Непонятки - теперь Таганайские. 1991 год

Недавно писал здесь, вспоминая ветреную ночёвку на весенне-снежном Таганае. А память – штука хитрая, слово за слово, картинка за картинку цепляются, и всплывают, казалось бы, напрочь забытые слова, лица, события …

Ходил на Таганай давно – ещё в прошлом веке (!), а поди ж ты, многое помнится.

В те же годы, как-то в среду у меня дома, когда друзья-туристы разошлись после еженедельной традиционной встречи, а жена с сыном отправились спать, мы с Валентинычем засиделись на кухне у самовара. Кроме прочего, вспоминали и таганайские походы. Одна только «потеря» Валентинычем сына-дошколёнка в ночном общем вагоне чего стоит!

По мотивам полуночных разговоров родились незамысловатые строчки.

Спросишь ты - отвечу честно:
Если есть на свете рай, -
Уж никак не сад небесный,
А таёжный Таганай.

Говорят, что служат горы
Здесь подставкой для небес.
Отражается в озерах
Голубой, как в сказке, лес.

Красоту природы райской
Описать не хватит слов.
Правда, рай здесь большей частью
Для мошки и комаров!

Темно-зимними ночами,
Когда все уходят спать,
Мы одни с тобой за чаем
Будем лето вспоминать.

И душой кривить не стану:
Здесь, конечно, не Алтай.
Но, как только снег растает,
Я опять - на Таганай!

После того «ветреного» похода мы были на Таганае ещё дважды, но уже без Валентиныча. Поэтому, кроме общих с ним, у меня есть персональные воспоминания. Например, как в майском походе доставила нам хлопот вышедшая из берегов речка Тесьма. Или как золотой осенью во время сумасшедшего ветра на берегу озера Тургояк едва не взлетели вместе с палаткой и перспективой приземлиться на голову … Хозяйке медной горы.

Кстати, в том осеннем походе было ещё кое-что … непонятное, если не сказать загадочное. Но это, разумеется, сугубо личные впечатления и ощущения очевидца. Случайный же слушатель, допускаю, пожмёт недоумённо плечами – дескать, ну и чё, где тут бояться-то?
И сам, сидя с ароматно парящей кофейной чашкой перед монитором, сомневался: стоит ли делиться с незнакомыми тебе людьми несколькими давними мгновеньями, когда что-то щекочет в пятках и замирает дыханье, а сердце - наоборот?

Станет в душе тревожно,
И фантазировать можно,
Будто бы осторожно               
Кто-то сквозь ночь идёт.

Здесь и сейчас ты уже другой, и обстановка совсем иная, а потому поди попробуй мысленно воспроизвести тогдашнее своё состояние. А не поймаешь его – не сможешь и передать словами. Когда в походных дневниках, путевых заметках ведёшь речь большей частью в хронологически-повествовательном ключе, выручают фотографии, хотя бы: «Мы идём» да «Мы едим». Но для ТЕХ случаев по понятным причинам фото-свидетельств нет, а пейзажи и походные жанровые сценки способны, наоборот, увести мысли в благостном направлении.

А вот, скажем, запомнившийся всем троим пейзаж был совсем в других тонах. Конечно, отсканированная с 30-летней давности СВЕМА-вского диапозитива картинка не смогла воспроизвести реальные краски, но может, это вовсе не случайно?

Тогда-то не передаваемый одним словом цвет (и таблица RAL CLASSIC здесь бессильна) дрожащих под сентябрьской моросью осиновых крон сразу притянул наши взоры, настолько необычно было сочетание красок на фоне черноты елей и антрацитового блеска скал в полнеба. И при том, вроде, ничего тревожного, просто красиво. Только красота эта была какой-то … тревожной, что ли.

Следующий день выдался погожим, шагали по хорошей дороге. Но почему-то (такого не припомню ни до, ни после) средь белого дня, немного отойдя от места обеденного привала, прямо рядом с дорогой поставили палатку и завалились спать. Ну, мало ли … В общем, ничего чрезвычайного.

Но! Уж не вспомнить, сколько прошло времени, как все трое разом проснулись, явно чем-то или кем-то разбуженные. Выглянул из палатки: никого. Прислушался: никаких «подозрительных» звуков. Обменялись мнениями. Девчата ничего определённого сказать не могут, и сам в недоумении: то ли выстрел был, то ли земля дрогнула. Хотя, какая может быть стрельба в нацпарке? Непонятно…

Быстро собрались и отправились дальше. Потеряв днём время на «тихий час», вынуждены были нагонять график и шагать допоздна, благо, всё время по дороге. Но тут незадача: в конце дня левая обочина скособочилась, а справа потянулось переувлажнённое мелколесье с кочкарником. Лезть вверх по лесистому косогору в поисках ровной площадки для бивака не имело смысла; не увенчались успехом и попытки найти сухой пятачок по краю болота. В общем, и так плохо, и эдак нехорошо.

Уже было смирились с мыслью шагать через ночь, как слева на склоне меж деревьев обнаружился почти ровный «балкончик». Порадовались, ведь чуть позже впотьмах могли бы проскочить мимо, не заметив. Ну, и что – вода для котлов из болота? Первый раз что ли?..

После ужина сидели рядком на брёвнышке и, как у нас говорили, смотрели кино. Нынче давали «Восход луны над болотом». Ночь, лес, болото – «всё, как мы любим». За исключением луны. Да и не луна это была, а лунища. И цвет ночного светила (такого не припомню ни до, ни после) был багровый – глубокий насыщенный, мрачноватый оттенок красного, контрастирующий с зубцами дальних ёлок, сливающихся с чёрным небом за пределами лунного диска. От луны по болоту протянулась к нам - так и подмывает сказать: «кроваво-красная» - дорожка. И – тишина до звона в ушах. Картина эта производила гнетущее впечатление.

Оно и немудрено. В Интернете на этот счёт пишут, например, вот, что.

«Красный цвет обычно ассоциируется с энергией, страстью, силой, а также с опасностью и запретом. Черный цвет часто связывают с тайной, загадочностью, смертью, скорбью и печалью. Сочетание этих двух цветов может создавать контраст и напряжение, что может привлечь внимание и вызвать чувство волнения или возбуждения.»

А позже, среди ночи (такого не припомню ни до, ни после) снова, как и днём, разом проснулись все трое. Сам, встрепенувшись, почувствовал, что девчонки тоже пробудились, но все лежали молча, затаив дыханье и прислушиваясь. Однако снаружи было тихо. Сначала шёпотом, потом заговорили погромче, обменялись репликами.

Мне помстились резкие отрывистые звуки: то ли подряд несколько выстрелов, то ли – как сейчас помню высказанное предположение – топот копыт по дороге. Может, это лось пробежал мимо? Хотя, нет: проснувшись, мы бы услышали удаляющийся стук копыт или шлёпанье по болоту. Да и сомнительно, что лосиные парно-копыта способны издавать такой стук, пусть бы и по полотну грунтовки.

Что о своих ощущениях рассказывала Галя, сейчас уже не припомню. А Светлана говорила, что почувствовала, как земля дрожала. Что же это получается – землетрясение?
Когда обсудили все версии происшедшего и немного успокоились, пожелали друг другу спокойного остатка ночи. У меня заснуть получилось не сразу. Я, помнится, лежал и вслушивался в тишину: переживал. А вы как хотели? – Начальник…