Глава сон Адриано из романа интеллект для

Сон Адриано

«Кто жизни не знает – тот спит спокойно»
Японская поговорка

Сон казался очень странным! Хотя... да сон ли то был?!
Странная реальность, с её острыми углами и громадьём событий, не
вмещалась в его маленькой чернявой голове...
«Бог мой, где я? Что со мной?» – всё время свербили навязчивые мысли.
И особенно пугало ощущение, что всё происходящее он стал наблюдать как-
бы со стороны, словно подглядывая сквозь дверную щель.
Он явственно видел самого себя! Хотя тот «другой он», всё время
располагался к нему спиной. Но при этом Адриано явственно ощущал, с
каким испугом «тот другой» смотрит на окружающих – широко открытыми
глазами, где отражалось полное непонимание происходящего...
В закрытом гробу, стоявшем посреди комнаты на двух табуретках, находился
Лука, старший брат. А вокруг толпились незнакомые люди, одетые совсем не
так, как одеваются итальянцы, – и с придыханием говорили что-то
торжественное и важное.
Но ещё совсем юный Адриано (а он себя видел сейчас именно таким!) не
понимал их языка: одетый в белую рубашечку и чёрные поглаженные
брючки, он сидел в углу небольшой комнатки на детском стульчике, вытянув
ноги, обутые в тёмные лакированные ботинки. Рядом, во всём чёрном, сидела
его мама, с окаменевшим от горя лицом и усталыми от слёз глазами.
Люди со странными лицами возникали словно бы из липкого тумана. Они по
очереди входили в дом, подходили к матери, что-то говорили с трагическими
лицами... А затем выходили на улицу, курили и говорили о чём-то своём
приятном – о банях, о рыбалке, о новом кинофильме. А ответственная за
похороны и поминки (проходящие в местной общественной столовой),
бывшая женщина старшего брата, работающая сейчас в районной

администрации, постоянно выскакивала в коридор их домика – и, глядя
тайком в зеркало, подкрашивала полноватые, накаченные силиконом губы. И
подтягивала на себя брендовые шмотки, что, как ей самой казалось,
облагораживали полноватую фигуру. Дама готовилась к самому важному
моменту всего действия: визиту главы местной администрации, что согласно
рабочему графику должен заехать в дом погибшего и под камеры сказать
пару важных прощальных слов от имени всех земляков.
Андриан оставался собой, но в тоже время его сознание каким-то странным
образом переселилось в тело совсем другого мальчика, живущего не просто в
другой стране, но в каком-то совершенно другом измерении.
И с тем мальчиком происходили странные вещи! Именно из-за визита
местного чиновничьего главы в их маленький дом наехало много разного
народу. Большинство совсем не знали при жизни погибшего Луку, но
сегодня, когда – следуя директиве! – простится с ним должен был заехать сам
Пётр Игнатьевич, районные начальники уровнем поменьше тоже
поприезжали – чтобы отметится у гроба славного земляка. Ведь отчёт о
мероприятии обязательно пойдёт прямиком в область – с фамилиями
участников и фотографиями (а тут уже совсем другой «административный
уровень»!). 

...Рядом с матерью сидели другие женщины – тоже в чёрном, но не
итальянки, а светловолосые. Их бледные лица не выражали и сотой части той
боли, что застыла на лице мамы Адриано. Ещё бы: с их сыновьями всё в
порядке: они работали – кто в Ростове, кто в Краснодаре, а кто и в самой
Москве. И только Лука, да ещё трое ребят из райцентра подписали контракты
и отправились в самое пекло. Наверное, сказался идеализм или уговоры
военкома. Но скорей всего – обещанные деньги, позволявшие закрыть все
долги и кардинально поправить материальное положение.
Погибшего при исполнении боевых обязанностей Луку решили похоронить
на главном кладбище, по самому торжественному сценарию – с флагами,

салютами из стрелкового оружия и другими воинскими почестями. Все
расходы по похоронам – включая венки, курсантов военного училища,
поминки со спиртным и котлетами – оплачивала местная власть. Так что всё
получилось вполне достойно и торжественно.
Но только Адриано никак не мог взять в толк: откуда в комнате их дома
деревянные стены? Да и почему вообще всё это происходит с ним?!

...И тут Адриано проснулся. Он, тяжело дыша, мотнул головой – словно
сбрасывая с себя остатки липкой паутины. 
– Святая Дева Мария! – воскликнул он вслух, перекрестился и посмотрел на
часы: уже без четверти четыре.
«Боже, опоздаю театр!» – появилась испуганная мысль.
Молодой человек соскочил с кровати и кинулся в туалетную комнату –
приводить себя в надлежащий вид.