Shalfey северный роман. Глава 9. 2

    Глава 9.2 (архивная)


  — Сначала я так сильно удивилась, что даже не поняла откуда звук и что происходит! — поразилась она, прослушав первую запись. — Это что-то странное, неожиданное и крутое! Пожалуйста-пожалуйста, пришли мне свою вольную речь на почту! Буквально несколько слов! Если ты мне в этом откажешь, я умру в тот же час, я тебе точно говорю!

  «Что бы ей сказать такое "вольное", чтобы подходящее случаю, и чтобы не противоестественное?» — задумался Март. Что-то «лепить» в этот вечер он был не в настроении.

  — Говори, как на духу, что хочешь, но мне нужно услышать твой голос вне поэзии! — наставляли его. — И прям и голосом, и шепотом, и в разных красках! В общем, как пойдет конечно, — опомнилась она.

  — Как на духу? Ты будешь моей исповедальней? — улыбнулся Март и тут же наставнице исповедовался, что ни разу в жизни еще этого не делал, что «импровизер» из него в этом деле еще тот… В общем, мялся ради приличия как мог.

  Затем, поговорив немного на телефон, порассуждал о текущем моменте, поздравил Аишу с парочкой праздников (в тот день отмечали музыканты и, кажется, вегетарианцы), сделал акцент на Аишиных словах «и голосом, и шепотом», повторив их вполне достойно, как показалось, даже задушевно и можно бы даже сказать «сексуально», что самого Марта в крайности удивило.

  — Грузим?! — переживала тем временем Аиша, в нетерпении дожидаясь получения файла почему-то именно на почтовый ящик. — Сегодня мне снилось, что я играла на скрипке! Но я не умею… Что ты обычно делаешь, когда паникуешь? — распереживалась она.

  — Не припомню за собой такого… — Март на всякий случай задумался. Но ничего не вспомнил.

  — Это здорово! — тут же похвалили его, сделав это, как показалось, поспешно и несколько нервически.

  «Скрипка… И немножко нервно… — пришло Марту на ум. — Скрипка издергалась, упрашивая, и вдруг разревелась так по-детски, что барабан не выдержал: "Хорошо, хорошо, хорошо!" А сам устал, не дослушал скрипкиной речи, шмыгнул на горящий Кузнецкий и ушел. Оркестр чужо смотрел, как выплакивалась скрипка без слов, без такта, и только где-то глупая тарелка вылязгивала: "Что это?" "Как это?"».

  — Тебе приснилось, что ты играла на скрипке, но случилось так, что сегодня на скрипке играл я, да? — полушутя предложил Март свою интерпретацию реальности и Аишиного сна.

  — Что? — не уловила она.

  Март пояснил, что то — была метафора.

  — А-а… — рассеянно протянула она, все еще дожидаясь поступления на электронный ящик свежей почты в своих далеких — уединенно — подмосковных пенатах, слабо покрытых вышками провайдеров.

  Март понял, что отвлекать Аишу сейчас не стоит.

  — А я помню эти струны… и пальцы… и, кажется, молочный тюль, и улицу, и свежий воздух… Там было что-то интересное, но я не помню что… — печально вздохнула она.

  — Скрипкой была ты, — на всякий случай пояснил Март. — Сегодня я играл на твоих струнах — и мне понравилось. Правда, тебя надо немного настроить… А может быть, это мне надо с тобой сонастроиться… Но, главное, что было душевно, тепло и уютно… — Он улыбнулся.

  Файл почему-то все еще не грузился. Март на всякий случайный повторил.

  — Загрузилось! Принято! Премного! — наконец наградили его серией восторгов. — Ты понимаешь, я ведь даже тебе не отвечу «зачем»…

  — Да я и не спрошу, — успокоил Март.

  В общем, и так все было понятно. И он бы на месте Аиши… Да и на своем собственном тоже — хотел бы услышать ее голос! А если б голос еще и правильно «лег»… То — хотелось бы слушать его еще и еще!

