Три публикации о Навои, сведённые в одну

Коллаж к единой публикации - http://proza.ru/pics/2026/02/13/527.jpg?2316


I. МАДАЛИЕВ ОБ АЛИШЕРЕ НАВОИ, КОТОРЫЙ БЫЛ НЕ ТОЛЬКО ПОЭТОМ


Копирую в своём разделе на Проза.Ру материал, опубликованный 09 февраля 2026 года агентством Podrobno.uz

Ссылка (пробелы убрать) – https://podrobno. uz/ cat/ calche/ sufiy-eto- serdtse-nastroennoe- tolko-na-boga- madaliev-ob-alishere- navoi-kotoryy- byl-ne-tolko -poetom/

Здешняя иллюстрация – это фотопортрет Сабита Мадалиева в публикации от Podrobno.uz.
Её адрес на Проза.Ру – http://proza.ru/pics/2026/02/10/1851.jpg?7439


В оригинале заголовок материала длиннее, а именно:

«"СУФИЙ – ЭТО СЕРДЦЕ, НАСТРОЕННОЕ ТОЛЬКО НА БОГА". МАДАЛИЕВ ОБ АЛИШЕРЕ НАВОИ, КОТОРЫЙ БЫЛ НЕ ТОЛЬКО ПОЭТОМ»


Узбекистан, Ташкент – АН Podrobno.uz. Мы привыкли говорить об Алишере Навои как о великом поэте, мыслителе, государственном деятеле. Но для суфиев он прежде всего человек пути – тариката – тот, кто прожил свою жизнь как служение.
Сегодня Узбекистан отмечает 585 лет со дня рождения Навои, чье имя стало символом духовной силы и культурной самобытности узбекского народа. К юбилею великого гения корреспондент Podrobno.uz побеседовал с поэтом, переводчиком и практикующим суфием Сабитом Мадалиевым о том, что такое суфизм, почему Навои называли дервишем и как его жизнь стала примером тихого служения людям.

Сабит Мадалиев – автор суфийской поэзии и притч. Недавно закончил писать трактат о святости Алишера Навои "Была сокрыта скорбь моя"


«СУФИЙ НЕ ИМЕЕТ ПРАВА НАЗЫВАТЬ СЕБЯ СУФИЕМ»

По мнению Сабита Мадалиева, суфизм нельзя объяснить по учебнику. Это не теория и не философская школа. Это опыт. И самое парадоксальное – настоящий суфий никогда не скажет: "Я суфий". Потому что только Всевышний знает, кто ты на самом деле. Если человек уверенно заявляет о своей святости – значит, он уже ошибается. Суфий – это не титул. Это состояние сердца, считает собеседник.
"Представьте фортепиано. Если инструмент расстроен, музыка распадается: одна нота чистая, другая фальшивая. Так же и человек. Внутри нас шум желаний, обид, зависти. Сердце звучит неровно. Суфий всю жизнь настраивает его на одну-единственную ноту. На Бога. И тогда мир начинает звучать иначе. Он смотрит на муравья – и видит чудо. Смотрит на траву – и видит милость. Это не красивые слова. Это другое восприятие мира", – рассказывает Мадалиев.


«ПРИТЧА, КОТОРУЮ ПРИВОДИЛ НАВОИ»

О том же писал и сам Навои. В одном из трактатов он приводит историю о святом шейхе Бахлуле.
Когда халиф предложил шейху обувь, одежду, слуг, тот мягко отказался. Потому что за каждой вещью тянется новая забота: нужны деньги, охрана, новые желания.
И Бахлул сказал:"Если откажешься от мирских забот – освободишься от беспокойства".
Эта притча, отмечает собеседник, не только о святых. Это про любого, кто встает на путь тариката. Суфизм – не разговоры, а практика. Это постепенный отказ от лишнего и от собственного "я". Через образ Бахлула Навои показывает, каким может быть совершенный человек: тот, кто ничего не считает своим и живет памятью о Боге.


«НАВОИ ЖИЛ КАК ДЕРВИШ»

Навои – не просто великий поэт. Он жил как дервиш, говорит суфий.
"Ему принадлежали земли, богатства, огромные доходы, но он довольствовался малым. Дом, в котором жил Навои, ничем не отличался от скромных строений жителей Герата, хотя он мог построить себе дворец. Почти все, что имел, он отдавал людям. Навои строил медресе и ханаки, мечети и мосты, караван-сараи и приюты. Но делал это не как покровитель или меценат. Скорее как человек, который ничего не считает своим", – делится эксперт.
"Это дано мне Богом – значит, я обязан вернуть людям".
По словам Мадалиева, современный миллиардер строит ради прибыли. А Навои строил, потому что считал: ничего ему не принадлежит.
"Это не мое. Это дано мне Богом, значит, я должен вернуть людям".
Историк Хондамир в своих работах писал, что Навои работал вместе со строителями: таскал кирпичи, месил раствор, заворачивал полы халата, чтобы не мешали работе.
Сабит-ака добавляет, что последняя фраза говорит многое о том, каким человеком и суфием был Хазрат Навои. Одеяние Навои ничем не отличалось от одежды ремесленников и рабочего люда: на нем был обычный длиннополый халат из сравнительно тонкой материи, который можно легко подоткнуть за пояс, чтобы не мешал во время черной работы.
При этом Алишер Навои занимал один из высочайших постов в государстве, был великим визирем при дворе султана Хусейна Байкары. Но высокий статус не мешал ему выглядеть человеком из народа. Он был истинным рабом божьим, а перед Богом все равны. Ел ту же еду. Следил, чтобы людям платили вовремя.
"Есть хадис: заплатите работнику, пока не высох пот на его лбу. Навои исполнял это буквально", – рассказывает собеседник.


