Воздух

Доктор Михаил Иванович приехал в городок M не по нужде и не по службе, а исключительно по утомлению. Утомлён он был людьми, болезнями, разговорами о болезнях, а главное — самим собой, ибо, как ему казалось, даже собственные мысли начали у него болеть.
Дом, который он приобрёл, стоял на окраине, почти у самого пустыря, и был из тех домов, которые с первого взгляда внушают уважение к своему возрасту и полное недоверие к прочности. Полы в нём поскрипывали так, словно вспоминали всех прежних жильцов, а подвал дышал холодом и какой-то сырой задумчивостью.
Соседи, как водится, появились сразу. Они приходили не знакомиться, а осматривать: дом, доктора, его чемоданы, даже выражение его лица.
Один сосед долго стоял, молча глядя на доктора, после чего сказал:
— Доктор, стало быть… Ну что ж… дом у вас… с историей.
И ушёл, оставив Михаила Ивановича в полном недоумении: с какой именно историей.
В ту же ночь доктор впервые услышал, как под домом кто-то кашлянул.
Звук был негромкий, но до крайности вежливый, словно тот, кто кашлял, извинялся за беспокойство. Михаил Иванович сел на кровати, прислушался и решил, что это трубы.
На следующую ночь трубы кашлянули снова — уже с оттенком раздражения.
А через ночь под полом раздался явственный шорох, похожий на перелистывание бумаг.
Доктор, человек науки, составил мысленный список возможных причин: крысы, усадка фундамента, галлюцинации от усталости. Он вычеркнул крыс (слишком осмысленно), фундамент (слишком регулярно) и оставил галлюцинации, хотя и они вели себя как-то подозрительно упорядоченно.
На третий день появился другой сосед.
Это был человек худой, вытянутый, как будто его когда-то тянули вниз, да так и не дотянули. Лицо у него было бледное, без возраста, глаза — внимательные, смотрели не к собеседнику, а как будто чуть ниже, в район груди.
— Я ваш сосед, — сказал он, не кланяясь. — Живу под землёй.
— Очень рад, — машинально ответил доктор и только потом понял сказанное.
— Простите… как?
— Под землёй. Прямо под вами. И пришёл я насчёт платы.
— За что же? — спросил Михаил Иванович, уже ощущая, как в голове у него начинает что-то неприятно щёлкать.
— За воздух сверху.
С этими словами сосед вынул из кармана бумагу — длинную, исписанную мелким почерком, с печатью, весьма похожей на картофель, случайно раздавленный чернилами.
Доктор взял бумагу, прочитал и не нашёл ни одной строки, которую можно было бы опровергнуть, потому что не понял ни одной.
— Это, должно быть, шутка, — сказал он наконец. — Я врач…
— Тем более, — перебил его сосед. — Вы-то должны понимать ценность воздуха.
После этой встречи сосед стал приходить исправно.
Он напоминал о плате, уточнял, не был ли воздух «особенно свеж» в последнее время, интересовался, не открывает ли доктор окна без уведомления.
— Это уже переходит границы, — сказал однажды Михаил Иванович. — Вы понимаете, что говорите?
— Понимаю лучше вас, — спокойно отвечал сосед. — Вы воздух тратите бессознательно. Мы — осмысленно.
Слово «мы» доктору не понравилось.
Однажды ночью Михаил Иванович решил спуститься в подвал.
Он ожидал увидеть сырость, паутину и старые доски. Вместо этого он увидел комнату. Маленькую, аккуратную, с ковриком, столиком, полкой книг и даже растением в горшке, которое, по всем законам ботаники, не должно было расти без света, но росло с видимым удовольствием.
— А, доктор, — сказал сосед, уже сидевший там. — Я ждал.
— Этого не может быть, — прошептал Михаил Иванович.
— Обычно так и говорят, — кивнул сосед.
Начались договорённости.
Сосед требовал:
1. Свечу — «для поддержания тени».
2. Чтение вслух — «чтобы земля не скучала».
3. Иногда — тишину, иногда — разговор.
Доктор, к своему ужасу, обнаружил, что привыкает. Он стал рассуждать: если уж безумие неизбежно, то лучше придать ему порядок.
К доктору стали приходить за советом не только по болезням, но и по вопросам урожая и странных снов.
Однажды сосед не пришёл.
Под полом было тихо.
В подвале Михаил Иванович нашёл только записку:
«Воздуха было достаточно. Наблюдение продолжается».
С тех пор под полом больше не слышали ни шагов, ни кашля. Но доктор иногда ловил себя на том, что говорит тише, чем нужно, и закрывает окна с осторожностью.
И если вы спросите его, верит ли он теперь в подземных соседей, он ответит:
— Я верю в договоры, которые нельзя расторгнуть.


© Nicola Marquez | 26.01.2026 | N° Compte: 748000007205178903, SIRET: 931110860 00018