  — У меня свой сканер есть! — хвалилась меж тем Аиша. — Когда я слышу голоса — начинаю видеть. Иногда, это почти рентген! И да, эти обстоятельства для тебя волнительны, ты большой молодец, что согласился. Это было здорово и честно! Теперь ты можешь со мной просто говорить вот так, это легко. И конечно магия есть! Уж сколько раз убеждалась, что никто лучше не чувствует рифму и пульс, чем автор, это всегда уникально. И все же, услышать твое прочтение было здорово!

  Удивительно, но Марту было легко это делать, говорить для нее. И хотя в обычной жизни он нормально мог общаться, все же говорить по телефону Март не любил, иной раз, до отвращения, до боли в голове и ломоты в затылках. Тем более не представлял, что сможет читать на телефон кому-то свои стихи. Но с Аишей у него получилось. Это было удивительно. И волнительно, что уж говорить.

  — Вот и с почином тебя, дорогой друг! Ты же нарвался на профессионального вдохновителя, я отличный верщик в людей! А на Фесте ты говорил проще и даже много. Я вспоминаю сейчас! Ты меня тогда огорошил тем, что клип посмотрел так много раз! Но этот бархат… Крутяк! Очень интересный стиль. Я предчувствую твой тембр, если его поставить прям… Одарила тебя красками природа. Там есть глубины…

  Сказать, что эти слова значили для Марта много — мало что сказать. Они значили для Марта неизмеримо больше. Он понимал, что из вежливости Аиша вряд ли такое скажет. Из вежливости говорят не так, говорят стандартно, говорят более… равнодушно, что ли. А здесь… Здесь было другое. И Марту нужно было услышать именно такие слова — искренние, настоящие, живые, — слова, в которые он мог бы поверить, а поверив в них, смог бы поверить и в себя. И было необходимо услышать такие слова непременно от человека, который действительно понимает, обладает слухом, вкусом, восприятием, обладает собственным мнением, от человека — который не сидит в его собственной голове, человека — который захотел бы просто послушать…

  — А насчет голосов у меня своя одержимость… — продолжала между тем Аиша. — Я слышу в людях большее и могу иногда проводить их в эту глубину. У меня сейчас хорошие ощущения. Общение подарило много добра, вопреки моему настроению сегодня… Даже настало равновесие. И я уже поняла, что и ты воспринимаешь людей ушами. И хорошо, что ты тоже услышан сегодня! А мне теперь нужен сон и медведь, который почему-то всегда спит со мной и на котором написано «Здравствуй, совершенный человек!»

  Марту не хотелось ее отпускать.

  Он представил, как Аиша, сладко зевнув, клюет носом, с трудом попадая в телефонные буквы, и улыбнулся «Совершенному человеку».

  — Приятных снов и до завтра, да? — Пора было девушку провожать.

  Человек зевнул — что завтра у него выходной.

  — Но это бесспорно приятно знать, что кто-то не хочет меня отпускать, это трогает. Возможно, сегодня ты спас меня. А в вопросах жизни — не бывает пустяков… — Человек поставил многоточие.

  «Такие слова многого стоят, — думал Март, прощаясь с Аишей, — еще один день моей жизни прошел не напрасно, еще один был потрачен не зря…» — поставил многоточие и он, завершая этот замечательно сентябрьский день.

  А ночью Март записал для Аиши еще несколько стихов, отправив их уже под утро. И та услышала в них что-то булгаковское, потустороннее, будто то был голос Мастера. «Прям, вот такая ассоциация пришла», — приписала она следующим днем.

  — Да-а… — прибавила еще, прослушав очередной трек. — Тебе определенно надо разговориться, дело пошло!

  — Меня надо разговорить, — поправил Март.

  — Чем я и занимаюсь! А прочти фрагмент из романа? Это же проза?

  Март, однако, был к этому пока не готов: из романа у него были только небольшие наброски, а все остальное — было пока только в его голове, вернее, даже не в голове, но в жизни.

  — Побросайся в меня набросками! Пожа-алуйста… — по-детски растягивала она. — Я вот, в тебя бросила набросок и мне даже было не жалко! — припомнила Аиша новую песню, эксклюзивно представленную Марту на днях.

  Но Март был непреклонен. Разве, пару-тройку рассказов он мог бы попробовать для нее озвучить. Но и то — не сейчас.