«ЧТО ГОВОРЯТ ИСТОРИКИ»

Исторический труд "Та’рих-и Рашиди" подтверждает это документально:
"…все доходы от своих владений он тратил на благотворительные дела… возводил ханаки, мечети и здания… покровительствовал ученым… Это был человек исключительно тонкого ума и хорошего воспитания, который хотел, чтобы у всех был такой же тонкий ум и такое же воспитание … всю свою жизнь провел в воздержании и добрых делах."
По мнению эксперта, это очень важная фраза. Воздержание и добрые дела. Именно так живут суфии. Кроме того, Мадалиев обращает внимание и на то, что великий поэт постоянно думал о будущей жизни.


«НАВОИ В ЦИФРАХ»

Масштаб его дел впечатляет даже сегодня:
• построил около 380 общественных зданий,
• выдавал ежегодно тысячу комплектов одежды бедным,
• обеспечивал содержание медресе, преподавателей и студентов,
• оказывал ежедневную помощь неимущим.
Навои сам отбирал преподавателей и студентов для медресе. Все студенты, независимо от успеваемости, получали годовое вознаграждение: "… шести лучшим назначалось по 24 золотых и 5 мешков зерна; восьми средним – по 16 золотых и 4 мешка; восьми наиболее слабым – по 12 золотых и 3 мешка."
"Для XV века это выглядело почти невероятно, да и для нашего времени тоже. Ни один современный богач так не живет, – улыбается собеседник. – Потому что это невозможно без внутренней свободы".


«ОН ПРОСТО ОТДАЛ СВОЙ ДОМ»

В ходе беседы Сабит Мадалиев вспомнил одну историю, связанную с Навои.
Однажды молодой преподаватель медресе пожаловался Навои, сказав, что нашел дом рядом с работой, но богатый человек перебил цену: "Но я живу, к сожалению, настолько далеко, что у меня полдня только уходит на дорогу. Хотел купить лачугу, чтобы больше времени уделять приобретению новых знаний".
Навои переспросил: "Значит, ты хотел больше времени уделять знаниям?"
Любой визирь приказал бы продавцу: "Отдай дом!". А Навои поступил иначе, рассказывает собеседник.
"Тебе нравится мой дом?" – спросил Навои у преподавателя. Тот ответил: "Да, конечно. Теплый и просторный. А к чему вы клоните?"
"Тогда переезжай в мой". И Навои просто отдал свой дом.
Для него это было естественно, считает Сабит-ака. Он не чувствовал, что что-то теряет.


«НАВОИ О СКРОМНОСТИ»

"Суфии часто называют себя факирами. Это не нищий в бытовом смысле. Это нуждающийся только в Боге. Когда человеку ничего не нужно – он свободен. Навои к этому и шел", – объясняет Сабит-ака.
Чем старше становился Навои, тем проще жил. Скромнее одевался. Больше уединялся и больше молился.
В книге "Возлюбленный сердец" он писал: "Скромность делает человека ценным для людей… На клумбе дружбы скромность распускается свежими цветами… но еще прекраснее она в тех, кто наделен властью, и более всего желанна в тех, кто ни в чем не нуждается… Скромность и воспитанность полируют зеркало дружбы".
По словам собеседника, это не красивая литература, а его собственная жизнь.


«ОН ШЕЛ К БОГУ ВСЮ ЖИЗНЬ»

Мадалиев говорит, что в последние годы Навои все чаще уходил в уединение. Много плакал. Много молился. Приближался трагический 1501 год. До смерти Навои оставалось всего несколько месяцев. Он, наконец, исполняет мечту всей жизни и пишет поэму "Язык птиц".
Это уже не просто поэзия. Это исповедь человека, который прожил путь. Это иносказательный рассказ о том, как он искал себя, как переосмысливал разные этапы жизни, через какие трудности и испытания прошел, как одолевал соблазны бренного мира и шел к вечному.
Это путь испытаний: подъемы и падения, усталость, сомнения, борьба с собой. Суфий очищает сердце, отказывается от славы и учится забывать о собственном "я".
Об этом пути говорит Навои в поэме о странствии птиц. Суфийский путь – тяжелый. И Навои прошел его до конца.


«ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ»

"Суфий – это не чудотворец и не отшельник. Это просто человек, который научился жить ради Бога и ради людей", – тихо говорит Сабит-ака.

Если тебе радость – помогать.
Если ничего не считаешь своим.
Если во всем видишь милость –
значит, ты хотя бы стоишь у порога.

А Навои… Он, наверное, уже был внутри.


ЭМОЦИИ ОТ СТАТЬИ

Нравится
20
Восхищение
0
Радость
0
Удивление
1
Подавленность
0
Грусть
0
Разочарование
0
Не нравится
1

Я, Марат Аваз-Нурзеф, ни на одну из кнопок «Эмоций по статье» не нажимал. Завтра опубликую материал по Навои от себя.

10 февраля 2026 года.




II. КОЕ-ЧТО ОБ АЛИШЕРЕ НАВОИ ИЗ КНИГИ «ЖИЗНЬ – ЭТО МИГ МЕЖДУ ПРОШЛЫМ И БУДУЩИМ»

Книга была вызвана известием, что почившему ПиППУ (первому и пожизненному президенту Узбекистана) будет поставлен памятник в Москве. Создавалась в 2016 году. Опубликована по системе “print-on-demand” в 2017-м. Тогда же была отправлена в администрацию ВиППУ. В числе 12-ти томов (собрание сочинений) подарена Национальной библиотеке имени Алишера Навои (Ташкент) и Российской национальной библиотеке (Петербург).

https://morebooks.de/shop-ui/shop
ISBN: 978-3-330-33761-9



Часть II. Память: СССР, Узбекистан, Россия
Из Главы 2

Не встречалось в литературе, чтобы исследователь увидел очевидное: Навои и состоялся как Навои во многом благодаря султану Хусейну. Они были друзьями детства: вместе учились в одном и том же медресе. Потом Хусейн, став правителем Герата, покровительствовал Алишеру, двигал его на высокие государственные посты. Благодаря чему Навои предвосхитил положение, в котором несколько веков спустя пребывал граф Лев Николаевич Толстой: хошь – романы пиши, хошь – детишек учи, хошь – землицу паши.
Но самое главное, Байкаро, будучи сам неплохим поэтом, понимал масштабы дарования и личности Алишера, оберегал его от нападок завистников и религиозных фанатов. Иначе Навои при высоконравственной, резко антифеодальной, антиклерикальной, противолицемерной, гуманистической направленности своих произведений был бы уже на взлете своего творческого пути либо казнен, либо убит исподтишка, либо отравлен, либо ослеплен.
Улугбек, ликвидированный мусульманскими мракобесами, при молчаливом согласии его сына Абдулатифа, захватившего власть, – лишь одна из многих трагедий, имевших место в Мавераннахре, Хорасане, Иране, Азербайджане.

