя, потому что мне нужен совет.
- Это понятно, все хотят совета, - ответил Печальный Созерцатель.
Человек погрустнел, снова взял стакан, и налив себе еще не много уставился на лампу все тем же задумчивым взглядом.
- Я устал. Мне противно.
- Что тебе противно?
- Все, я не могу смотреть на них без тошноты. Все эти люди, их поведение. Они все одинаковые. Разные лица, одежда, а поведение одинаковое.
- Что значит одинаковое?
- Я давно понял их, все они делятся на несколько групп, - сказал человек, посмотрел на гостя глазами полными грусти и продолжил - Есть такие: они чаще всего молодые, жизнерадостны, полны энергией, ведут здоровый образ жизни, пьют Биомаксы, соки, витамины. Любовь для них никогда не была любовью. Жизнь для них стадион, они готовы откусить всем ноги - лишь бы добежать первыми. Они полны энергией и счастья. А за душой ничего. Бегают по дискотекам, институтам, такие радостные, счастливые. Думают, что этот мир нужно покорять, считают себя самыми умными, а сами очень глупы. Меня тошнит от них, пустые куклы.
Есть замкнутые, всю жизнь сидят себе в одной комнате, редко выходят, мало дружат, мало любят. Любовь для них романтична. Но эти идиоты чаще всего любят тихо, боятся подойти а, подойдя и получив отказ, выбрасываются из жизни на несколько недель, а может вообще, выбрасываются из окна. Ходят как сонные мухи все в себе. Внутри себя. Для них жизнь лишь, придаток к их собственным мечтам и фантазиям. Меня тошнит, от их рассусоливаний, и романтических идеалов.
Третьи вообще не во что не верят. Люди, потерявшие веру во все, чаще это люди за сорок. Не важно кем они были - рвущимися первыми, или сопливыми, несчастными романтиками. К сорока годам они превращаются в удрученных, побитых людей. Для них давно любовь-пережиток прошлого, они считают, что знают все на свете, и считают что любви нет. Эти люди живут по привычке, приходят с работы, смотрят телевизор, читают газеты по многолетней привычке. Так надо, так делается уже давно. Их тяжело удивить. Жизнь для них, рутина, скучная рутина с яркими вставками мелких житейских радостей. Меня тошнит от этих растений с глазами, роботов без мыслей, без души, без сердца - человек долил себе еще в стакан, голос его стал более медленным.
- Последние это те, которые любят сидеть и думать, о чем ни будь, глобальном. Вот сядут и начнут рассуждать, распускать свою слюнявую философию. Высказывают умные мысли по поводу очевидных вещей. Сидят в своих креслах с бокалами какого-нибудь пойла и думают, что все на свете знают. Все могут, объяснить, логически домыслив. Любовь проходит их стороной, потому что они не замечают ее, впрочем, как и, жизнь которую они тоже пропускают, мимо размышляя над своими глобальными проблемами. От них меня тошнит больше всего, они решили, что знают все. А сами ни черта не знают. Эти самодовольные идиоты, с туманными речами по поводу никому не нужных проблем, с заметками об очевидных вещах, - человек осушил бокал и долил остатки бутылки себе в стакан, голос его стал совсем медленным и тягучим - Вчера я определил последнюю группу, я чуть не покончил с собой. Я сам себе противен. Я не знаю что делать, - закончил он и посмотрел в глаза собеседнику. В комнате повисла тишина. Тикали часы, где-то капала вода, где-то ругались люди.
Печальный Созерцатель встал, подошел к нему. В его глазах удивление? Возможно ли это? Возможно, ли удивить того, кто видел столько всего?
- Пойдем со мной, - сказал Созерцатель, - ты стал одним из нас...