  — Давай рассказы, тоже здорово! Давай, когда будет вдохновение! А еще, добавь мне фоток в эфир. Я забываю твое лицо!

  С фотками было труднее.

  — Я помню, — улыбнулась она.

  В комнату заглянул Дзен, вернувшийся с йоги. Услышав звуки входящих, сразу догадался от кого. То была, в общем, единственная версия. Немногим позже заглянул опять; Марту снова пришло. Телефон лежал на столе, заряжался экраном вниз, конспирация; Март на ватном матрасике лежал на полу, лицом кверху, смотрел в ноутбук, от общения отдыхая, релаксация. Дзен взял со стола отцовский телефон, покрутил в руках, но разблокировать не стал, хотя мог бы, пальчики имелись в базе. Не поверив в догадку, переспросил: «Чего, правда?!» Март снова не ответил. Сын ушел. Март рассказал об этом Аише.

  — А что, скажи ему, что папа товарищ активный и добивался дружбы с разных аккаунтов, усиленно при этом скрываясь, добился расположения и теперь доволен собой. Да, именно так и скажи! — научили его.

  — Может сама скажешь?

  Аиша отказалась:
  — Тут уж ты сам… И тут же ведь нет ничего крамольного, просто общаемся творчеством!

  — Скажи ему сама, что «папа товарищ активный». Он же в курсе моего целибата, и мне не поверит.

  — Стоп! Подожди про целибат. Мы же просто говорим!

  — Говорим-то просто, но если бы у меня было несколько таких «просто», то и вопросов бы не было.

  — Никто же канонов не нарушает! — упорствовала Аиша. — Тем более, я в отречении, но дружу с людьми просто. Так что, так сказать, поэзия свела. Деточка точно поймет!

  Отречение… Это было что-то новое. Аиша продолжала удивлять. А двухметровая деточка тем временем уже сама все поняла и шутила на кухне с бабушкой, что папа, кажется, влюбился, и что все его «практики» теперь летят к чертям. Что Март случайно подслушал из-за угла, выдвинувшись на кухню в поисках «поесть».

  — В смысле? Не вполне поняла тебя… Точнее, не поняла контекст. Когда влюбился? В кого?! — включила дурочку Аиша.

  Март перешел на компьютер, чтобы можно было быстрее набрать:
  — Я уже говорил тебе, что твое видеоприглашение на фестиваль это идеальная подача, что внутри у меня все успокаивается, приходит в равновесие, говорил, что ты голосовая колдунья… — завуалированно как бы объяснился он. — А в клипе ты еще и руками подколдовываешь. И я думаю, что у тебя большое будущее, — перескочил он на другие рельсы, бессознательно уходя в сторону, но как бы тоже «на дурачка». — Уверен, что когда-нибудь люди проснутся, перестанут слушать то, что они слушают, и будут слушать волшебство! И будут удивляться, как это они его не слышали раньше…

  Получилось неоднозначно. Аиша ответила не сразу.

  — Улыбаюсь на тебя, какие-то потоки из тебя пошли, — отписалась она немногим позже.

  — Ты расслабилась, и я тоже, — попытался он объяснить. — Для меня это важно. Да и для всех это важно, вообще-то.

  — Ты понимаешь… — Аиша опять на минуту задумалась. — Можно ведь даже и не прощаться… Если верить в звездную пыль, то всегда есть связь и общение на расстоянии. Я расслабляюсь медленно и привыкаю, к слову, тоже крайне медленно. Каждому важно чувство защищенности и доверия.

  Что тут можно было ответить… Март молча кивнул. Бывают слова, отвечать на которые не нужно. Лишь захотелось Марту процитировать несколько стихотворных строчек, что недавно встретил он на просторах сети. Март снова нашел их и скопировал:
  — «Сколь много чистоты и полноты, которую прикрыть хоть чем-нибудь пытаясь стремится каждый, опасаясь наготы всего лишь от себя и защищаясь… И как же хорошо остаться здесь, раскрыться, больше не бояться. Принять тот факт — уже ты есть, живи! И нечего стесняться».

  — Ух, удивил… — улыбнулась Аиша.