Абдурахман Джами – член того же кружка поэтов, художников, мыслителей, ученых, созданного Хусейном Байкаро, в который входил и Навои. Кроме того их, великих поэтов – узбека и таджика, связывали истинная дружба, теплое, участливое внимание к творчеству друга, понимание и признание его величия.

И еще одно не лишне напомнить: Улугбек – внук Темура, а Бабур и Байкаро – праправнуки.



Часть III. Великие люди: прошлое и настоящее

Из Главы 1

Творения великого узбекского поэта Алишера Навои были в русле коммунистической идеологии и Морального кодекса строителя коммунизма. Как и произведения любого настоящего литератора всех времен и народов. Ибо истинный поэт и писатель всегда был, есть и будет за народ, за человека труда. А значит, против гнусной власти денег и безмерной гряды негатива, порождаемой этой гнусью. Поэтому Навои был обласкан и возведен советской властью на заслуженную им высоту. Названная выше Главная библиотека Узбекистана уже тогда носила его имя. А также Большой театр. И улицы, площади, школы. И город – областной центр на юго-западе республики. Печатание книг поэта. Собрания сочинений в нескольких изданиях. Переводы на русский и другие языки. Массовые тиражи. Навоиведение и художественные произведения о поэте. Театральные постановки и фильмы.
Коммунистическая партия и советская власть хотели донести произведения Навои до каждого человека всего многонационального народа. Ибо это было в интересах строя, отвечало его текущим и перспективным планам и целям.

Помните анекдот про то, как один из генсеков говорил только по бумажке?
Встречает Брежнев в аэропорту Москвы премьер-министра Индии и читает приветственную речь.
— Здравствуйте, госпожа Маргарет Тэтчер!..
— Леонид Ильич! – шепчет ему Косыгин. – Это не Тэтчер!
Но тот опять:
— Здравствуйте, госпожа Маргарет Тэтчер!..
— Это не Тэтчер! Это Индира Ганди!
— Да я сам вижу, что не Тэтчер! Но здесь так написано!..

Вот так и один из воспитанников того генсека – идейных, идеологических, цеховых – впоследствии ставший Первым секретарем ЦК КП Узбекской ССР, а еще немного погодя – Первым Президентом нового Узбекистана, по бумажкам, готовившимся работниками Аппарата, вознес Алишера Навои еще выше, чем советская власть.
Впрочем, ПиППУ (Первый и Пожизненный Президент Узбекистана, далее аббревиатура в сокращении – ПП) был неплохим оратором. И непревзойденным демагогом. И без бумажки мог по любому вопросу наговорить вагон слов. Неважно, что в них нередко не было ответа на заданный вопрос. Но ведь он Президент. Ему позволено говорить, что угодно и как желает, без какого-либо регламента. А слушающим положено соглашаться и благодарить. А лет 10 последних было заведено правило: где бы ни ораторствовал ПП, с трибуны ли, или на хлопковом поле, или на заводе, или в научно-исследовательском институте, или в любом другом месте, окружающие в почтительных позах и с благоговением ловили каждое его слово и неустанно что-то чиркали ручками в своих записных книжках. Хорошо, делайте пометки, коль хотите. Но зачем же такой массовый спектакль устраивать! Будто ученики на классном диктанте! Мне было смешно от таких телесюжетов. Ведь в тот же день, самое поздно – назавтра, газеты печатали чуть ли не стенографический отчет о прошедшем явлении ПП в народ!

Вряд ли ПП сам прочел хотя 2-3 бейта из Навои. А если бы он прошелся по «Смятению праведных» – первой поэме из Хамсы (Пятерицы) в русском переводе, то схватился бы за голову. В переводе – потому, что оригинал на староузбекском, малодоступном для понимания (как, скажем, старославянский), а переложений на современный узбекский язык – нема.

Но даже если кто-то и шепнул истину про Навои на ухо ПП, сбросить поэта в тартарары, как Ленина и иже с ним, никак нельзя было. Такого безумия и варварства не поняли бы ни народ, ни Дядя Сэм, ни Джон Буль, ни прочая западная публика, ни Восток, ни мировая общественность. Благо, что шептуны подсказали соломоново решение: возвеличивать Алишера Навои всеми путями и способами; трезвонить в СМИ, на телевидении, всяких мероприятиях; издавать книги на кириллице и латинице в оригинальных версиях (повторяю – на староузбекском, непонятном без специального словаря); но в малых тиражах, достаточных для выставления в библиотеках, высоких кабинетах и демонстрации зарубежным гостям. И в магазинах пусть стоят на полках – не будут покупаться: и читателей нет, и дико дорого в сравнении с доходами, и мода на книги в домах давно прошла, да и на кой ляд книга, автор которой прославляется как великий узбек, но которую ты, узбек, свободно понять не можешь (шептуны-то это знают!).
Староузбекских слов, оборотов и фразеологизмов, которыми полны произведения Навои, нет в «Большом узбекско-русском словаре». То есть и от него не получить помоги таким, как я. А уж тем, кто русским не владеют, – этот Словарь и вовсе ни к чему.

В советское время для любого представителя узбекской интеллигенции русский язык темным лесом не был. Даже если он вырос в кишлаке, учился, понятно, в узбекской школе, но в высшем учебном заведении старался подлатать свои пробелы в языке межнационального общения – главного во всех городах и весях СССР. А уж городские узбеки, тем более окончившие русскую школу, а потом и вуз в так называемой европейской группе, каковых (узбеков, групп, факультетов) было очень и очень немало, весьма вольготно чувствовали себя в языке Пушкина, Ленина и других великих людей, данных миру Россией. Для интеллигенции Узбекистана, как и других союзных республик, было необходимо и достаточно (как говорят математики) иметь Навои на русском языке. Вот и были и отдельные поэмы, и сборники стихотворений, и полные издания, выходившие в свет под эгидой разных городов Союза. Например: Алишер Навои, Сочинения в 10 томах, издательство «Фан» Академии наук Узбекской ССР, Ташкент, первый том вышел в 1968 году, последний – в 1970-м, тираж каждого тома 50 тысяч, типография – Первая Образцовая имени Жданова, Москва. Полная десятка по тогдашним ценам была доступна даже студентам. В смысле, экономным: можно было на степухе и книги купить, и месяц прожить.
Конечно, выходило много изданий и в оригинале. Например: Алишер Навоий, Асарлар (Сочинения), 15 томлик (в 15-ти томах), Тошкент, Бадий адабиёт нашриёти (Издательство художественной литературы), выходили в 1960-х годах. Или: Алишер Навоий, Мукаммал асарлар туплами (Совершенное собрание сочинений), 20 томлик (в 20-ти томах), Тошкент, «Фан» нашриёти (издательство «Наука»), выходили с конца 1980-х до середины 1990-х. Тиражи, как это было принято в СССР, большие.

В постсоветском Ташкенте издания пошли густой чередой – и брошюрами, и отдельными книгами, и в собраниях сочинений. Все – на языке оригинала. Тиражи – самое большее 5 тысяч. Широкой публикой – не устану повторять! – не чи-та-е-мы-е! Зато красивые. Зато по телевизору трезвону и много, и часто. Два ПСС – совершенно стереотипные, но одно на кириллице, другое на латинице (2011-2013 гг.), по 10 томов. И каждый по формату, объему, внешнему и внутреннему оформлению, – как внушительный фолиант, как Коран, печатанный в какой-нибудь Арабии или Иране.

Есть такое издание: «Навоий асарлари лугати. Алишер Навоий асарларининг ун беш томлигига илова» («Словарь к произведениям Навои. Приложение к произведениям Алишера Навои в 15 томах»), Гафур Гулом номидаги адабиёт ва санъат нашриёти (издательство литературы и искусств имени Гафура Гуляма), Тошкент-1972, 784 бет (страниц), тираж 10.000.
Вот этот Словарь к 15-томнику, обозначенному выше, – нужный, очень нужный для понимания Навои в оригинале! – не переиздают! А он ныне – библиографическая редкость…

Роман-поэма «Моя Прекрасная Ника». Как и положено, о любви. Большой любви узбека и украинки. И долгой по времени. Для Неё начавшейся в 10 лет, когда Ему было 22. Для Него – много позже, когда ОНИ встретились вновь. Роэма (роман-поэма) была создана за месяц с небольшим в ноябре-декабре 2014 года (потом, правда, не раз редактировалась).
…………………………………………………………..
Кроме основной линии, есть в романе и авторские отступления. Например, такое (возьму весь отрывок в кавычки).

«На людях все узбеки набожны. Сие было принято даже в советские, официально атеистические времена. А уж после изгнания коммунистической идеологии образовавшуюся вакансию заполнили причудливым конгломератом: Тамерлан, то бишь Амир Темур (только так велено называть), его потомки и другие люди Средневековья, оставившие свой след в истории региона; глава государства и его руководящая роль в любом мало-мальски приметном начинании и деле (у первого и пока единственного Президента Узбекистана одно из главных определений Тамерлана – это наш великий предок); переписывание истории и зомбирование подрастающего поколения; перекраивание исторического этногенеза (к великим узбекам прошлого могут отнести кого угодно, хоть Авиценну, хоть Заратуштру!); Аллах, пророк Мухаммад, Коран и служители культа.
К слову сказать, компания бородачей, регулярно восхваляемая телевидением в виде демонстрации текстов в арабской каллиграфии (мало кому понятной), ликов давным-давно усопших персон (где их только взяли!), восточных миниатюр, фотографий, закадровых декламаций, а то и небольших инсценировок (где лицедеи изображают поэтов, ученых и мыслителей прошлого), – короче, вся постсоветская кутерьма и пропаганда уже за первые 5-10 лет независимости Узбекистана приелась пуще Ленина. И потому автор в последние годы (2010-е), когда трапезничает перед телевизором (в другое-то время ему не до ящика, да он и не нужен), а на экране появляется соответствующий сюжет – новый или в повторе, – тогда автор вспоминает старый анекдот про Ильича и мысленно проводит ребром ладони по горлу. А вслух иронически восклицает: «О, опять пошли благородные бабаи!». Это он к тому, что лицедеи изображают своих бородачей (бабаёв) такими возвышенными личностями, с такими осветленными внутренним горением лицами, с такими одухотворенными лбами, раздумывающими над создаваемой строкой, в таком романтически-интеллектуальном антураже, в таких ладно-парадных одёжах, каких в действительности никогда не было и не будет. Ибо любая нелегкая работа, требующая большого и длительного напряжения, – труд ли землекопа, вырубающего в загипсованных такырах шурф, или стихотворца, складывающего слово за словом поэму, или новеллиста, ткущего сюзане крупного прозаического произведения, или биофизика, изучающего свойства и особенности фотосинтетической цепи переноса электронов в зеленом листе, хлорелле и пурпурных бактериях, или конструктора и инженера, создающих новые двигатели, механизмы и машины, – словом, любое серьезное дело не оставляет места и времени для всего того, что изображается лицедеями. Ну, у них обязанность такая – изображать то, с чем сами и рядом не бывали. За то их и кормят. Славят. А некоторых – и возвеличивают. Нет, нет, автор не против режиссёров, артистов, боксёров, футболистов, понтёров, теннисистов, жонглёров, фигуристов, подобных им специалистов и сопровождающей их обслуги. Пусть продолжают! Просто автор думает, что уже не так далеки времена, когда труженикам зрелищ, ударникам сцен, арен и рингов будут по-прежнему аплодировать, но в большем почете и большем финансовом вознаграждении будут не они, а те, кто производит хлеб, другие продукты и предметы первой необходимости. Утопия? Пусть! Однако благие мысли становятся заказом. Известно то или нет голове, в которой возникают правильные фантазии, но Вселенная принимает такой заказ. И это уже Ее забота, как и когда его выполнить. Тем более что наш заказчик не спешит, не торопится. Он понимает: его пожеланиям Вселенная сама определит срок исполнения. Может, полвека, или лет сто, а может, и полтора столетия.

Почему до сих пор нет произведений Навои на языке, понятном миллионам узбеков?
Из беседы в самом начале 2015 года с человеком – назовем его знающим! – наш автор уразумел следующее.
1. Считается, что невозможно создать совершенно идентичные переводы. Так-то оно так: вся глубина и все тонкости настоящей поэзии – только в оригинале. Но перевод для того и существует, чтобы недоступное широкому читателю сделать для него досягаемым, пусть и с какими-то потерями, которые талантливый и опытный переводчик всегда сводит к минимуму. Переводят же и с французского, и с китайского, и с любого другого! Иначе каждая из национальных литератур так и варилась бы в собственном котле, и не существовало бы такого явления, как Мировая Литература. А тут ситуация премного благоприятствующая: староузбекский язык все-таки ближе к языку нынешних узбеков, чем, скажем, старославянский – к современному русскому. Но памятник древнерусской литературы XII века «Слово о полку Игореве» переводился не раз, доступен любому русскоговорящему человеку. А Навои на узбекский и узбекам – нет и нет…
2. Отсутствие средств для финансирования переводов Навои со староузбекского языка на современный узбекский.
3. Нет ЦУ (ценного указания, как во времена КПСС) сверху о необходимости таких переводов.
4. Нет смысла выходить наверх с идеей переводов, так как мало того, что нельзя высовываться, то есть обругают, но еще и могут обязать самим изыскать средства для реализации своей идеи.
В соответствии с выясненной ситуацией в сочетании с прежними представлениями наш автор сделал такие выводы.
1. В новоиспеченной Республике Узбекистан Алишер Навои объявлен и превращен в культурно-просветительский символ возрождения национальной гордости, в одно из духовно-пропагандистских знамен государственного строительства, в средство воспитания молодежи, юношества и детей.

2. Малых тиражей нынешних изданий Навои (всего 3 тысячи экземпляров, но красочных и поражающих своей внешней солидностью) вполне достаточно для того, чтобы тома украшали полки библиотек, некоторых чиновничьих кабинетов, книжных магазинов (последних – совсем немного). И тем самым пускали пыль в глаза и своему населению, и общественному мнению, и зарубежным гостям, и на международной арене.
3. Кроме того, Алишер Навои (как и Тамерлан вкупе со своими известными потомками) служит орудием зомбирования молодежи и всего населения, раздувания их национального тщеславия. А телесюжеты с благородными бородачами заодно отбивают аппетит к книге, заменяют его визуальным восприятием, которое, в отличие от чтения, не требует особого напряжения и труда. Чаще всего – и вовсе обходится без таковых.
4. То, что у людей нет ни денег на нынешнего Навои (на жизнь едва хватает!), ни смысла покупать (тексты же непонятны!), ни желания читать (достаточно видеть лицедеев и насыщаться дутой гордостью!), – всё это, видимо, так и задумано там, наверху, а именно: знакомство широкого читателя с идеями, мыслями, мудростью и блеском художественного слова Навои будет не понарошку, а в самом деле крепить силы народа, поможет ему разобраться в действительности, позовёт к отстаиванию своих прав; поставить же хитроумный, незримый, коварный и неодолимый барьер между широким читателем и подлинной сокровищницей знаний, прояснения ума и пробуждения общественного сознания – играет на руку власть имущим».



Глава 2 (даю полностью)

А может, в постсоветских изданиях Навои есть купюры наиболее острых, резких, опасных властям глав и строк? – с этим вопросом я недавно (8 февраля 2017 г.), накануне очередного ДР поэта (ежегодно отмечаемого с помпой), побывал в Национальной библиотеке. Скажем, в Хамсе на русском языке из «Библиотеки Всемирной Литературы» есть пропуски во всех поэмах, сделанных для того, чтобы в один том вместить все пять произведений Пятерицы. А в нынешних, узбекских, может, прошлись ножницами по соображениям послушания властям?

Первую поэму из Хамсы «Хайрат-ул-аброр» («Смятение праведных») проверил по семи изданиям. Нет! К чести филологов, литераторов, составителей, редакторов, цензоров и печатников – всё на месте! И во всех изданиях!
Приведу, как и обещал выше, 14 строк в латинице (в ней интернет не отвергает особые буквы узбекского алфавита) из этой поэмы. [3 – это сноска в книге, даю её ниже]
{[3] Очень-очень спешил я донести свое мнение о Памятнике Узбекистану в Москве до Правительства столицы России! В течение двух недель февраля-2017 отправил то ли 7, то ли 8 файлов, вначале представляющие собой свежесозданные главы настоящей повести, а потом и два варианта всей книги. И после много-много раз проходил по тексту. И правка кое-какая была: где-то скобку забыл закрыть, где-то запятая лишняя затесалась, где-то, наоборот, нужная почему-то отсутствует, а где-то и добавление появилось. Но только сейчас, под вечер первого мартовского воскресенья (5-е число), в сознании, наконец, проявился кадр, автоматически заснятый месяц назад: а ведь на полках зала Навои в Национальной библиотеке все книги Поэта только в оригинале, изданные в советское время и при Мустакиллике! Но переводных, на русском, – нет ни малюсенькой!}

Alisher Navoiy, «Hayrat ul-abror». G'afur G'ulom nomidagi nashriyot-matbaa ijodiy uyi. Toskent-2006.
XXXVII bob (глава), 133 bet (страница).

Andoq eshitimki shahi komron,
To'rt ulus xoni Temur Ko'ragon
Fathi aqolimga qilg'onda azm,
Hind savodida qatiq bo'ldi razm.
Fath ila nusrat chu anga berdi dast,
Charx aduv qalbiga soldi shikast.
Chunki aduv kufr eli erdi tamom
Bek dedikim, qilsun ulus qatliom.
Kasratidin dashtni tutg'on qatil,
Qon ila shingarfdin oqizdi Nil.
Bosh tushub ul ru'dda soy tosicha,
Bosh kesibon har kishi o'z boshicha.
Har sari qon to'kmak ila tig'i tez,
Jumlai olamda solib rustaxez.

А вот перевод Владимира Державина (без какой-либо отсебятины и ничуть не отнимающий у оригинала), который можно видеть в вышеназванном 10-томнике Навои (т.3, стр.161, издательство «Фан», Ташкент-1968), или во Всемирке (т.26, стр.86-87, издательство «Художественная литература», Москва-1972).

Слыхал я: четырех улусов хан,
Эмир Тимур, великий Гураган,
Повел войска железною рукой,
И, в Хинд войдя, жестокий принял бой.
Удачи неизменная звезда
Ему дала победу, как всегда.
А чтобы не могли враги восстать,
Велел он всех индийцев убивать.
И там он столько жизней погубил,
Что кровь убитых потекла, как Нил.
Отрубленные головы горой
Лежали над кровавою рекой.
Там не было пощады никому.
Настала смерть живущему всему.

Выше Амир Темур и ПП образно сравнены с сиамскими близнецами. В их случае разделенных не скальпелем хирурга (как это обычно происходит), не мечом Шейбанихана (тюркизированного чингизида, непримиримого к тимуридам, не раз изгонявшего из Самарканда Бабура, праправнука Темура), но столетиями: один жил в 14-м и 5 лет в 15-м, всего 69; второй в 20-м и 16 лет в 21-м, всего 78. Знал бы наш сиамец, что его протеже №2 (Навои, 15 век, когда еще были свежи и правдивы предания старины недавней) написал про его любимца №1 (брата-близнеца сиамского), то заболел бы, наверно. А может, и нет. Может, только улыбнулся бы своей лукавой улыбкой. Он ведь политик по рождению! Иных политика – и не приемлет! Отвергает с порога!

Читаю и перечитываю «Смятение праведных» Навои и поражаюсь: летят века, а власть и присные – всё те же! И поэт всё так же не знает покоя! Всё так же живёт в страданиях, пренебрежении низких и мелочных людей, непонимании даже со стороны своих отпрысков! Всё так же обречён на одиночество! Всё так же тешит себя своим высоким назначением!


ТОЛЬКО НЕСКОЛЬКО БЕЙТОВ (ДВУСТИШИЙ) О СУЛТАНАХ, А ИХ В ГЛАВЕ XXVI – 103, И ВСЕ, КАК УДАР ОСТРОЙ ДАМАССКОЙ САБЛИ:

Творец миров, владыка звездных сил,
Людей твоей деснице подчинил.
Но сам пред ним ты немощен и слаб,
Но сам – его творение и раб.
Как все, ты – прах и обречен земле,
Как все, ты – сгусток тьмы, не свет во мгле.
Своим рабам подобен ты во всём –
По внешности и в существе своем.
Но красотою речи и умом,
Но совершенством в мастерстве любом,
Упорством каждодневного труда,
И честностью – со всеми и всегда;
Но преданностью богу твоему
И полным подчинением ему
Ты уступаешь – не мужам святым,
А самым низким подданным своим.
…………………………………….
Ты благоденствуешь, а твой народ
В невыносимых бедствиях живет.
…………………………………….
Отнимешь нить у нищих, эта нить
Удавом вырастет – тебя душить.
Ты властен. Над тобою – никого,
Но ты – палач народа своего.


О ЛИЦЕМЕРНЫХ ШЕЙХАХ, ТОЖЕ ВСЕГО НЕСКОЛЬКО ОТРЫВКОВ БОЛЬШОЙ ГЛАВЫ XXVIII:

Эй, лицемер, на рубище своем
Заплаты нашивающий кругом!
Не деньги ли под множеством заплат
Ты прячешь, как в народе говорят?
По тем заплатам нитка лжи прошла,
Твоя игла – из уса духа зла.
…………………………………….
Пускай у шейха велика чалма,
Но под чалмой – ни света, ни ума.
Взгляни на посох шейха и скажи:
— Сей посох – столп опорный дома лжи!
…………………………………….
Козел почтенный, если мудр и стар,
Становится водителем отар.
Не так ли шейх хвастливый, как козел,
Доверчивых ведет долиной зол?
Взгляни, как зорко, сам идя вперед,
Козел стада на пастбище ведет…
А шейх, тряся козлиной бородой,
Ведет людей к геенне огневой!
Заблудших он ведет, на свет маня;
Но это отблеск адского огня.
Прибежище, где царствует разврат,
Зовется: «Храм», «Молельня», «Харабат». [4]
[4] Харабат – руины.


О ШУТНИКАХ, ГЛАВА XXXII (НЫНЧЕ ОНИ, РАЗНЫХ МАСТЕЙ, В БОЛЬШОМ СПРОСЕ, В ЗАМКАХ ЖИВУТ, НО ЭТО ИХ СУТИ НЕ МЕНЯЕТ, О ЧЕМ СКАЗАЛ ЕЩЕ НАВОИ):

Как хор лягушек – хохот шутников,
Их шутки – род лягушечьих прыжков.
Кто стал шутом наперекор судьбе,
Пусть щеки сажей вымажет себе.
Слова шута – бессмыслица и ложь,
Он сам себе в язык вонзает нож.
Смеша приклеенною бородой,
Он сам глумится над самим собой.
За деньги шуткой шут послужит всем,
Он за пощечину берет дерхем.


О СЛУЖБЕ ЦАРЮ (ПРЕЗИДЕНТУ, ПО-НЫНЕШНЕМУ):

Свой путь подальше от царей держи,
А лучше – им и вовсе не служи.
Кто истину несет в себе самом,
Тот в царстве духа будет сам царем.
А если поневоле служишь ты,
Беги – когда по воле тужишь ты.
…………………………………….
Но тот блажен, кто будет в стороне
От этой службы, тягостной вдвойне…
А тем, кто служит честно, тьма обид,
Звезда удачи изредка блестит.
Всё это ложь, беспомощный мой друг!
А правда в том, что ты внезапно, вдруг
Всё бросишь сам и всем пренебрежешь,
И вдаль – к рабату бедности уйдешь. [5]
[5] Рабат – пристанище.


О ЛИЗОБЛЮДАХ И ЛЬСТЕЦАХ, ГЛАВА LII:

С тобою свита – лизоблюдов тьма,
Но нет ни в ком ни чести, ни ума.
Слетелись, словно стаи воронья;
Как падаль, их влечет казна твоя.
О, как они угодничают, льстят.
Как преданно в глаза твои глядят.
Что ни сболтнешь ты спьяну – вздор любой
Зовут вершиной мудрости земной.
Кричат тебе: «О мой Мирза! Мой бек!
Ты – самый первый в мире человек!»
А ты сидишь – доволен и счастлив,
Как на пиру чертей верховный див.

Навои – не только великий лирик, философ, но и мужественный, самоотверженный, самозабвенный публицист: в поэме больше 60-ти глав по 100 и больше бейтов, и большинство из них – разящие пороки властей предержащих и иже с ними. А также людских изъянов вообще. Потому я и повторю то, что сказал на стр.107: не живи Навои при султане Хусейне Байкаро (в одном лице царь, философ, поэт, друг, покровитель, меценат, защитник), Навои был бы либо казнен, либо убит исподтишка, либо отравлен, либо ослеплен.

И благо, что ПП – для него благо! – был всего лишь политиком, всего лишь президентом! Лишь по подсказанному своими суфлерами славословил Алишера Навои. Но сам его не читал. А прочел бы хотя бы то, что приведено выше, он не стал бы так упорно, ожесточенно, пожизненно, цепляться за кормило власти. А может, и не так. Ведь он политик по структуре, содержанию и пространственному распределению своих генов. Ведь он себя, как и своего братца-близнеца, искренне считал благодетелем народов.

НО И НЕМАЛО МЕСТА ОТВЕДЕНО В ПОЭМЕ ЛЮДЯМ ЧЕСТИ И ВЕЧНЫМ ЦЕННОСТЯМ.

Свет истины! Дорогу освети,
И мир, и жизнь, и душу возврати
Тем искренним, чей путь прямой суров,
Отрекшимся от блага двух миров.
Труждающимся, страждущим в тиши,
Чтоб не погас огонь живой души;
Тем, что в огне сожгли свою хырку [6]
И не злоумышляли на веку;
Которым ни мечеть, ни майхана,
Ни Кааба святая не нужна.
Всё ведают они! Но в их глазах
Вселенная – соломинка и прах.
Настанет день – и мирозданья сень
В небытии исчезнет, словно тень.
Им эта мысль сердца не тяготит,
Живая мысль их зеркалом блестит.
[6] Хырка – поношенная старая одежда.

Жаль, что я, в общем-то, не очень силён в узбекском языке. Нет, изъясняюсь свободно. Могу и выступать. И даже без предварительной подготовки. И писать могу (хотя строй письменной речи на узбекском, весьма отличен от такового на русском). И даже стишок сочинить. Или перевести свое же творение на родном для меня языке. Но уровень владения узбекским все-таки средненький. То бишь серенький. А в староузбекском – почти что ноль: лишь при внешнем сходстве со знакомым словом могу догадаться о смысле слова на языке Навои. Но есть мечта: собраться как-нибудь, походить в Нацбиблиотеку недели две-три и с двумя словарями – Толковым к произведениям Навои и Узбекско-русским, одолеть в оригинале кое-что из произведений великого узбекского поэта.

----------------------------

11 февраля 2026 года.



III. ИЗ ГОРКИ КОММЕНТАРИЕВ К МАТЕРИАЛУ НА PODROBNO.UZ ВИДИМ ПЯТЬ. ОСТАЛЬНЫЕ – "ЗА КАДРОМ"

Адрес комментируемого материала от Podrobno.uz на Проза.Ру – http://proza.ru/2026/02/10/1851

[Трактат, комментируемый ниже, здесь, в единой публикации, идёт (простите, напомню) в первой части]

Иллюстрация для «Из горки…» –  http://proza.ru/pics/2026/02/12/1453.jpg?6241


1. Заголовок: «…о Навои, который был не только поэтом», – Мадалиев так не мог обозначить. Это – типичное художество журналистов, считающих себя неординарными, способными одним "щелчком" в заголовке привлечь внимание публики. А на деле нередко впадающих в ограниченность. Порой – в примитивизм. Тут – корреспондент Podrobno.uz. Без имени и фамилии. Фактически – аноним.

Так вот: никакой стихотворец, даже озадаченный этим делом от Природы, даже профессиональный, даже всю жизнь мытарящийся с рифмами, аллегориями, иллюзиями, аллюзиями, смыслами и прочими фигурами поэзии, никогда не был, не есть и не будет "только поэтом".

Сапфо (7-6 вв. до н.э.) – поэтесса, педагог, музыкант.
Вергилий (1 в. до н.э.)– автор «Энеиды» и владелец имения, которое, правда, то конфисковалось, то опять возвращалось ему.
Фирдоуси (10-11 вв.)– не только создатель «Шахнаме», но и хаким (учёный, мудрец).
Шекспир (16-17 вв.) – поэт и драматург, прошёл через актёрство, совладелец театральной компании, был мужем своей жены и отцом троих детей.
Байрон (18-19 вв.) – создатель стихотворного романа «Дон Жуан», лорд, член Королевского общества, участник Греческой войны, национальный герой Греции.
Грибоедов (19 в.) – автор бессмертной пьесы в стихах «Горе от ума», лингвист, историк, пианист, композитор, востоковед, дипломат.
Пушкин (19 в.) – поэт, драматург, прозаик, историк, публицист, журналист, редактор, издатель.
Лермонтов (19 в.) – поэт, прозаик, храбрый офицер, дуэлянт.
Блок (19-20 вв.) – поэт и зять Менделеева.
Пастернак (19-20 вв.) – поэт, прозаик, лауреат Нобелевской премии, от которой он, правда, был вынужден отказаться.
Вероника Тушнова (20 в.) – поэтесса, автор пронзительных стихов, ставших популярными песнями, медик, во время Войны – палатный врач.
Зульфия (20 в.) – народный поэт Узбекской ССР, член КПСС, Герой Социалистического Труда, лауреат Госпремии СССР, депутат Верховного Совета Уз.ССР, вдова поэта Хамида Алимджана.
Мухаммад Солих (20 в. – по т.д.) – поэт, зачинатель движения «Бирлик» (единство) и партии «Эрк» (свобода), оппозиционер, единственный соперник Каримова на выборах президента в 1991 году, бежавший в 93-м за границу, после чего неоднократно обвинялся в госизмене и подрывной деятельности.

А чем, кроме стихотворчества, занимался Алишер Навои, – наброски и эскизы того даны в http://proza.ru/2026/02/10/1851 и http://proza.ru/2026/02/11/397.

[Здесь, ещё раз прошу прощения за напоминание, в первой и второй частях. Надеюсь,  мой педантизм никто не сочтёт назойливостью. Спасибо!]


2. Сабит Мадалиев – послужной список этого литератора тоже не мал. Если в материале по первой из ссылок, приведённых выше, практически ничего нет о нём, так это не потому, что его гость-корреспондент (для публики, повторюсь, оставшийся анонимным) не задавал соответствующих вопросов. Не сомневаюсь – ещё как задавал! И смело утверждаю: аксакал (борода его в самом деле вся бела, длинна, живописна и неотразима!) запретил интервьюеру давать информацию о нём (белобородом), так как самозабвенно считает, что материал об Алишере Навои должен содержать только те детали, которые имеют отношение к жизни и деятельности этого великого поэта и человека.

Я-то знавал нынешнего аксакала в прошлом веке. С февраля 1991-го, когда он из Москвы был переведён в Ташкент главным редактором журнала «Звезда Востока». А через месяцев 25 мне предложили уйти из информационного агентства УзА по "собственному желанию", и Сабит на пару месяцев приютил меня в редакции своего издания. И после мы не раз встречались. В том числе у него дома.

Мадалиев был всегда круто спортивен и здоров.

Засим, думаю, что резной посох, опершись на который двумя руками, он смотрит с портрета (в материале) на мир добрыми, внимательными, умными глазами, служит ему не для ходьбы по земле, но является символическим подспорьем в его творческих, мыслительных, философских, духовных переживаниях и продвижениях.


3. Из материала: «Суфий не имеет права называть себя суфием. Только Богу известно, кто есть кто».
Кому-то из людей каким-то образом Бог поведал об этой своей категоричной монополии?
Имеются ли неотразимые доказательства такого акта?
Или сие из области наитий, которые во всех религиях выдаются за непреложные истины, а пастве – предписывается неукоснительно верить им?


4. Из материала: «Навои построил около 380 общественных зданий». Извечная практика и традиция: непосредственно и прямо приписывать государственному деятелю, имя которого остаётся в Истории, дела, совершаемые руками и умениями тысяч и тысяч безымянных тружеников.


5. "Посох" Алишера Навои из материала, символически схожий с опорой и поддержкой Сабита Мадалиева (выше, последний абзац в п.2): «Мне материальное и финансовое состояния даёт Бог, и потому я их возвращаю народу».
И всё! Пояснений в материале нет! Домысливайте, читатели, сами! Кто как может!

Да! Бог из вакуума, из пустоты, из nihil ничего не творит!

Исходя из постулатов суфиев (ведь они, пусть и по-особому, но религиозны сугубо), домысливание стороннего человека вроде меня может быть таким.

Бог – медиум между трудовым людом (единственным созидателем материальных благ) и основными акцепторами продуктов и изделий. Подавляющее большинство акцепторов – жадно, безнравственно, коварно, ненасытно. А Навои – редчайший человек в своей доброте и святости: благодарит Бога за блага и возвращает их тем, кто их произвёл.

Лев Толстой был очень даже небедным графом. Всё порывался облагодетельствовать своих крестьян. Чему противилась его жена Софья Андреевна, мать десятка детей.

А в жилище у Навои такого рода "пилы" не имелось. Да и отпрыском-наследником не обзавёлся ни одним. В мир иной же ничего не забрать! Вот Навои и делился с сирыми и убогими. И заботился о них.

И главное: он, обладая высокими интеллектуальными, эмоциональными, интуитивными, провидческими способностями, воображал в сознании свои ответы Богу в Судный день.


11-12 февраля 2026 года.

-------------------------

Три публикации сведены в единый файл 13 февраля 2026 года.